Давай любить друг друга - Монкомбл Морган - Страница 8

– Клянусь! Почему ты так думаешь?

Он наконец поворачивается ко мне, и я вижу тень легкой улыбки на его губах.

– Я вас видел. Так же, как и мы с тобой, вы умеете общаться друг с другом, не открывая рта.

Я смеюсь, с облегчением понимая, о чем идет речь, и забираюсь на кровать.

– Ладно, подловил. Но я правда не знаю, где она… Ее тайный взгляд означал лишь, что она может вернуться в хорошей компании.

Он кивает, убирая пустую сумку в нижний ящик комода.

– Мм… Получается, сегодня ты спишь здесь.

Я согласно киваю, озорно улыбаясь.

– Чур я справа.

– Как же ты бесишь, Виолетта.

Пока я ангельски улыбаюсь, он хватает подушку и бросает ее в мою сторону. Я знаю, что он может спать только на правой половине кровати, ближе к окну. Как-то раз я спросила его об этом, и он сказал: «Не знаю… Если что-то случится, окно будет единственным спасением. Это обнадеживает». Спрашивать, что же такого может произойти, что понадобится сбегать через окно, я не захотела.

– Ладно, уступаю.

Он трет лицо и зевает в кулак.

– Прости. У меня глаза слипаются…

– Ты уверен, что все хорошо? Сегодня ты как будто был вообще не с нами.

Он смотрит прямо в мои глаза, где отражается мое за него беспокойство. Он ободряюще улыбается и крепко меня обнимает. Я прижимаюсь к его груди, щекой ощущая его грудные мышцы.

– Не волнуйся! Я просто очень устал, а завтра вечером еще и на работу.

– Супермен снова в строю, – бормочу я.

Взглядом я натыкаюсь на военный жетон у него на шее. Не отлипая от него, беру кулон в руки. Я смотрю на него так, будто никогда его не видела. Лоан никогда и ни за что его не снимает. Уверена, что и в душе тоже. Это жетон его прадедушки, который погиб на войне в Алжире. Они никогда не встречались, но я знаю, что он очень дорожит этим жетоном.

Вдруг из нашего оцепенения нас выводит какой-то шум. Мы уже знаем, что происходит. Мы с Лоаном как один подбегаем к двери и тихо ее приоткрываем. Я присаживаюсь на корточки, подглядывая, и Лоан делает то же самое рядом.

Зои вернулась. И, как и ожидалось, не одна. Прижатая к стене в коридоре, она запускает руки в волосы незнакомого мужчины. Тот, громко сопя, прижимается к ее губам своими, и Зои на выдохе велит ему быть потише, так как «соседи уже спят». Да-да, само собой, мы уже спим.

Он активно кивает и задирает ее платье до бедер, одной рукой проскальзывая в ее трусики. Другой он грубо мнет ей грудь. Я хмыкаю и шепчу Лоану:

– Он что, думает, что лимонад делает?

Лоан сжимает губы, чтобы не засмеяться. К сожалению, мне не удается досмотреть этот фильм до конца, поскольку мой лучший друг тянет меня назад и молча закрывает дверь.

– Эй! Я же смотрела!

Он наклоняет голову, взглядом пытаясь меня пристыдить, но безуспешно.

– Я заметил. Но мы не вуайеристы.

– Говори за себя.

– Это неправильно, нужно уважать ее личную жизнь.

– Сказал первый рванувший к двери!

На этот раз он откровенно улыбается, закатывая глаза. Он знает, что я права. Это уже рефлекс: всякий раз, когда Зои возвращается домой с каким-то непонятным парнем, посмотреть хотя бы одним глазком на ее последний улов.

– Тебе понравилось бы, если бы за тобой подсматривали? – атакует он в ответ, откидывая покрывало.

Я выразительно поднимаю бровь, чтобы рассмешить его.

– Ну, может, и да. Что-то не устраивает?

Он мрачно смотрит на меня, но я гордо это игнорирую и кутаюсь в одеяло. Он снимает джинсы, кидая их на пол, и присоединяется ко мне. От тепла его тела поднимается и температура под одеялом. У Лоана всегда горячая кожа, прямо как у моего отца. И совсем не как у меня: у меня постоянно холодные руки, и из-за этого меня все от себя отгоняют.

– Делай что хочешь.

