Прошу, останься со мной (СИ) - Тоин Дарья - Страница 35

Убеждаю себя, что не мне их судить. Но сердце болит за него. Не понимаю, зачем. Видимо и не пойму.

Надеюсь, его мама поправится.

Все приготовила. Поднялась наверх. Совсем забыла про таблетку. Разбудить его? Зашла в комнату и замерла.

Он сидит на кровати, взгляд блуждает по комнате, держится за голову одной рукой. Что он мне тогда сказал?

— Проснулся?

Дернулся от звука голоса, ну, извини. Нечего столько пить.

Медленно ведёт взглядом… пытается сконцентрироваться. Ладно, черт с тобой.

Подошла к нему, села на край кровати.

— Аня?

— Ага.

— Что ты тут делаешь?

— Спасаю тебя от похмелья. — Улыбнулась.

— Это сон? Да, наверное, сон. — Хотел было лечь…

Ущипнула его посильнее, противная кошатина.

— Ай… — Наконец-то задержал взгляд — Как ты здесь…

— Я? В окно.

— Окно? — Не понимает.

— Окно! — Рассмеялась.

Хмыкнул.

Взяла стакан, протянула ему.

— Я не хотел, чтобы ты меня видела таким.

— Слишком много говоришь для умирающего. Пей уже.

Одарил мутную жижу презрительным взглядом и прошептал:

— Что это?

— Отрава, Олег, отрава.

Повел бровью. Боже, какой он забавный в таком состоянии… наивный.

— Пей уже.

— Милая моя…

— Тебя держит ещё что ли? — Хотя, наверное… только я не видела в комнате бутылок, видимо тот виски ушел допивать вниз. Интересно, сколько он тогда тут пролежал один?

Пока думала, выпил все.

— Вот и молодец. Есть, наверное, пока не хочешь?

— Не…

— Тогда спать.

— Не хочу, Ань. Ничего не хочу.

Ясно, понятно. Так и сидит.

Обошла кровать. Уже вечер, в комнате толком мало что разглядишь. Но всё-таки.

— Закрой глаза или отвернись.

— Что?

— Что слышал.

Отвернулся. Быстро сняла джинсы, убеждая себя, что в них якобы неудобно спать, залезла под одеяло, легла рядом с ним.

— Поворачивайся.

Повернул голову, и я даже так понимаю, как сильно он напрягся.

— Ложись спать. — Выдохнула. — Со мной, пожалуйста.

Видимо, сработало. Чувствую себя укротительницей ягуаров. Сердце всё трепещет. Ему плохо, а я думаю о какой-то ерунде…

— Только не дыши на меня, ладно?

Лег рядом, подложил руку под голову. Ох, эти его бицепсы… я вообще могу нормально его воспринимать? Где там страх и инстинкт самосохранения, ау!?

— Почему ты здесь, Ань? Я же просил.

— Я тебя тоже много о чем просила, ты слушал? Нет. Вот и получай.

Улыбнулся, кажется. Темно. Провела рукой по линии губ, скулам, носу, подбородку.

— Ань.

— Что?

— Не играй с огнём. Я, конечно, потрепан, но не…

Закрыла рот рукой. Пожалела его, блин! Ничему меня жизнь не учит.

Снова прикусил.

— Да хватит уже кусаться.

— Я бы тебя вообще съел.

Мозг включил сигнал тревоги и завопил “Я же говорила, мать его! Говорила!”. Включила дурочку.

— Я там такой бульон приготовила, не как твой тот, но тоже ничего.

— Ань.

— Что?

— Помолчи. Я сейчас не в состоянии нормально оценивать ситуацию.

Приблизилась к нему, обняла за талию.

— Что с тобой? — Удивился.

— Засыпай.

Долгое молчание. Даже подумала, что заснул, подняла глаза… встретившись с его, вздрогнула.

— Что?

— Я много наговорил?

— Ну…

— Я могу объяснить.

— Если хочешь — ладно. Если нет — я и так всё поняла.

Замолчал.

— Я… тебе станет легче со временем, честно.

Выдохнул.

— Я боюсь, что она умрет…

— И что ты ничего не сможешь сделать.

— Да, отец сам все оплатил. Я предложил Израиль, но она отказалась. Говорил с докторами — её опасно перевозить пока что. Слаба.

— Пожалуйста, поспи.

Обнял меня.

— Ань, милая моя. Малышка…

Снова его ущипнула.

Сжал крепче. Выдохнул.

— Ты понимаешь, что сейчас очень… рискуешь?

