Отрави меня собой (СИ) - Звонарь-Елисеева Екатерина - Страница 71

— Вот ты что творишь?! — хрипло спросил Артём, запуская ладони за пояс ее брюк и обхватывая упругие ягодицы.

— Догадайся с трех раз, — вызывающе бросила она ему в лицо сиплым голосом.

Он покачал головой, не скрывая своего торжества. Приподнял ее за попу, и Оля моментально оплела ногами его талию. Горячая ладошка заскользила по груди, мышцам плеча, ворвалась в волосы и слегка их натянула.

— С огнем, играешь, девочка, — хищно прищурился он. — Понимаешь, что пощады тебе — нет?

— Да, — выдохнула она, изгибаясь так, чтобы коснуться грудью его обнаженного тела, — Не хочу пощады. Тебя хочу, Тёма!

— О Боже! — простонал он, не веря своим ушам. — Как долго я мечтал об этом, Оля.

Она ничего не видела перед собой, кроме Артёма. Он нужен был ей как воздух, как вода. Весь мир с его недостатками и красотами остался за порогом этой квартиры. Пусть мир подождет. Сейчас был важен только Артём, его голос, его губы, его сверкающие глаза и сильные руки. Стоило ему освободить ее грудь от лифчика, как она тут же прижалась к Лаврову всем телом. Ее собственные пальцы бесстыдно затеребили пряжку ремня на его брюках, и Артём тихонько рассмеялся. Оля закрыла его рот поцелуем. Как только губы ее переместились ниже, а после захватили мочку его уха, смех перерос в тихое рычание.

Артём резко выдохнул, и, ослеплённый страстью и первобытным желанием, не видел дороги. Руководствуясь лишь памятью, отнес девушку в свою спальню. Уложил на кровать и даже не заметил, как сорвал с ее джинсы и обувь. Не владея собой, в клочья разорвал ее трусики.

— Сумасшедший, — опалила она своим дыханием его ухо.

— Прости, Оля, не могу больше сдерживаться, — гортанно рыкнул он.

И даже не потрудился снять с себя брюки — просто спустил их вместе с боксерами. Сильной рукой развел бедра Ольги в стороны и ласково огладил внутреннюю поверхность, медленно приближаясь к заветному месту. Взор его метнулся к лицу Ольги. Она раскраснелась и часто дышала, хваталась за его руки, требуя к себе внимания, а он некоторое время дразнил чувствительную точку между ее ног и, получив желаемый отклик, улыбнулся. Склонился к ее груди, обвел языком одну сморщившуюся вершинку, потом другую. Проделал цепочку чувственных поцелуев к животу и вернулся к губам. Одним яростным толчком ворвался в ее немного тугое лоно, застыл на мгновение и едва слышно застонал. Оперся на локти и посмотрел в глаза девушки — один глаз ее стал черным, зрачок второго расплылся по всей радужке, ноздри ее взволнованно трепетали, губы были призывно приоткрыты. Глаза Оли сверкали, а Артёму казалось, что горит его сердце.

Медленно вышел и резко наполнил ее снова на всю длину, выбив из ее горла тихий вскрик и ощутив остроту ее коготков на своих лопатках. Когда ее лодыжки обвили его талию и сцепились за спиной, он расценил это как призыв к действию. Почувствовал, как все преграды между ними рухнули. Первобытные инстинкты возобладали над ними двоими, подчиняя своему бешеному ритму, погружая в мир необузданного желания и страсти, где двое пили друг друга, не в силах утолить жажду, мучившую их тела долгое время, и слившиеся, наконец, в единое целое…

Когда всплеск первого дикого, агрессивного желания уступил место нежности, началось неспешное изучение друг друга. Именно тогда время и остановило свой бег.

Артём жадно дышал Ольгой, вбирая в себя ее запах и ее вкус. Замысловатые, невидимые глазу, но вполне ощутимые, узоры, которыми он с помощью губ, языка и рук покрывал ее кожу, вызывали жаркий шепот Ольги. Она неустанно повторяла его имя, лаская его слух, открывалась ему, летела навстречу его ласке и не забывала дарить ему ответную.

