Нам с тобой нельзя (СИ) - Орлова Юлианна - Страница 30

Полностью погружаюсь в нее, прикрывая веки, приподнимаю руки, продолжаю плавно оседать на корточки, а затем так же мучительно медленно поднимаюсь, выкручивая несуществующий восьмерки.

Никита подается вперед, когда я подхожу к нему почти вплотную и поднимаю ножку, прохожусь пальчиками по груди вниз, особенно сильно нажимая на бугристость в паху. Рваный вздох слышно даже сквозь музыку, Никита обхватывает икру, горячие пальцы порхают по коже.

Без слов опускаюсь на него сверху, мое белье полностью прозрачное, с вкраплениями ажура, скрывающего самые сокровенные места.

—Что ты делаешь со мной? — Никита ведет пальцами по скуле, второй рукой сжимая талию. — Я же хотел дать тебе привыкнуть, чтобы зажило все, — шепчет в ухо, я покрываюсь предательскими мурашками. Между нами искрит, горит, полыхает.

Я значит накрутила себя, однако ответ на поверхности. Он ради меня сдерживался, пока я варилась в собственном соку.

Грудь наливается тяжестью, Никита жадно осматривает каждый сантиметр, опускает большой палец на возбужденный сосок, и меня разрывает на части.

—Не надо…ничего не болит, — хриплю, когда Никита двумя ладонями обхватывает грудь, насаживая меня на выступающий бугор.

—Я скоро свихнусь с тобой, — наконец-то целует в губы, глотая мой рваный вздох. Обхватываю его руками, ощущая, как лифчик срывается с моего потного от танцев тела. Сгребаю пальцами пуговицы на рубашке, некоторые вырывая с корнем, пытаясь расстегнуть. Кое-как стягиваю ткань с его тела, веду ладонями по мускулистой груди, рукам, прессу.

—Ты такая красивая, — Никита отрывается на секунду, всматриваясь в глаза, одновременно обхватывая соски пальцами и притягивая к себе. Шандарахет током, между ног давно уже влажно, я пытаюсь хоть как-то облегчить агонию и шепчу в бреду:

—Никит, пожалуйста, — мужчина вгрызается губами в меня, горячий язык моментально скользит в рот, захватывая, порабощая.

Звонко брякает пряжка ремня, шуршит одежда, через мгновения наружу вываливается возбужденный член. Я несмело веду пальцами по гладкой поверхности, обхватываю толстую головку. Дышать получается через раз, в голове полная каша. Реальность медленно уплывает сквозь пальцы.

—Ты сверху, — отрывается от губ и присасывается к груди, прикусывая натертый докрасна сосок. Пытаюсь дышать, но легкие словно сжимаются.

—Никита…— руками цепляюсь в волосы мужчины. Трёхдневная щетина колет мягкую кожу, но я все равно притягиваю Никиту к себе сильнее и жестче. В теле расплывается удовольствие на грани боли. Прикусываю губу, когда сильные пальцы плавно входят в изнывающее соками влагалище, вырывая из глотки протяжный стон. Выгибаюсь в мужских руках, запрокидывая голову. Волосы прилипают в мокрой спине.

Пара резких движений, и я больше ничего не соображаю,

—Нет, не так, — рычит и приподнимает меня, в одно движение сцепляя нас. Переполняют эмоции, когда член глубоко входит в меня, растягивая, принося немыслимое наслаждение. Я всматриваюсь в глаза Никиты, и одновременно пытаюсь двигаться сама. Неуклюже, возможно, неправильно, но сама.

—Вот так, молодец, — помогает мне, приподнимая за талию. Стону в голос, не в силах сдерживаться. Каждый толчок как глоток воздуха. Возбужденными сосками трусь о волосатую грудь Никиты, когда он перехватывает инициативу и сильнее, жестче насаживает меня на себя. Никто больше не сжерживается. Звук шлепков разносится по комнате чистой похотью и пороком.

—Блядь, нет, хочу еще, — замедляется, сталкиваясь с моим мокрым лбом. Ноздри мужчины раздуваются, пока я пытаюсь понять, что он имеет в виду.

Все становистя понятно, когда не выходя из меня, Никита встает и несет в сторону нашей спальни, на ходу переступая через свои штаны.

