От океана до степи (СИ) - Стариков Антон - Страница 149

*

В тот самый день типография клана обрела своего первого и НАСТОЯЩЕГО заказчика — 9/10всех заказов приходили от ведомства Элеммакила, 1/10 — от школы Исилиэль, а все остальные нужды клана умещались в пределах статистической погрешности. Помимо огромного заказа именно благодаря Элеммакилу маленькая типография, по сути придаток монетного двора (хотя появилась раньше него), постоянно росла (6 раз за 2 года) и, к моменту когда клану пришло время оставить Серединный мир, представляла из себя самостоятельное огромное производство почти с полутысячей сотрудников и просто чудовищными мощностями.

*

Больше никаких вопросов у Элеммакила не оказалось, но по просьбе Главы он остался и все то время пока не подошел Тот делился с фейри своими личными впечатлениями от похода и жизни в Серединном мире вообще. Особенно Дримма заинтересовали его умозаключения о том, что было бы в случае противостояния воинов Серединного мира (игроков, заготовок, неписей) и воинов Земли, как современных армий, так и армий прошлого и оценка армий разных стран прошлого. Выкладки по противостоянию Серединный мир vsсовременность не стали для Главы чем-то новым — он и сам давно пришел к похожим выводам, а вот Серединный мир vsпрошлое изрядно его заинтересовали…

Элеммакил крайне скептически отзывался о только начавшей возникать в середине 16-ого века линейной тактике, хотя и признавал за ней некоторые достоинства, особенно в сражениях больших армий, но по его мнению все преимущества подобной тактики сводились на нет неповоротливостью такого строя, уязвимостью его против фланговых и тыловых атак и исключительными требованиями к полю боя. Но бог с ней с линейной тактикой, гораздо больший больший скепсис у него вызывали сильно распространенная в 16-17-ом веках тактика караколирования, еще встречавшиеся на поле боя баталии и долго считавшиеся непобедимыми каре. Кавалерийская караколь вообще не вызывала у него ничего кроме смеха и по его мнению годилась только против вооруженной ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО оружием ближнего боя и столбом стоящей на месте пехоты — наличие у пехоты хотя бы самого примитивного метательного оружия сводило все преимущества ''улитки'' (караколь по-испански) на нет — и лук, и арбалет, и даже брошенный рукой дротик летели дальше чем стрелял тогдашний пистолет (да и точней), не говоря уж об имевшимся у пехоты длинноствольном огнестрельном оружии. Потом у караколирования были те же болезни что и у линейной тактики: неуклюжесть; уязвимость при внезапной фланговой атаке, еще хуже чем у линейного строя — ЛЮБАЯ внезапная атака на занятую сложными перестроениями караколирующую кавалерию мгновенно рушила ее строй и приводила к полному хаосу; наконец такая же чрезвычайная требовательность к полю боя — в лесу, в горах, в городе, просто на неровной местности ее нельзя было полноценно использовать. На его взгляд хуже караколи была только баталия — чрезвычайно плотный и неуклюжий боевой порядок, которому даже больше бы подошло название ''улитка'' — именно со скоростью улитки он и двигался по полю боя, и именно такой вот строй и должна была уничтожать караколь, как только окончательно исчезла баталия и караколь постепенно сошла со сцены. Испанское каре на основе системы терций, особенно ее поздний вариант, вызывало у него больше уважения, но все равно — неуклюжесть, медлительность, излишняя сложность в построении и чрезмерное многообразие составлявшей ее пехоты (пикинеры, нескольких видов в латах и без, алебардисты, мечники с большими мечами, родельерос, мушкетеры, аркебузиры), нетерпимость к неровностям рельефа и искусственным препятствиям.