Говори, говори. Говори всё, что взбредёт в голову, только больше… прошу тебя… не страдай.

Снова молчание, через пару минут хватка немного ослабла, посмотрела — заснул. Вот и хорошо, вот и славно. Закрыла глаза… Завтра воскресенье. Со всем разберемся позже.

А тараканы внутри всё шепчут и шепчут: «Засыпай любовь моя, засыпай.»

Глава 21. Когда со мною рядом ты.

Олег.

Пелена сновидений… Голова раскалывается.

Мне 13.

Мама снова ушла на балкон. Думает, что я не знаю. Отец, может и не догадывается, но не я. Снова давил на неё, упрекал, что не так приготовила обед? Но они же так любят друг друга, почему они ссорятся? Не могу их понять. Да, у папы жёсткий характер, но мама же всё делает ради него, живёт им одним. А я? А я подросток, до которого нет никому дела, пока он что-то не натворил. Всё, как у всех.

Отцу недавно дали очередное повышение, выделили квартиру. Да, просторно, 3-шка с 2 лоджиями, куда мама бегает курить, пока отца нет дома. О, зашла внутрь.

— Мам, я гулять. — Отводит взгляд…

— Да, иди.

Подходит к телефону, набирает на циферблате номер его отдела. Стою в дверях, делаю вид, что разматываю наушники от плеера.

— Да, Вовочка, я сейчас все переделаю и принесу. Как, не хочешь? Ну, ладно. А что будешь вечером? Задержишься?… Снова?…. А, нет-нет, ничего. Пока, любимый. — Положила трубку. Мельком посмотрела на меня. — Ты ещё здесь?

— Мам.

— Ты гулять собирался? Вот и иди. — Достала из кармана пять рублей. Протянула мне. — Купи себе что-нибудь. Что-то ещё?

— Нет. Пока.

Хотел сказать, что очень голоден. Сжал монету сильнее, вышел.

«Когда я вырасту, открою свой ресторан, тогда отец точно будет доволен».

Мне 27.

Я уже давно не маленький мальчик. Уже давно начал зарабатывать сам, имею прогрессивно растущий доход, но… Сегодня открытие. Да, за городом, да, пока о нем знают только друзья. Но…

Почему вы просто развернулись и уходите? Опять не оправдал ожиданий? Не закончил школу с медалью, не пошел в Суворовское. Не пошел в милицию. Да, не оправдал.

— Куда вы пошли? Я не разрешал вам уйти.

Сегодня мой день. Мама, папа, блин!

Да, детская мечта рухнула, идеальной семьи не получилось. Что хотел, чтобы любила? В её сердце только отец. Олег, ты же не наивный мальчик. Бери себя в руки и иди дальше.

Мне 35.

— Ihr sprecht auf Russisch?

— Ja, natürlich, Sir

— Где моя мать?

— Госпожа Бахтерева сейчас на лечении, я взяла трубку, чтобы сообщить Вам. Вы настойчиво звонили.

— Что с ней?

— Сэр, это конфиденциальная информация.

Быстро связываюсь с Алексом.

— Слушай, ты к нам на самолёте?

— Естественно.

— Можешь одолжить на сутки?

Молчание.

— Дозвонился, значит. Верни с полным баком. Не думаешь, что пора бы обзавестись своим?

— Не было необходимости. Спасибо.

Бросил трубку.

Вечереет. В голове что-то не складывается. Как я не заметил, почему она мне не сказала?

Лежит на койке, устала… Как же сильно она изменилась за эти месяцы.

— Мама…

— Не жалей меня.

— Мама… — Голос ломается. Выдыхаю. Выдыхаю. — Почему ты не сказала? Пожалуйста, давай поедем в Израиль, у меня там друг, мам.

— Мне и здесь хорошо. — Сквозь кашель. Жуткий непрекращающийся и на миг кашель.

О, Боже. Почему. Почему, почему, почему? Сжимаю кулаки.

— Я все сказала. Уходи. И отцу своему передай, видеть вас не хочу.

— Но меня то за что? — Снова эта боль родом из детства, думал, что давно справился с ней.

Молчит. Снова молчит.

— Мам. Мам, пожалуйста. Послушай, есть же шанс. Слышишь? Давай выберемся, начнем жить вместе. Давай? Я тебя познакомлю с…

— Убирайся! — Закричала каким-то голосом, исходящим изнутри. — Убирайся.

Выдохнула.

— Если бы я не забеременела тобой. Не посвятила бы свою жизнь ему… Уйди, Олег. Видеть вас не могу. Дайте мне просто умереть тут.