Если ты хочешь… - Левашова Елена - Страница 4

– Костя…

– Лежи, Весна. Тебе надо лечится. Выздоравливай, пожалуйста. – Неожиданно произношу я. И в моих словах столько искренности. На секунду становится так легко… Я не желаю ей смерти, и я… человек. А не пропащий.

– Костя… – повторяет она и зажмуривается. Отворачивается смущаясь. По ее щеке струится крупная слеза.

Глава 4.

Весна.

Размытые очертания палаты кружатся перед глазами, распадаются на фрагменты, а потом и вовсе тают… Сменяются другой, неожиданной картинкой. Странно, ведь он перестал мне сниться. Карие глаза, волнистые русые волосы, губы, шепчущие что-то нежное…

«Весна, выздоравливай. Тебе надо лечиться. Отдыхай, пожалуйста».

Он гладил меня по голове и утирал слезы со щек, а потом ушел. Видение истаяло в забрезжившем рассвете, сменившись безликими очертаниями палаты.

– Вёсенка, как ты? – вздрагиваю от знакомого голоса.

– Илья? Так это был ты? – облегченно вздыхаю, пытаясь подняться. На мне чистая ночная сорочка, халат, на тумбочке аккуратно стоит новая чашка, тарелка, бутылка воды…

– Я. Не понимаю, ты про что? Надежда Петровна звонила тебе вчера, а ответил врач. От нее я и узнал. – Протяжно вздохнув, отвечает он.

С Илюшей Любарским мы познакомились в хосписе. Талантливый психолог, он покорил меня своими жизнелюбием и добротой. Сначала мы просто дружили… Со мной ведь по-другому нельзя, спасибо Косте… После него я мужчин на милю к себе не подпускала, растворилась в сыне и заботе о тяжелобольной маме. Училась в педагогическом институте, ездила на проклятую дачу… Такая вот у меня была жизнь – обычная, скучная, без балов и заграничных поездок.

– Спасибо, Илья. – Повторяю я, разглядывая рюши на сорочке. – Красивая сорочка. И халат… И, вообще, спасибо за то, что сразу приехал. Об Алешке позаботился.

Илья как-то растерянно качает головой, вздыхает, набирая в легкие побольше воздуха. На мгновение мне все это кажется чудовищной ошибкой, то, что я говорю сейчас. Он мне приснился. Это просто сон… Костя не мог сюда явиться. Не мог… Черт, тогда почему глаза Ильи говорят об обратном? Он что-то лепечет, пытаясь возразить, но его бессвязные объяснения тонут в громком, прямо-таки офицерском стуке в дверь. Мне даже угадывать не нужно, кто за ней. Костя…

А с ним Алешка… Как это случилось, не понимаю? Как он вообще узнал про больницу? Догадываюсь как. Костя позвонил, чтобы выяснить причину, по какой я не явилась «просить его об одолжении», а ему ответил врач. Все так и было.

– Добрый день, – Костя уверенно преодолевает расстояние до моей постели и, не глядя на Илью, жмет ему руку. – Вижу, тебе лучше.

– Мамочка! – Алеша валится мне на грудь и крепко обнимает. – Мам, ты долго будешь болеть? У меня все хорошо, дядя Костя мне кашу сварил овсяную. Она была не очень вкусная, но я съел. – Почти шепотом добавляет Лешенька.

Господи, получается и с сыном был не Илья?!

– Подожди, сынок, – ерошу вихрастую мальчишечью челку и перевожу взгляд на Духина. – Как ты здесь оказался? Как вообще… – выдавливаю севшим голосом. Ненадолго же меня хватило…

– Я, пожалуй, пойду, – смущается Илья. Нервно вытирает лоб и поднимается с места, добровольно лишая меня своей поддержки. Не понимаю, он его боится? Смею заметить, Духин еще ничего особенного не сказал и не сделал. Он только пристально смотрит на меня, но этого хватает, чтобы по спине поползли кусачие мурашки…

– Константин Андреевич, извините за беспокойство. Произошла какая-то ошибка. Мой… мой муж вчера работал в ночную смену, врач не смог ему дозвониться. – Оправдываюсь я. Усилием воли добавляю голосу стали, но он все равно звучит надломлено. – Простите, что вам пришлось потратиться. Я вам все верну… И я…

Илья выглядит ошарашенным. Он не умеет врать или подыгрывать. Не сразу угадывает в моих словах жалкую попытку показаться Духину сильной и независимой. Глупо.

