Его чужая жена (СИ) - Тутусина Анна - Страница 37

Не успеваю подумать, не могу сконцентрироваться, потому что Миша утыкается носом в шею, шумно вдыхает, щекоча кожу жарким дыханием.

— Просто подумай об этом, хорошо? А я буду ждать твой положительный ответ, — шепчет, мазнув губами по щеке и мочке уха.

— Хорошо, — он отступает, и мои плечи разочарованно сникают с выдохом.

— А свадьба-то когда? — не унимается Карина, я кидаю на неё злобный взгляд, а её, похоже, эта ситуация веселит.

— Как только, так сразу, — Миша, проходя мимо неё, щёлкает её по носу. — Оль, мне пора. Проводишь?

Киваю и иду следом.

— Я тебя прибью, — шиплю на ухо сестре, поровнявшись с диваном.

— Миша, пока! — хохочет Карина, забавно морща нос, а я лишь закатываю глаза в ответ на её ребячество.

— Не выходи, там прохладно, — останавливает меня Миша, когда я открываю шкаф, чтобы достать куртку.

Притягивает к себе, и я снова прислоняюсь к его груди, но только теперь уже щекой.

— Прости за вчерашнее, — извинение бальзамом заливает мою обиду.

— Только если пообещаешь, что такого больше не повторится, — запрокидываю голову вверх и тут же попадаю в плен его горячих губ.

Поцелуй длится всего несколько секунд, но этого хватает, чтобы дыхание сбилось и низ живота скрутило тугим узлом.

— Не повторится, — его шёпот обжигает и без того горящие губы, и я улыбаюсь, не в силах открыть глаза, но даже сквозь сомкнутые плотно веки вижу, что он улыбается тоже. Чувствую его.

Глава 35

В понедельник, как и планировала, отправилась в загс. Но там меня не особо порадовали, обозначив сроки. Было бы лучше, если мы с Лёшей пришли вдвоём, но просить его об этом я не стала. Вряд ли он захочет по-хорошему.

Офис встречает меня беспокойным оживлением. Мимо меня по направлению от приёмной генерального директора то и дело проходят люди небольшими группами.

А когда вхожу в приёмную сама, навстречу мне, придерживая окровавленный нос, вылетает Петухов. Задевает меня плечом, будто намеренно, и, бросив полный ненависти взгляд, молча проходит мимо.

— Олечка, ты уже вернулась? — взволнованный директор стоит в дверях.

— Что-то случилось? — заглядываю за его спину и застываю на месте.

В кабинете директора, повернувшись ко мне спиной, стоит Миша и разговаривает по телефону.

— Хмм… — проследив за моим взглядом, Лев Сергеевич не торопится отвечать.

А я уже и не жду от него ответа. Смотрю на Мишу, затаив дыхание, и пазлы в голове начинают складываться в единую картину.

Он что-то узнал про Петухова, и когда я сообщила ему о беременности, он упомянул его, как предполагаемого отца моего ребёнка. А сейчас он здесь явно не просто так. И нос у зама генерального разбит тоже не случайно.

Не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Миша убирает телефон в карман и поворачивается, встречается со мной взглядом и осматривает с ног до головы.

— Пойду пообедаю, — подаёт голос директор, но мы с Мишей не обращаем на его слова внимания, — Только, Мих, давай, без сюрпризов, — на что Миша лишь кивает, продолжая смотреть на меня.

Гришин оставляет нас наедине, но никто не делает первый шаг. Мы так и стоим на расстоянии, молча.

— Миш, что произошло? — спрашиваю, подходя ближе.

— Почему ты не рассказала мне? — в глазах — упрёк и обида? Теряюсь под его хмурым взглядом и останавливаюсь.

— Как ты узнал?

— Ты можешь ответить мне, почему о том, что этот урод приставал к тебе, я узнаю от посторонних людей? — делает шаг ко мне и хватает за плечи, несильно сжимая пальцами.

— Это давно было, и он извинился, — бормочу.

— Извинился? Оля, ты хоть понимаешь, что этим людям нельзя спускать с рук такое?

— Но он вполне искренне…

— Искренне, — зло выплевывает, перебивая, — А то, что это вывернули так, будто у вас роман, для тебя тоже ничего не значит?

— Я объяснила Гришину, когда он узнал об этом, и он меня понял, — почему-то мои ответы больше походят на детский лепет, но ничего не могу с собой поделать. Не люблю оправдываться, но, похоже, сейчас этого не избежать.