Обоюдная обжигающая страсть уступала место пронзительной нежности, неспешность сменялась напористостью и нетерпением. Только жадные поцелуи, чувственные ласки и прикосновения царили в это время. Движения сливающихся воедино тел, чутко улавливающих порывы двух сердец, срывали с губ тихие стоны и вскрики. То было время двух путников, долго шедших навстречу друг другу, истосковавшихся по любви и, наконец, обретших целебный источник, припав к которому забыли обо всем на свете. Двое кутались в материю, сотканную из нитей нежности, страсти, трепета, восторга и ликования, и ничто в мире не могло оторвать их друг от друга. Ни одна сила не могла стать препятствием двоим любить друг друга до тех пор, пока напряжение не выстреливало и не наступало долгожданное высвобождение, наполнявшее разгоряченные тела сладкими спазмами удовольствия. Слова не имели значения, важными и жизненно необходимыми оказались прикосновения. Истинные чувства двоих отражались во взглядах, проникающих в души и сердца, улыбках, даримых только им двоим, жарких объятиях и ощущениях невероятной близости. И не существовало ни преград, ни условностей. Только двое. Только Артём и Оля…

За окном было уже светло, но солнце еще не вставало.

Оля подняла голову, отбросила назад распущенные волосы и обвела взглядом комнату. Тут же почувствовала, как краска заливает ее щеки. В помещении царил настоящий бардак: одежда и ее клочки разбросаны, одна подушка и покрывало валялись на полу, стул опрокинут. Она потянулась и не сумела подавить счастливой улыбки. Тело ее приятно ломило, между ног слегка ныло, но ныло так… классно! Оля облизала губы. Артём. Его массивное тело грело ее спину. И именно он был источником тепла рядом. Источником невероятной нежности и безумной страсти, надежности и надежды, любви и счастья. Ее личного счастья.

— О, Господи, — простонала она хрипло, едва ворочая языком, — что здесь было?! И сколько раз всё это было?

Рука, обнимающая ее, напряглась, притягивая к себе еще ближе, прижимая еще теснее. Возбужденный голос зашептал на ухо:

— Много, Оля. И хочется еще, — легкий поцелуй обжег кожу на шее, и опустился на лопатку, порождая искры тока, жарко рассыпавшиеся по каждой клеточке и снова сосредоточившиеся в низу живота.

Оля повернулась, встретилась взглядом с его глазами и улыбнулась. Обхватила рукой его шею и потянулась к губам. Ответом ей послужил жадный, словно не утоливший за эту ночь жажду, рот, прижавшийся к ее рту. Долгий поцелуй, и крепкие объятия снова пробудили дремлющее желание.

— Я люблю тебя, Артём Лавров, — просто сказала Оля, отбрасывая все свои страхи и сомнения и запирая их на замок. Она больше не боялась любить Лавра. И хотела прожить с ним долгую, пусть и не безмятежную, жизнь.

— Я тебя тоже, Ольга Медведева. Так как насчет продолжения? — он провокационно облизнулся и направил свою ладонь к ягодицам девушки и весьма недвусмысленно смял их.

— Ой, — вырвалось у нее смущенное, — подожди, я, кажется, еще не отошла от… У меня еще никогда не было такого умопомрачительного се…

Артём грозно навис над ней, прервав поток слов, и скептически приподнял бровь:

— Секса ли? Не смей называть банальным сексом то, что было у нас ночью, Оля, мы занимались настоящей любовью, отрава моя любимая.

— И, кажется, не предохранялись, — наигранно посетовала она, трепеща перед Артёмом.

— Ну и что. Ты разве против кучи маленьких лавриков? — совершенно серьезно спросил он.

— Артём! — выдохнула она, пряча свой внутренний восторг. — Мне же еще учиться!

— Одно другому не мешает, — философски заключил он.

Перевернувшись на спину, он притянул девушку к себе. Оставил лёгкий поцелуй на виске, крепко обнял и поглаживал ее спину. Оля же доверчиво прижалась щекой к его груди и положила ладонь в область солнечного сплетения.

Артём всё еще с трудом верил в случившееся между ними. Думал — вот-вот дивный сон растает. Однако множество меток его ретивой любви на теле Ольги, оставленных им свидетельствовали о том, что всецело принадлежала ему. Причем, в этой реальности. И судя по довольной улыбке и очаровательно зардевшимся щекам, она была не против. Даже наоборот, потому что сама далеко не ушла от него, оставив длинные царапины на его спине и не один вкусный засос. И, кажется после одного агрессивного укуса, он потерял контроль над собой и усадил ее верхом на себя. Она сначала удивленно расширила глаза, но он не дал ей времени прийти в себя, обхватив ее ягодицы и подсказывая ритм. Оля, быстро разобравшись, что к чему, уперла ладони в его плечи и выгибалась навстречу его рукам, скользившим по ее телу, подставляла грудь его жадным губам и тихонько стонала, когда он вбирал в свой рот напряженный сосок и без устали ласкал его языком. И забывала обо всем, стоило его пальцам нырнуть к ней между ног и коснуться чувствительного места, растереть его и заставить ее ускорить движения, приближая пик наивысшего удовлетворения.