Лисёнок для депутата (СИ) - Морейно Аля - Страница 45

У меня нет слов… Слёзы катятся по щекам, я брожу из помещения в помещение, мысленно прикидывая, что в каждом из них имеет смысл разместить.

— Вить, ты — волшебник? Я же о таком даже мечтать не смела!

— Немножко, и только для моих лисят. Я очень тебя люблю, и хочу, чтобы ты была счастлива.

Эпилог

Четыре года спустя

Виктор

Тороплюсь подписать документы и попрощаться с иностранными партнёрами. Сегодня, как и планировал, управляюсь быстрее, чем обычно, и спешу к семье. В кои то веки взял жену с детьми с собой за границу, чтобы они немного сменили обстановку.

Останавливаюсь возле парка, выбираюсь из машины и делаю глубокий вдох. Ощущается наступление осени — даже в календарь заглядывать не нужно, чтобы это почувствовать.

Шагаю по дорожке из гравия. Впереди сквозь деревья поблёскивает водяная гладь. Где-то там, возле озера, должны быть мои лисята. Сколько бы ни прошло времени, каждый раз душа замирает в предвкушении встречи с любимой. После рождения второго ребёнка она стала ещё более чувственной и соблазнительной. И я ещё больше схожу по ней с ума.

Первой в глаза бросается рыжая макушка младшего сына. Он бегает туда-сюда по дорожке и возит за собой на верёвочке яркий самосвал. Ярослав помешан на машинах — маленьких, больших, легковых и грузовых. А техника вроде экскаваторов или подъёмных кранов — и вовсе вне конкуренции. Откуда это у него, если всё время он проводит с мамой, сестрой и няней, а дома подавляющее большинство игрушек — девчачьи куклы и всё, что с ними связано? По воспоминаниям мамы, я был таким же. Откуда в мальчишках чуть ли не с рождения эта тяга к технике и автомобилям?

Лисичка стоит спиной, разговаривает по телефону и не замечает меня, пока я не подхожу почти вплотную.

— Ну хорошо, ты там был? И что тебе сказали?.. Погоди, я же с ними обо всём договорилась… Ну что значит «не совсем то»?.. Ты что, маленький, и тебя всему учить надо?

Обнимаю её сзади и целую шею. Жестом спрашиваю: «Кто это?». Отмахивается.

— Мансур! Ну у тебя же уже второй ребёнок, ты опытный отец… Хорошо-хорошо, не буду… Ладно, присылай фотографии, я посмотрю и выберу… Не подлизывайся. Вере привет!

Наконец-то завершает звонок и дарит мне ответный поцелуй.

— Что там у него стряслось?

— Поехал за кроваткой в магазин, а они вместо цвета, который я заказала, пытаются втюхать ему немного другой.

— Ой, тоже мне проблема. Можно подумать, это так принципиально.

— Ну знаешь ли! Я же выбирала под цвет остальной мебели, чтобы кроватка не казалась в комнате инородным телом, чтобы всё было гармонично. Это же не коляска, которая нужна только первые месяцев девять, а потом всё равно приходится покупать другую!

— Ладно, а они успеют поменять?

— Предложили варианты. Сейчас заедем в гостиницу, я включу компьютер и выберу.

— Как там Вера? Скоро выписывают?

— В том-то и дело, что если всё будет хорошо, то уже послезавтра их отпустят домой. А кроватка ещё не готова. Мансур мечется, будто в первый раз.

— Так у него это и есть первый раз. В прошлый-то ты всё это на себя взяла, — смеюсь.

Ох, уж этот Мансур. При потрясающей бизнес-хватке в бытовых вопросах он порой удивительно беспомощен.

— Он и теперь на тебя рассчитывал. Кто ж знал, что малая родится раньше срока и мы не успеем вернуться?

— Папа! Папа! — Лисёнок-младший наконец-то обнаруживает моё появление и торопится поделиться впечатлениями, накопившимися за день.

На его крик тут же реагирует сестра, которая кормит уток у берега, вскакивает и бежит к нам.

— А у меня вот что есть, — сын показывает на грузовик, наполненный шишками.

— И где же это вы такую красоту насобирали?

— Идём, покажу, — тянет меня за руку Ярик куда-то в сторону.

— А с малой-то там у Веры всё в порядке? А то Мансур бьётся в истерике, что ребёнок недоношенный.