– Д-да, – протягивает Илюша. – Спасибо вам за беспокойство о моей… жене. – Не без гордости произносит он. – Сколько я должен… за вещи и посуду? – он неуклюже тянется в карман, достает потертое портмоне, медленно, под снисходительный взгляд Кости, расстегивает его… Мне хочется зажмуриться от стыда. Отвернуться. Промотать этот день, как пленку назад и сделать все правильно. Не приходить к нему, ни о чем не просить. Не шептать его имя в больном бреду…

– Весна, мы можем поговорить? – Духин переводит скучающий взгляд с Ильи на меня. Тот достает, наконец, мятые купюры и протягивает Косте. Стыдоба какая… Мне под землю хочется провалиться.

– Константин Андреевич, вы несколько запоздали с этим, не находите? – парирую я. Дышать мне по-прежнему тяжело, и фраза заканчивается приступом хриплого кашля.

– Погуляйте с ребенком на улице, – приказывает он Илье. Тот так и стоит с зажатыми в вытянутой руке деньгами.

– Х-хорошо, – послушно кивает он и возвращает их в задний карман брюк. Тюфяк! Сейчас его покладистость и мягкость меня злят и раздражают! Хорошо, что Алешка режется в «стрелялки» на планшете и не обращает на нас ровным счетом никакого внимания.

– Нет! Мои близкие никуда не уйдут, – шиплю змеей.

– Как скажете, Весна Валерьевна, – прищуривается Костя. – Подожду на улице, когда они уйдут, и зайду позже.

– А я не хочу, чтобы вы… ты приходил. Нам не о чем говорить.

– Вчера ты так не думала, Весна.

– Я совершила ошибку. Забудь о вчерашнем. Я… Это было глупо и… Незачем мне было приходить. Спасибо за помощь и… за Алешу… – опускаю взгляд, не в силах выдержать Костин – прямой, уверенный, выжигающий на коже невидимые следы…

– До скорой встречи, Весна. Выздоравливай. – Костя демонстративно высыпает на постель фрукты из пакета и покидает палату…

Глава 5.

Костя.

Реальность обрушивается на меня могильной плитой. Врывается в легкие в тот момент, когда я открываю дверь ее квартиры…

– Здравствуйте, – опасливо произносит сын Весны. – Вы от мамы?

– Да, – придерживая подбородок, грозящийся упасть, отвечаю я.

Андрей Иванович взял на себя смелость порыться в ее вещах и раздобыть ключ от квартиры. Адрес он мне тоже благосклонно сообщил. И позвонить не забыл, чтобы удостовериться в моем благополучном приезде «на место».

– Ну, показывай, боец, куда идти? – бегло оглядываю дом Весны. Простенькая квартира в новостройке из белого кирпича: узкий коридор, светлый ламинат на полу, обои под покраску на стенах. Из потолка вместо люстры свисает электрический провод с лампочкой на конце. Да-а, мужем тут и не пахнет. Тогда, где он? И кто, черт возьми, он? Почему меня это так волнует сейчас, спустя столько лет? Сейчас, когда я вернулся на повышение в наш убогий городок?

– А мама когда придет? – дрогнувшим голосом спрашивает парнишка.

– Мама в больнице, но ты не бойся: с ней все будет хорошо. Врачи ее полечат, а завтра мы к ней вместе съездим. Тебя как зовут?

– Алеша. – Недовольно отвечает он.

– А фамилия?

– Завьялов.

Становится все интереснее. Завьялов, значит? Выходит, тот, с кем она мне изменила, так и не женился? Очевидно, расчет генерала Завьялова оказался неверным: подкачала родословная парня или Весне он просто наскучил. Как я когда-то… Перед глазами огненными всполохами мелькают воспоминания: Весна в объятиях другого парня – сильного, мускулистого, привлекательного. Не чета мне… Я тогда был щуплый, как воробей. Сколько ни ел, все не мог вес набрать. Толку, что высокий и широкоплечий. А парень какой надо… И Весна продемонстрировала свои предпочтения: выслала фотографии и видео на телефон, где она обнимает его, гладит по затылку (лица я так и не разглядел), что-то стонет бессвязно. И в эти обжигающие, как гремучее зелье воспоминания врывается реальность – неудобная, неловкая, заставляющая вспомнить о прошлом и заподозрить неладное. Алешка до черта похож на меня…