От океана до степи (СИ) - Стариков Антон - Страница 277

*

Людмила не стала надолго отвлекать занятого делом друида, и вскоре на ее вопрос отвечал уже другой абонент, как водится обладатель заветного звена:

— Я слушаю! — довольно бодро отозвался Цезарь 555.

— Чем порадуешь? — в который уже раз за сегодня поинтересовалась Людмила. Учитывая ''милую'' привычку Драконов травить перед битвой все что можно и нельзя, игрок по прозвищу Борджиа пришелся в клане ко двору, вот и сейчас он руководил вытекавшим из его прозвища направлением.

— Готова половина всех обычных стрел, все оружие, что подвергается спец-обработке, тоже, как и до четверти дротиков. Пока у нас технический перерыв, через пару часов продолжим со стрелами и дротиками. Не знаю сумеем ли закончить со стрелами, а ведь еще есть копья для баллист и болты для станкачей (станковых арбалетов). Рогатки, чеснок, ежи, колья для засек и колючку обработаем уже после установки, сама понимаешь, иначе их слишком опасно будет транспортировать, потом собирать-устанавливать, да еще и в спешке. —

— Какой еще технический перерыв? — нахмурилась Людмила и нахмурилась еще больше (по крайней мере по началу), услышав ответ:

— Все выделенные на оружие яды закончились ПОЛНОСТЬЮ, пришлось организовывать производство на месте из доступных материалов — разумеется получается хуже чем в цитадели, но дело делать будут. —

— Можете не морочиться с копьями и болтами — милостиво разрешила Людмила и в то же время поставила жесткое условие, — но все дротики и стрелы должны быть готовы к утру. —

— Постараемся. —

Не те слова, что хотела бы услышать Людмила, но ей хватило разумения понять, что лучше не давить и не вымогать у Борджиа невыполнимых обещаний.

В течении следующего получаса неугомонная Людмила связалась еще много с кем: с отвечавшим за охрану лагеря Лаирасулом; с Ласмерил, своим заместителем среди летунов; с Анариэль; с друидом главой мед-службы; с отвечавшим за производство ежей и рогаток ремесленником; с саперами; с игроками-командирами подразделений заготовок; с магами, что защищали войско от обнаружения шаманами; с… в общем действительно много с кем. Каждый разговор-доклад занимал всего несколько минут, иногда Людмила хмыкала, иногда хвалила, иногда насильно отправляла подчиненных спать, иногда наоборот безжалостно настаивала на ускорении работ, но было в этих разговорах одно общее место — после каждого из них на чуть-чуть росла ее уверенность в себе, в войске и в завтрашней победе.

Тем временем в шатре прибавилось действующих лиц — из дальнего разведрейда в степь вернулась пропахшая потом и степными травами Светлана. Впрочем не такого уж дальнего — орда была близко, очень близко, можно сказать она уже стучалась в границу клановых земель. Напряженно застывшая у стола Людмила скосила на нее глаза и кивнула, но не прервала своего занятия и не выпустила амулет из рук, оставив разговор с подругой на потом — ментальное общение с командирами подразделений было важней, а Светлана, вот она и уже никуда не убежит. Со своей стороны Светлана правильно все поняла и использовала появившееся время чтобы привести себя в порядок: с помощью двух эльфиек-заготовок избавиться от доспехов и вонючих будто побывавших в свинарнике сапог, гораздо больше времени ушло на то, чтобы в шесть ловких рук снять многочисленные амулеты. Потом раздетая по пояс Светлана долго смывала с себя пот, причем не только свой, но и проникший под одежду пот маунта-варга. Одна из заготовок поливала ей из кувшина, свирепо скоблила жесткой губкой по загорелой спине, помогала буквально выдирать каким-то образом оказавшийся в волосах мусор, после подала полотенце; другая раскладывала амулеты и соображала что-нибудь выпить и закусить голодной как ее маунт игрунье-рейнджеру. Затем не озаботившаяся одеждой босоногая Светлана вольготно расположилась в кресле, пила вино, закусывала толстенным бутербродом с сыром, зеленью и ветчиной, и, лениво болтая закинутой на подлокотник кресла ногой, наблюдала за занимавшимися луком, мечом и другим оружием заготовками. Вскоре расторопные заготовки закончили, поклонились госпожам и, забрав грязную одежду и сапоги, ушли.

