Переговорщик (ЛП) - Миллер Сэм П. - Страница 55

— Мне жаль только, что обстоятельства вынудили меня действовать так быстро, любовь моя. Я бы предпочёл не поднимать всю эту шумиху, но что сделано, то сделано. Никто не отнимет тебя у меня, ни этот ублюдок Фостер, ни твой бесхребетный бывший.

О чём он говорил?

О чём, чёрт возьми, он говорил?

Мой разум работал безостановочно, искал и копался в ящиках памяти, и, наконец, я начала вспоминать. Сначала всё было как в тумане: фестиваль, Оуэн, а потом… картинки стали более чёткими.

Я чувствовала, как колотится моё сердце и быструю пульсацию крови. Майк сошёл с ума, другого объяснения не было. Мне хотелось вырваться, закричать и убежать, но я не могла, не было сил ни на что из этого.

Он продолжал идти, время от времени крепче сжимая мои ноги, когда перешагивал через кустарник. Майк продвигался вперёд очень уверенно, как будто прекрасно знал окрестности. Я слышала звук его спешных шагов, подошвы ботинок кромсали сухой кустарник и хрустели листьями. Ощущала напряжение в мышцах его спины, вызванное усилием, его руки были напряжены, а дыхание слегка сбивалось.

— Вот мы и на месте, — пробормотал он останавливаясь. — Наконец-то добрались!

Я ещё раз попыталась поднять веки, но не смогла. Чёрт возьми! Мозг проклинал абсолютную тщетность всех моих усилий.

Майк, должно быть, покинул лесной массив, потому что звук, с которым амфибии ударялись о землю, внезапно изменился. Теперь это были не мягкие сломанные кусты или согнутые травинки, а твёрдая древесина. Он продолжал идти некоторое время, а затем мы поднялись на несколько ступенек, я насчитала три, но могло быть и четыре. Майк снова остановился. Видимо, мы находились у какой-то хижины посреди леса. Я отчётливо различала смолистый запах хвойных деревьев и сладковатый запах клёнов, беспорядочный крик какого-то животного и медленный, непрекращающийся рёв воды. Поблизости текла река, уверена в этом, я чувствовала её всеми порами на коже, а в ноздри пробивался безошибочный запах. Я пыталась двигаться, умоляла своё тело отреагировать, и впервые за не знаю сколько времени, мои пальцы, казалось, стало покалывать. Возможно, я восстанавливала свои силы, хотя и не понимала, что со мной произошло. Наверное, Майк накачал меня наркотиками, рассуждала я, пока он возился со связкой ключей.

Я оставалась в полубессознательном состоянии и не могла двигаться, но все остальные чувства функционировали с усиленной мощностью. Слух, например, был острым как бритва. Я отчётливо слышала, как ключ погружается в замок, входит в зацепление с зубцами ригеля и затем поворачивается. Майк сделал несколько шагов в комнату, где пахло сыростью и пыльным деревом, затем уложил меня на что-то мягкое, похожее на кушетку судя по ощущениям со спины. Моя голова откинулась на одну сторону, рот оказался прижатым к ткани. Здесь пахло пылью и застоявшимся дымом; в это место уже давно никто не ступал. Удаляясь от меня, Майк пересёк комнату, и я снова услышала, как поворачивается ключ, а затем скрип открываемой двери.

— Дядя Майк…

— Я управился быстро, не так ли, принцесса? Со мной приехала мама, как я и обещал!

— Ма-мама, — я услышала её испуганный голос, заикающийся от слёз.

— Я не хочу видеть такое грустное маленькое личико, ты меня понимаешь? Ты знаешь, что это всё я делаю для вас, потому что должен вас защитить.

Я услышала ещё один всхлип, а затем что-то похожее на ворчание.

— Ты голодна, малышка? На кухне есть немного еды и…

— Где моя мама?

Казалось, он перевёл дыхание, словно готовясь к долгой беседе.

— Она вон там, хочешь её увидеть?

— Д-да.

— Тогда вперёд.

Я различила приближающиеся шаги, одни тяжёлые и уверенные, другие более неуверенные и лёгкие.

— Мамочка! Мамочка! — в воздухе раздался звук торопливых шагов, словно моя дочь бежала ко мне. Затем я почувствовала тепло тела, силуэт которого находился напротив. Мне казалось, что я схожу с ума, это была огромная боль — не иметь возможности обнять её, не иметь возможности успокоить и спасти мою малышку от всего этого.

