Ты меня бесишь (СИ) - Еленова Полли - Страница 36

— Что-то мне подсказывает, что ты давно бы догадался в любом случае. Сегодня ты был с моей дочерью? Я видел тебя в машине, правда, не твоего отца.

Мак закусывает губу. Плохо. Очень плохо…

Он силится понять, свяжет ли Сонин отец всё это с ним.

Наверняка свяжет. И почему то представляется, что это лишь усугубляет его, Мака, положение.

— Да.

— Тогда позволь пригласить тебя в дом. Хочу разобраться в том, что произошло.

Том отступает назад, он не знает, что говорить. В мыслях всплывают слова Хедрика.

— Мне уже пора домой.

Маркус дотрагивается до его плеча. К его ладони прикреплен кожаный ремешок с алым плоским камнем посередине.

Том скручивается пополам от боли, глаза желтеют и поблёскивают в полутьме.

— Оборотень, значит.

У Мака бешено колотится сердце, он готовится выйти из укрытия, чтобы…

А, собственно, что?

Он медлит. К тому же не совсем понимает, что происходит и нужно ли вмешиваться.

Страх и досада оборачивается жгучим, горячим гневом, Том отступает и чувствует, как тело наливается болью, словно раскалённым свинцом. С жутким, пробирающим до костей воем, он трансформируется в огромного чёрного волка и со всё более нарастающей паникой понимает, что теряет контроль и сознание человека.

Он набрасывается на Маркуса.

Звучит выстрел.

#15. Кошмар

Её цветок покачивается на ветру. Алый закрытый бутон, в котором совсем мало воздуха. Соня знает, что должна сладко спать на мягком бархатистом лепестке, как все феи, она должна видеть медовые сны, и белые пушистые облака на голубом небе, должна восполнять запас энергии, генерировать волшебную пыльцу и…

Идти на бал с мистером Пауком.

Её бросает в дрожь, по тельцу пробегаются мурашки, они набухают и из них вырываются маленькие жёлтые цветочки, мягкие и приятные. От них она чихает, потому что у неё аллергия на шерсть.

Порыв ветра заставляет цветок накрениться, и Соня вскрикивает, цветы-мурашки забираются под кожу, оставляя ранки, что сочатся апельсиновым вареньем…

Она понимает, что у неё клаустрофобия, и из-за этого она не может быть нормальной феей, и что ей не нравится мистер Паук.

Теперь Соня изгой и должна бежать из Долины Фей.

Она делает страшное — вредит своему родному дому, цветку мака, за которым всегда ухаживала, и теперь она навсегда будет проклята.

На её руках его кровь и пыльца.

Через проделанную дыру Соня пытается выбраться раньше, чем наступит рассвет и другие феи поднимут её.

Там холодно и темно.

Соня понимает, что никогда до этого момента не видела ночь, у неё начинает кружиться голова, она сворачивается в комочек у лепестка напротив чёрной дыры в маке.

И понимает, что ещё немного, и её отдадут замуж за мистера Паука.

Она всхлипывает, чувствует тошноту и резко нахлынувший страх.

У неё огромный живот, и он клонит её к земле, она не сможет уйти далеко, не сможет пролезть через проделанную дыру, а цветок утром не выпустит её.

Она останется здесь.

Навсегда. Навсегда. Навсегда.

Живот раскрывается, как бутон красного цвета, из него вырываются сотни мохнатых паучат…

Соня вскрикивает, и её крик перерастает в волчий вой, а затем в выстрел.

Она поднимается на кровати резко, её мутит и кружится голова.

Всё это было лишь сном.

Кроме выстрела. Она уверена, что слышала его уже в реальности.

Соня, всхлипнув, с трудом спускается на пол. Голова начинает гудеть от попытки вспомнить, почему она в дурацком платье, что словно снято с ребёнка на утреннике…

Она подходит к окну и замирает, в одно мгновение побледнев.

Её отец тащит с улицы огромную волчью тушу, и за ней тянется кровавый след.

Во дворе горят фонари, ей не может казаться.

И она не может заставить себя отойти, пока наконец, её отец не останавливается и не поднимает на неё взгляд.

Ничего не выражающий, холодный взгляд.