Некоторое время Светлану полностью и без остатка занимали вино и бутерброд, потом только вино, затем она лениво гуляла глазами по обстановке шатра, проверила работу заготовок, вернулась в кресло и налила себе еще, а Людмила все стояла и стояла у стола, успевая не сходя с места охватить своим вниманием весь лагерь. Светлана еще немного поскучала, допила кубок и наконец, решительно его отставив, направилась к столу.

— Не время, не сейчас, погоди! — Людмила попыталась отстраниться от обнявшей ее сзади подруги. Сложно вести серьезный разговор, когда уверенная рука ласкает твою грудь, другая залезла между ног, к спине тесно прижимается жаркое полуголое тело, шею ласкают требующие ответа губы и над всем этим плывет возбуждающий дух степных трав и желания.

Светлана не позволила себя оттолкнуть и, не обращая внимания на слова и сопротивление, действовала все смелей и настойчивей: ее губы страстно гуляли по шее и волосам, иногда прихватывая ухо, как будто она хотела укусить; левая рука распахнула полу жреческой мантии и уже не через тонкую, но все же ткань, а кожа к коже ласкала шикарную грудь подруги; правая рука так же искала путь через занавес одежды и почти задрала подол; даже сквозь все еще надетые на нее штаны она чувствовала ответную реакцию в прижатом к ней теле и не собиралась годить, не сейчас и никогда!

Людмила с грехом пополам закончила последний на сегодня разговор, про себя на чем свет костеря не утерпевшую всего-лишь пару минут Светлану и в то же самое время разрываясь от дикого желания. Повернула голову, пытаясь что-то сказать озабоченной подруге, как минимум потребовать от нее отчет по походу степь… Ее губы накрыли губы Светланы и Людмила поплыла, тем более настойчивые пальцы проникли туда, где все было готово и мокро.

На какое-то время ушли все дела и проблемы, заботы о новичках, ядах, маскировке, даже завтрашней битве — все это и многое другое улетело куда-то далеко-далеко, остались только стоны и желание, все убыстрявшиеся движения руки и звуки поцелуев… КРИК!!! Людмила кричала так, что Светлане пришлось отвлечь одну из рук от груди и зажать подруге рот, но другая рука продолжала движения вверх-вниз. Продолжала до самого конца, только потом, когда содрогавшееся тело обмякло, Светлана вытащила мокрую руку наружу, повернула едва не падающую Людмилу к себе и впилась ей в губы уже по-настоящему глубоким поцелуем.

Совсем скоро Людмила пришла в себя и не просто пришла, а завладела инициативой: подхватила подругу под ягодицы, развернулась и усадила ее на стол, затем завозилась с долго не поддающейся пряжкой ее штанов, а губы командующей то ласкали обнаженные полушария груди, то отвечали на страстные поцелуи. Наконец-то проклятая пряжка сдалась, и Людмила под вскрик умиравшей от желания и восторга любимой буквально сдернула штаны со стройных, сильных ног и отшвырнула их прочь. Жаждущий язык верной жрицы бога войны пробежался по шее, по ключицам, по груди, целуя каждый сосок, опустился на живот, проник в пупок, потом дразня вернулся на грудь и вновь спустился вниз. Пупок стал лишь прелюдией, и вскоре горячий язык проник в куда более глубокое отверстие и задержался там надолго, исследуя разные потаенные уголки. Снова стоны и согласованное движение тел, но еще и скрип стола.

Светлана лучше подруги контролировала себя, но все равно ее финальные стоны заставили ежиться охранников у входа в шатер, хорошо что вместе с ними находилась эльфийка-ординарец, а то бы они ворвались в шатер еще в первый раз.

Некоторое время они полулежали на столе, целовались, ласкали друг друга. Первой опомнилась Людмила — паладинша преодолела сопротивление не желавших отпускать ее рук, встала, запахнула мантию и, опасаясь провокаций со стороны потягивающейся как кошка любовницы, встала так, чтобы между ними оказались вся поверхность стола и кресло.

— Ну что довольна!? — командующая пыталась сердиться, но не могла, но пыталась, пыталась изо всех сил.