— А мне объяснить? Я же думал, что ты изменяешь мне с ним, — обиженно.

— Ты мог бы сразу спросить у меня, когда узнал, — начинаю закипать, вспоминая наш разговор, когда Миша обвинил меня в смертных грехах.

— Мог бы, — повторяет он за мной, но больше не говорит ничего, смотрит мне в глаза, продолжая сжимать мои плечи.

Мне становится неуютно, тесно, и я дёргаю плечами, пытаяясь освободиться.

— Пусти, — говорю строго, но Миша прижимает меня к себе.

— Хрена с два я тебя теперь куда-либо отпущу, — ворчит куда-то в макушку, и я расслабляюсь.

Стоим, обнявшись, ещё какое-то время, а потом я выскальзываю из его рук.

— Расскажешь, что здесь произошло?

— Что-что. Воспитательная беседа. Кстати, Гришин уволил этого урода, — Миша недовольно наблюдает за тем, как я отхожу от него.

— Уволил?

— А ты бы хотела, чтобы он остался?

— Мне, в принципе, все равно, — пожимаю плечами.

— Мне не все равно, и Леве не все равно.

— Спасибо, — натыкаюсь на непонимающий взгляд Миши и поясняю: — за то, что заступился.

— Оль, давай договоримся. Если происходит что-то такое, ты сразу обо всем мне рассказываешь, хорошо? — снова подходит и обнимает меня.

— Хорошо, — мой ответ он ловит губами, нежно целуя.

Эпилог

— Пол хотите узнать?

— А уже можно?

— Конечно, если малыш позволит, — врач садится на стул и берет в руки датчик, ждёт, пока я устроюсь на кушетке и оголю уже ставший заметным животик.

— Ну, а вы, папаша, так и будете в углу стоять? — насмешливо бросает через плечо застывшему в проходе Мише.

— А куда мне? — растерянно.

— Если хотите увидеть своего ребёнка, подойдите ближе. Вот сюда, например, — врач указывает Мише рукой место рядом со мной, и он подходит к кушетке.

Я ловлю его руку, и он сжимает мои пальцы. Волнуется, а мне становится смешно. Впервые вижу его таким потерянным.

— Ну, так что? Пол хотите узнать?

Чувствую холод, когда врач прикладывает датчик к животу, водит аккуратно, размазывая гель.

— Да, — отвечаю уверенно и смотрю на Мишу, а он, сжав челюсти, не сводит глаз с тёмного экрана.

Забавный такой. Сам напросился со мной, а теперь стоит, словно воды в рот набрал.

Пока врач водит датчиком по животу, проводя исследование, я, затаив дыхание, ловлю каждое его слово. Выдыхаю только, когда он заверяет, что с ребёнком все в полном порядке.

— С девяностопроцентной уверенностью могу сказать, что у вас девочка, — поворачивает экран ко мне и указывает куда-то пальцем.

— Как вы это поняли? — прочистив горло, спрашивает Миша.

— Ну, вот, смотрите, — и он смотрит, хмурит брови, прищуривается и наклоняется ближе к экрану.

А я перевожу взгляд на Мишу, умиляясь его реакцией.

— Оль, ты видишь? — с серьёзным видом смотрит на меня.

— Тебе не обязательно это видеть, Миш. Достаточно того, что говорит Юлия Сергеевна, — объясняю мягко, но он мотает головой, мол, ему недостаточно.

Из кабинета выходим каждый в своих мыслях. Я радуюсь тому, что с ребёнком все хорошо, а Миша чем-то озадаченный.

И когда садимся в машину, он озвучивает свои мысли.

— Оль, я забираю тебя к себе. Сейчас едем за твоими вещами, и это не обсуждается, — говорит строго.

— С чего бы это? — спрашиваю серьёзно, сама же еле сдерживаю улыбку.

— Хочу, чтобы мать моего ребёнка была окружена заботой.

— Ну, так я и окружена, — продолжаю подшучивать над ним.

— Оль, — пытается говорить мягко, но я вижу, что он напряжен.

— Миш, я согласна. К тому же, сегодня забрала свидетельство о разводе, — намекаю.

— Значит, завтра пойдём в загс и подадим заявление, — отворачивается от меня, чтобы вставить ключ в замок зажигания.

— Это ты мне так предложение делаешь? — обиженно складываю руки на груди и тоже отворачиваюсь. К окну.