Она отходит от окна, прикрывает рот ладонью и спешит к двери в ванную.

Мак замирает на месте и, кажется, забывает даже дышать. Что, может, и к лучшему — меньше шума.

Он всё ждёт, когда Том вновь приобретёт человеческий вид. Ведь так должно случиться, верно? Хотя перекинулся он не в полнолуние и был так быстро убит, мало ли…

Да и дождаться, и увидеть убитого, истекающего кровью мальчишку совсем не хочется.

Но Мак не может отвести от него взгляд, как и от кровавой дорожки.

И, медленно отходя от шока, начинает ещё сильнее бояться за Соню.

Она выходит из ванной, бежит запирать дверь, зная, что в этом нет смысла и замирает у другого окна, чтобы взглянуть на улицу.

Становится жутко и мелькает мысль, что всё происходящее — продолжение сна, ведь она замечает Мака, который просто не может быть здесь.

Она приникает к окну, не зная, что делать и думать.

Но, спустя несколько мгновений, всё-таки решается включить свет, осознав, что отец в охотничьем домике позади особняка.

Мак оборачивается к окну медленно, бледный и всклоченный. Замечает Соню и нерешительно поднимает руку, как бы в приветственном жесте. И вздрагивает, когда кажется, будто услышал какой-то шум в стороне (вдруг это так волк приобрёл облик мёртвого парня?).

Соня отходит от окна, чтобы найти свой телефон, мечется по комнате, едва не падая на дрожащих ногах, мучаясь от дикой жажды и головокружения. Но его нигде нет и она снова приникает к окну.

Мак, словно прочитав её мысли, достаёт телефон из кармана и показывает ей, всё так же стоя на месте.

Он почти уверен, что она… /видела/ и понимает, что Мак видел тоже. Он почти уверен, и не знает, хорошо это или плохо.

Соня бьёт кулаком по стене рядом и и тут же жалеет об этом, потому что боль проходится по всему телу и свинцом оседает в ногах.

Она машет Маку рукой, мол, уходи отсюда.

А он и рад бы, но словно окаменел и не может сдвинуться с места. Поэтому только мотает головой ей в ответ, мол, не уйду…

Она протягивает ладонь и пробегается по ней двумя пальцем, а затем снова махает и показывает кулак.

Мак в недоумении склоняет голову на бок, пытаясь сообразить, что именно она хочет ему этим сказать. И вдруг теряет сознание.

Соня застывает у окна.

Зато теперь его не так видно. Если только отец не выйдёт прогуляться…

Она всхлипывает и сползает на пол.

Что этот придурок вообще здесь делает? И что произошло?

Она всхлипывает ещё раз и поднимается.

Ведь её вины в происходящем нет, ей не нужно бояться, она… не увидела ничего нового.

Она спускается на второй этаж и подходит к окнам, что выходят на домик отца, где он разделывает шкуры животных.

Там всё ещё горит свет. Нужно либо успеть что-то сделать до того, как он закончит, либо…

Свет гаснет, сердце нехорошо ворочается в груди, Соня стискивает пальцы в дрожащий кулак.

Маркус не выходит. Либо она не заметила, как он это сделал, либо он решил воспользоваться погребом.

Что технически лучше называть проходом в подвал дома.

Тогда…

Она срывается с места и выбегает на улицу, не слыша ничего, кроме стука в висках.

Ей кажется, что отец за спиной, и она приведёт его прямо к Маку.

Но выбора нет.

До рассвета он ведь захочет смыть дорожку крови.

Чёртову багровую тропу к Белому Замку.

Соню снова начинает мутить. Она оборачивает лишь тогда, когда выходит за ограду.

Никого нет.

Тогда она бросается к Маку и пытается растормошить его.

Мак вздрагивает, широко распахивает глаза и сразу же поворачивает голову в сторону кровавой дорожки, где всё ещё отчётливо различает обрывок одежды…

— Соня, он застрелил его, — шепчет прежде, чем начинает беспокоиться, правильно ли делает, но остановить себя уже не может: — Он стоял, потом прыгнул зверем, а твой отец…

— Да, я знаю…

Соня обнимает его, чтобы успокоить.

— Тише… Не знаю, как он сюда пробрался, может быть, из цирка сбежал. Не думай об этом.