Еще хуже ситуация обстояла в Азии, и дело даже не в техническом отставании таких стран как Япония, Китай, Корея, Персия и Государство Великих Моголов (османы в связи с их двойственным положением и в Азии, и в Европе — отдельный разговор), а в том что именно в 17 веке в перечисленных странах начался странный и какой-то неестественный на взгляд Элеммакила процесс умирания военной науки. Одни сделали ставку на личное мастерство воинов (Япония) и как ненужную мишуру отбросили свое прежде развитое тактическое искусство (почти три десятка сложных боевых построений, основанных на комбинации из лучников, аркебузиров, копейщиков, мечников и кавалерии, во многом превосходивших испанское каре — все было спущено в унитаз). Другие (Корея, Китай) навеки застыли, гордясь действительно высокими достижениями прошлого и не только веками (!) не вносили ничего нового, но и деградировали, потеряв многое из того чего достигли, и это при наличии постоянной военной угрозы со стороны той же Японии, европейцев и степи, закономерный итог — завоевание Кореи и Китая гораздо менее развитыми маньчжурами, которые победив заразились от побежденных тем же самым маразмом, а потому располагая огромными людскими и материальными ресурсами покоренных государств не смогли противостоять крохотным экспедиционным корпусам европейских держав. В Персии было немного получше: зажатая между всегда воинственными среднеазиатскими ханствами, моголами и технически более развитыми османами держава постоянно получала люлей сразу с трех сторон, причем поскольку эти войны практически всегда несли религиозный оттенок (сунниты: шииты), то велись не как обычные войны, а на уничтожение — тут хочешь не хочешь приходилось шевелиться. Тем не менее даже в таких тяжелых условиях, имея такой стимул развиваться персы постоянно пытались отбросить все новое, тяготели к феодальной, одетой в доспехи и вооруженной луками коннице, и даже когда какому-нибудь из их правителей удавалось чего-то достичь, то его преемник блистательно все просирал и возвращался к ''благородной старине'' (кое-что оставалось, но мало). Совсем странная ситуация произошла с Государством Великих Моголов. Мощная держава с блестяще организованной системой снабжения войск, с регулярной наемной армией, настолько насыщенной ручным огнестрельным оружием, что кто-то из историков называл Государство Великих Моголов ''нацией огнестрельного оружия'', с разнообразной артиллерией, в том числе ракетами и легкой артиллерией поля боя, исторически сильной металлургией, великолепной конницей, огромными запасами сырья для производства пороха и умением его производить, нация, что в отличие от тех же китайцев не гнушалась перенимать зарубежный опыт и к середине 17-ого века достигла многого, покорив практически всю Индию и не только, а затем… тихо сдулась, позволив себе развалиться под грузом династических и религиозных противоречий. Европейцы и больше всех англичане только добили и без того больного полумертвого ''льва''.

Отдельной темой стала Русь, в чем-то похожая на азиатские страны, но в то же время совсем другая: то рвущаяся вперед на горе всем соседям, то будто застывшая в недоумении куда же ей идти, то делающая шаг назад и тут же опять рывок вперед пока не споткнется и не застынет кверху жопой, хлопая глазами. В начале 16-ого века — небольшая держава (по Азиатским, а не по Европейским меркам), в середине 17-ого — уже достаточно мощное государство, практически преодолевшее последствия Великой Смуты. Государство, в армии которого долгое время уживались стрельцы и полки нового (солдатского) строя, поместная феодальная конница и поименованные на польский манер гусары, а так же драгуны, уланы, рейтары; где существовали совершеннейшие анахронизмы вроде воротников, боевых холопов, даточных конных людей, городовых казаков, пешей посошной рати и в тот же самый момент достаточно современная на то время (16–17 век) военная организация и даже письменные уставы; где среди командного состава всегда было много иностранцев, зачастую даже не знавших русского языка; где важной, а не вспомогательной частью войска являлись иррегуляры-казаки и иррегуляры-степняки — в общем удивительное, полное противоречий государство. Русь воевала ВСЕГДА, в любой момент своей истории: рвалась к тому или иному морю, отражала набег или вражеское вторжение, часто во вред себе вступалась за тех, кто просил ее помощи (за что спасенные зачастую отвечали черной неблагодарностью), прирастала землями на восток, юг и запад, с помощью казаков и прочих ''охотников'' примучивала разнообразных инородцев, в свою очередь когда приходило время давила уже казаков, захлебывалась в крови во время частых крестьянских и посадских восстаний — единственный народ в мире, кто столько воевал и главное чаще побеждал чем проигрывал, хотя и жуткие, страшные поражения тоже случались.