— Мам, проснись! — тон Шарли стал обеспокоенным, и я почувствовала, как она вцепилась пальцами в мою руку, пытаясь встряхнуть меня. — Мама! Что случилось с моей мамой? Почему она не открывает глаза? Почему она молчит?

Дочь плакала от страха и отчаяния, а я ничего не могла сделать.

— Не плачь, милая, с мамой всё в порядке. Я просто дал ей лекарство, чтобы она уснула. Мама волновалась и очень устала.

Ещё один всхлип сорвался с губ дочки, и мне захотелось закричать. Я хотела сказать ей, чтобы она убегала, убиралась как можно дальше, но проклятое тело не желало мне отвечать.

В энный раз я попыталась открыть глаза, и в этот раз сквозь ресницы пробился слабый проблеск света. Правда, веки оставались тяжёлыми, словно кто-то залил их смолой.

— Я хочу домой! — захныкала Шарли.

— Это невозможно, милая, я тебе всё объяснил. В городе живёт очень плохой человек, который хочет забрать тебя у нас, но я не позволю. Я никому не позволю разлучить нас. Я, ты и мама должны оставаться вместе. Мы останемся здесь на пару дней, а потом поедем куда-нибудь ещё. Мы отлично проведём время, вот увидишь.

— Но я не хочу оставаться здесь! Я хочу вернуться к себе домой с мамой и Шейном!

Я почувствовала, как у меня заледенела кровь. Ей не следовало провоцировать Майка, он окончательно слетел с катушек. С огромным усилием я едва приподняла веки, чтобы сквозь небольшую щель увидеть происходящее. Сначала всё выглядело размыто, затем, постепенно, изображения стали немного чётче. Я сумела различить очертания предметов: вход в хижину, деревянный стол, стулья и их фигуры, силуэты которые виднелись на фоне окна. Майк выглядел разъярённым с мрачным взглядом и стиснутой челюстью.

— Прекрати, Шарли! — прошипел он сквозь зубы, — я не потерплю никаких истерик! С этого момента всё изменится, и мы снова будем только втроём, как и раньше, когда всё работало идеально!

Дочь поджала губы, но её нижняя губа начала неконтролируемо дрожать.

— Ты злой! — закричала она, в слезах отступая ко мне.

Майк не ответил, нервно провёл руками по волосам, а затем вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Я так устала, веки налились новой тяжестью.

Всё вокруг меня снова погрузилось во тьму, хотя я продолжала ощущать её. Я чувствовала, как моя маленькая девочка вцепилась в мою одежду, словно в поисках убежища, её тело содрогалось от рыданий, а отчаяние проникало в неё с каждым всхлипом.

— Ша-рли… — пролепетала я, собирая все силы, которые были в моём теле. — Ша-рли… — повторила, стараясь, чтобы меня услышали. Дочурка перестала плакать и коснулась моей руки.

— Мама! Мама, ты меня слышишь?

У меня не получалось ответить ей так, как хотела: произнести одно слово уже затребовало огромных усилий, не говоря уже о фразе.

— Мамочка, ответь мне!

Я с большим трудом подняла веки и сфокусировалась на Шарли: её глаза были обведены красным, волосы взъерошены, а лицо помято от слёз.

— Мамочка… — захныкала она, обвивая меня руками за шею. И я благодарила небеса, что у меня всё ещё есть дочь, которую можно обнять. Я не знала, как и когда, но я смогу спасти её, в этом у меня сомнений не было. Я вновь закрыла глаза, вдыхая её запах, и обжигающие слёзы побежали по моим щекам.

Мы были плотно прижаты друг к другу, когда я почувствовала движение рядом. Какая-то ритмичная вибрация, и тут я поняла, — у меня в кармане лежит мобильный телефон. Майк, к счастью, не заметил. Моё сердце снова начало бешено биться.

— Теле…фон, — с трудом выговорила я, но дочь поняла сразу. Она залезла в карман моих брюк и достала мобильный, который продолжал звонить.

Быть может, кошмар на самом деле вот-вот должен закончиться…

Глава 39

Шейн

— Ты правда думаешь, что это сделал он? Я имею в виду, сержант Уолкер? Ты уверен?

Я потёр виски кончиками пальцев и втянул воздух.