Когда мы оказываемся на огромной кровати, все перестает существовать. Остаются лишь жадные касания, губокие толчки и рваное дыхание на губах. Никита переворачивает меня на живот, опуская лицом в подушку. Приподнимает так, чтобы задница была выше, а затем одним толчком входит. И это лучшее, что со мной случалось. Кричу, агонизируя, не в силах выдерживать это все. Он снова и снова входит в меня, целуя плечи, лопатки, поясницу. Сильнее, глубже. Я возношусь на самую высокую точку, а затем падаю, крошась на миллиарды кусочков. На последнем издыхании кричу:

—Никита, — он обхватывает мои сжатые в кулаки ладони и изливается на поясницу, после чего размазывает семя по коже.

—Теперь ты не будешь думать всякие глупости? — задыхаясь, шепчет мне в ухо, пока я обезвдижено лежу на смятых простынях, пропитанных нашим запахом безумия.

Теперь думать вообще не получается. Никак.

—Я люблю тебя, — хриплю.

Никита смеется и заваливается сверху так, что я снова ощущаю подрагивающий член.

—Я тебя люблю больше жизни, — после этих слов я понимаю, что плавно начинаю погружаться в сон. В коконе его рук, тела, запаха. Он во мне, на мне и со мной.

Мне спокойно и легко, пока что-то не прерывает прекрасный сон. Странный звук, мешающий продолжить прекрасный заплыв в океане нежности. С трудом разлепляю веки, не понимая даже, сколько времени прошло. На спине все стягивается. Между бедер ноет, но эта боль такая приятная, в отличие от гадкого звука…мобильника? Осторожно выпутываюсь из стального захвата своего мужчины и голая шагаю на звук настойчивой трели. Это Никита у нас спит как убитый при любых обстоятельствах, а мне точно нужны тишина, темнота и покой.

Яркий экран светится на полу, я подхожу, цепляю пальцами средство связи и чисто машинально читаю входящее.

Нет, ну быть этого не может.

Во мне начинает бушевать такой гнев, что все радостное будто бы корова языком слизала. Сжимаю устройство в руках и двигаю в спальню, где заваливаюсь на кровать, кладу голову на грудь Никиты, а затем делаю то, о чем еще точно пожалею…но все равно делаю. Снимаю нас на фронтальную камеру и отправляю абоненту, который прислал Никите голый снимок с подписью.

«Я скучаю».

На моем фото не видно лица, но зато видно, женский силуэт на мужской груди и аккуратную ладошку, утопающую в завитках волос.

«А я нет».

Как только сообщение доставляется, я тут же удаляю его с телефона Никиты, подчищаю фото и добавляю «Наташу» в черный список. Рука не дрожит.

Единственное, что останавливает меня от грандиозного скандала прямо сейчас, это только то, что однажды я ему уже не поверила, мало ли кто мог слать ему это все...даже после расставания?

Я поговорю с ним потом, пойму, обманывает он меня или нет. Но ведь не могут эти глаза врать. Не могут. Так смотря на божество, а не на женщину, которой изменяют.

Вдыхаю аромат Никиты и постепенно успокаиваюсь, погружаюсь в дремоту, сменяющуюся вязким сном.

22

НИКИТА

Уезжаю во втором часу ночи сразу после звонка Мора, который утробным голосом в лучших традициях умеет оповещать об откровенно дерьмовых новостях. Лучшего гонца просто не сыскать, даже если очень постараться.

—Срочно выезжай в клуб, там все наши.

—Это что, блядь, до утра не потерпит?

—Ну если не хочешь проснуться без складов, то потерпит, конечно, а раз так, то жду у себя.

—Какой нахуй клуб, Мор?

—А такой, в котором пока нет маски-шоу, Мак.

Вот он, ледяной душ.

Ни тебе деталей, ни подробностей, чтобы хоть приблизительно раскинуть в мозгах, что делать. С трудом выпутываюсь из нежных объятий Светы и отправляюсь в путь, приказывая охране бдить как зеницу ока.

 Навязчивые мысли роем витают в башке, пока я добираюсь до точки сбора. Если покусились на склады, то однозначно бок Темного, если только не ответка от старых «друзей». Никому по факту не выгодно сейчас мутить воду, слишком много бабла имеет почти каждый в округе. Арслан рассчитал верно, посчитав, что только скоординировав максимально людей в одной точке, получишь как можно больше заинтересованных в процветании бизнеса людей, а значит и нагнуть будет сложнее.