— Вот вы мужики бестолковые. Сами же себе проблемы придумываете на ровном месте. Ну кто вам сказал, что срок должен быть непременно ровно девять месяцев? Да ребёнок в норме может родиться и в тридцать восемь недель, и в сорок две! — вредина никогда не упускает случая подколоть по поводу моего досадного просчёта с рождением Иришки.

— Ладно, сдаюсь, — поднимаю примирительно руки вверх.

— Какие у нас планы на вечер? — меняет тему жена. — Дети просятся в аквапарк.

— Да, да, папочка, пожалуйста! — тут же встревает в разговор вездесущая Иришка.

— Что, так сильно хотите?

— Ярик, скажи папе, что хочешь в аквапарк, ну, пожалуйста, — доносится горячий шёпот Лисёнка-старшего.

— Аквапарк! Хочу аквапарк! — выдаёт сын командным тоном, коряво выговаривая часть звуков, и мне ничего не остаётся, кроме как согласиться.

— Раз большинство голосов за, то едем в аквапарк!

Дети убегают по дорожке вперёд, и я решаюсь на важный разговор.

— Отец звонил, просит привезти ему детей, пока мы тут.

— С чего это вдруг? С каких пор они ему понадобились?

— Кто знает? Может, инфаркт так на него повлиял. Задумался о смысле жизни, занялся переоценкой ценностей и всё такое, — сам не верю в то, что несу, но откуда я знаю, что там у папы на уме на самом деле? — Это недалеко, меньше двухсот километров. С утра поедем, к вечеру вернёмся. А послезавтра — в зоопарк, как договаривались.

Отец лежит в известной кардиологической клинике, куда его привезли в экстренном порядке после инфаркта. По заверению местных врачей, идёт на поправку. Но в его возрасте сердце может вести себя непредсказуемо, поэтому мама периодически устраивает истерики с заламыванием рук. А есть ли для них основание — непонятно.

Мы почти не общаемся с родителями после скандала, который произошёл четыре года назад и вынудил меня очень многое в жизни изменить. Я тогда сразу сложил депутатский мандат. Для этого было много причин, в том числе и вполне весомая, озвученная официально — необходимость заниматься здоровьем и восстанавливаться после операции.

Бизнес с отцом я не бросил. После долгих размышлений решил, что не для того посвятил десять лет жизни развитию нашего семейного дела, чтобы вот так всё оставить и уйти, хлопнув дверью. Мы с папой жёстко разграничили полномочия, сведя коммуникацию к минимуму даже по рабочим вопросам.

Теперь, когда он слёг, я вынужден фактически возглавить всю его империю. Кто знает, вернётся ли отец к штурвалу и сможет ли справляться с прежней нагрузкой?

Почти двести километров до клиники по автобану преодолеваем за два часа. Дети смотрят на планшете мультфильмы и не капризничают. Лисичка заметно волнуется, хотя старается не показывать нервозность. Я и сам в напряжении.

Дети бабушку с дедушкой не знают — я оградил семью от общения с родителями во избежание нервотрёпки. Впрочем, всё это время старики не проявляли инициативу, чтобы наладить контакты. Ярика папа видел лишь однажды на протокольном мероприятии. Иришку — чуть больше, но всё это были лишь ритуальные танцы для поддержания имиджа компании. И вот теперь эта странная просьба. С чего вдруг?

В палату я захожу первым как главный парламентёр. Отец поднимается в кровати, мама помогает ему поудобнее сесть. Подхожу, пожимаю руку и обнимаю старика.

— Приехали! Спасибо, сынок, — говорит он, увидев моё лисье семейство.

— Здравствуйте, — тихо выдаёт Олеся.

— Иришка, помнишь, это — ваш дедушка! — напоминаю, но дочка стесняется и прячется за меня, а Ярик и вовсе карабкается к маме на ручки.

— Рыжие… Совсем не похожи на тебя…

— И что?

— Это я так, к слову. Сразу видно, что мамины дети, — улыбается. — Олеся, ты прости меня, дурака старого.

— Папа! Не при детях, — тут же поправляю.

Отец такой, что не особо слова выбирает, в порыве эмоций может и крепкое словцо ляпнуть.

— Не знаю, увидимся ли ещё. Просто знайте, что я очень сожалею, что так у нас всё сложилось. Не верил я… Думал, ерунда, блажь. В общем, простите меня, дети.