Дверь в другую комнату захлопывается прежде, чем он успевает закончить свое предложение. Лоан выключает свет и вздыхает, роняя голову на подушку. Мне не хочется даже думать о том, что происходит в комнате напротив, но все же это не дает мне покоя. В полумраке я шепчу:

– Надеюсь, они не занимаются сексом на моей кровати.

Лоан не отвечает: наверное, задумался. Если, конечно, и вовсе не заснул. Я повторяю себе, что не должна думать о Зои и мистере Мну-грудь-как-лимоны, но, к сожалению, чем больше чем я себя заставляю, тем меньше это реально работает.

Я резко сажусь, как пружина, и кривлюсь в отвращении.

– О боже, а что, если они занимаются сексом на моей кровати!

Меня тошнит. Я закрываю глаза, будто так этот образ исчезнет из моего сознания. Черт возьми, теперь еще хуже, чем раньше!

– С чего бы им заниматься сексом на твоей кровати, когда у Зои есть своя? – пытается приободрить меня Лоан, не открывая глаз.

– Откуда ж я знаю! Не все действия этой дамочки подчиняются логике!

Я слышу, как он сдавленно посмеивается. Он дергает меня за мой конский хвостик, призывая лечь рядом.

– Закрой рот и иди сюда.

Я ложусь на бок, и он обхватывает меня своими горячими руками. Я прижимаюсь спиной к его торсу и сжимаю его ладонь. Я чувствую его дыхание на своей шее. Наши пальцы сплетены, ноги обвивают друг друга. В последнее время Лоан отчасти как якорь для меня. Рядом с ним всегда хорошо. Безопасно. Он действительно имеет надо мной эту власть – с самой первой встречи в лифте.

Мы разговариваем абсолютно обо всем – по крайней мере, нам нравится так думать. У меня, впрочем, есть кое-что, в чем я еще не готова ему признаться. Это касается моей семьи и моих панических атак. Не потому, что я ему не доверяю, но потому, что я не вижу смысла ворошить прошлое. И я знаю, что он это понимает, потому что уверена, что и он мне говорит не все. Например, я ничего не знаю о его семье. Иногда мне кажется, что только я близка ему да еще Джейсон. И так как я эгоистка, большую часть времени меня это устраивает. Но иногда, когда я задумываюсь об этом, это меня просто убивает.

– Сегодня я закончила шестой образец, – шепчу ему я перед сном, – скоро пойду выпрашивать собеседование в «Миллезию».

Вместо того чтобы рассказать о своей встрече с Клеманом, я решила поделиться с ним этим. Все равно мы с Лоаном никогда не обсуждаем наши любовные похождения или секс. Это наше соглашение, которое нет смысла проговаривать вслух. Мы просто знаем о нем, вот и все.

– Уверен, ты всех порвешь, – бормочет он сонно.

Я мягко улыбаюсь в темноте, вновь полная сил. И вспоминаю его реакцию, когда впервые рассказала ему, что шью нижнее белье. Незабываемый вечер…

3. Годом ранее

Лоан

Я сижу на диване, вымотанный после длинного дня, проведенного в части. Я наблюдаю за Люси, которая что-то мне говорит, надевая свое пальто, но ничего не слышу. Позавчера она ходила к парикмахеру, и ей очень идет стрижка. Ее черные как смоль волосы идеально подчеркивают ее зеленые глаза. Она такая красивая…

Она резко останавливается, глядя на меня. Скрещивает руки и пытается не улыбаться.

– Ты ведь не слушал, что я только что говорила, не так ли?

Я на автомате улыбаюсь, делая извиняющееся выражение лица.

– Тебе правда нужно туда идти? – спрашиваю я, притягивая ее к себе. – Могла бы сказать, что заболела.

Она бросает на меня сердитый взгляд, но не противится. Я нежно целую ее, пытаясь убедить ее тем, что в моих силах. Она сплетает свой язык с моим, положив ладонь на мою щеку. Я так давно знаю эти губы, что их вкус знаком мне лучше, чем что-либо еще в мире…

– Правда нужно, Лоан. Я на ночном дежурстве, я не могу иначе.

Я вздыхаю, откидывая голову на спинку дивана. То я при исполнении в части, то она на дежурстве в больнице. Люси – новенькая медсестра. Джейсон называет нас парочкой добрых самаритян.

– Кстати, почему у нас три пачки муки?

Черт! Я вскидываю голову так резко, будто в чем-то провинился. Тут же беру себя в руки, раздраженный своей реакцией. В конце концов, мне ведь не за что извиняться. Я просто хочу, чтобы дома была мука – на случай, если она придет ее одолжить.