Цена покорности - Шагаева Наталья - Страница 3

– …Двадцать!.. – девушка уже скулит, кажется, она больше не выдержит.

Я уже боюсь смотреть на ее красные бедра. Внутри меня все диссонирует от восхищения Назаром, пыткой девушки и ненормальности моей реакции на происходящее. Хотя мне все равно, главное, что это отвлекает меня от депрессивных навязчивых мыслей.

– …Двадцать пять!.. – выдыхает девушка, заливаясь слезами.

Слышу рядом с собой всхлип, поворачиваю голову и вижу восторженную Мари. В этом клубе другая реальность, где маленькие милые девочки восторгается поркой. Ее мужчина не смотрит на сцену, он внимательно изучает реакцию спутницы и удовлетворенно улыбается, берет ее руку и нежно целует. Вновь перевожу взгляд на сцену и вижу, как Назар помогает заплаканной девушке подняться, она пошатывается, но как только поднимается, сразу опускается на колени, берет Назара за руку и благодарит, целуя его ладони.

– …Спасибо мастер. Спасибо… – словно в бреду, шепчет она.

Назар ласково гладит ее по лицу, смотря свысока, а девушка, как кошка, ластится о его руку, не прекращая ее целовать. Я закрываю глаза, потому что впечатлена происходящим. И не знаю – хорошо это или плохо? Где грань этой реальности? Заплаканную девушку трясет, но она благодарит Назара, словно он сделал для нее что-то нереальное.

Назар поднимает ее на ноги, а она еле стоит, ее шатает и трясет так, словно в зале резко похолодало. На сцену выносят белый плед, Назар укутывает девушку, кивает, благодаря за сессию, и ее уводят за кулисы. Раздаются аплодисменты, а я залпом выпиваю всю воду, пытаясь справиться с эмоциями. Меня саму немного потряхивает и все внутри переворачивается.

За потоком эмоций и мыслей не замечаю, как ко мне подходит Назар, берет за руку и тянет за собой. Иду за ним, в ушах шумит, и сердце колотится как ненормальное. Он заводит меня в свой кабинет, сажает на кресло, садится за рабочий стол, где уже стоят фарфоровые чашки и чайник, мед и лимон. Назар наливает нам зеленый чай, делает пару глотков и расслабленно откидывается в кресле, осматривая меня, считывая реакцию.

– Еще есть желание продолжать со мной беседу? – усмехается Назар.

– Зачем девушке нужно так страдать? Какое от этого удовольствие? – отпиваю горячий чай, грея руки о чашку.

– Поверь, ей сейчас очень хорошо.

Вопросительно смотрю, заглядывая в глубокие глаза. Назар выпрямляется, что-то ищет в своем компьютере, нажимает пару кнопок и поворачивает экран ко мне. В небольшой комнате с мягкими диванами лежит та девушка. Она расслаблена и умиротворена, на ее губах блаженная улыбка. Девушка водит пальцами по шее, груди и выгибается, приоткрывая губы.

– Она под наркотиками?! – приходит сумасшедшая догадка, в которую я сама отказываюсь верить.

– Ну, можно и так сказать, на такие вещи жестко подсаживаются, Оксана. Но она ничего не принимала. Я ненавижу наркоманов и все, что с ними связано, и в моем клубе таких никогда не будет! Да это и не нужно – мы плотно сидим на других вещах. Это – особое трансовое состояние нижнего, возникающее вследствие выделения эндорфинов. Порка это большая и экстремальная физическая и эмоциональная нагрузка. Затрачивается большое количество энергии, выделяются эндорфины и адреналин, благодаря которому ускоряется сердцебиение, возрастает кровяное давление. А после, когда уровень эндорфинов достигает своего максимума, у нижнего отмечается светлое, эйфорическое состояние – сабспейс.

– Вам это нравится?

– Мне нравится доставлять удовольствие нижним. Ей это необходимо, и я ей это дал. А если ты про мои личные предпочтения, то я не склонен к жесткому садизму. Мне нравится причинять боль, которая вызывает сексуальное возбуждение.

– Понятно… – Допиваю чай и отставляю чашку.

– Теперь поведай мне, что именно вызвало в тебе столько эмоций? Расскажи о своих ощущениях.

– Я… Эм…

– Все твои эмоции отражаются на твоем лице и теле. Ты впечатлена и одновременно в смятении. Немного шокирована, но не напугана, раз продолжаешь со мной беседу, а не бежишь. А еще тебя поразила реакция Мари. Не бойся, ей двадцать четыре года, она просто выглядит как невинная девочка, чем, в принципе, и цепляет Станислава. Скажу больше – они женаты.

– Разве так можно?

– Почему нет? Такой формат брака самый крепкий, Оксана.

– Все это… – пытаюсь подобрать слова и собраться с мыслями.

– Ты еще хочешь в мой мир?

– Да, потому что последние пару часов я не думала об убийстве и смерти, – честно отвечаю.

– Вот, ты сама озвучила причину входа в тему – как средство от душевной боли. А мне все-таки нужно нечто другое – состояние души и полное осознание принадлежности к теме.

– То есть вы мне не поможете?! – возмущенно спрашиваю.

А он молча откидывается в кресле и рассматривает меня, скептически поджимая губы. Встаю с места собираясь покинуть этот клуб. Дура! Боже, Глеб был прав – я беспросветная, жалкая, никому не нужная дура!

– Стоять! – командует Назар, и я останавливаюсь. У него командный выработанный тон, словно у военного. Четкий приказ – и тело повинуется. – Повернись ко мне, – его голос понижается, становясь до дрожи холодным. Поворачиваюсь, опуская взгляд, потому что не хочу смотреть в его темные поглощающие глаза. – Я отпускал тебя?!

– Нет.

– Не сметь больше так вести себя со мной! Поняла! – Киваю. – Отвечай словами!

– Да, я поняла.

– Вот и хорошо. Сейчас можешь ехать домой. Собери вещи на неделю. Завтра ровно в девять утра за тобой заедет мой водитель. Поживешь неделю в моем доме. Мы с тобой пообщаемся и проведём несколько сеансов. Спустя неделю я решу, что тебе нужно. Все, свободна! – звучит снова четкий приказ, и его нельзя ослушаться. – Доброй ночи, Оксана, – уже мягко говорит он, и я ухожу.

Глава 3

Оксана

Я плохо спала, проснулась рано и с головной болью. Но надо отдать должное Назару, думала я не о смерти мужа, а о том надо ли мне вообще ехать к практически незнакомому мужику. Кто его знает, что кроется за красивым словом «мастер», может, он сумасшедший. А потом поняла, что я сама ненормальная, раз на все это согласилась. Нужно признать, что мысли о Назаре и его практиках отвлекают меня от личного сумасшествия.

Труднее всего прощаться с сыном и видеть, как его забирает бывший муж. Глеб обещал, что Димка останется со мной, но я хорошо знаю своего мужа и боюсь, что он передумает. У него достаточно сил и власти, чтобы лишить меня Димки навсегда. Остаётся надеяться на его слово, которое он никогда не нарушает. Они выходят из дома, а я смотрю им вслед. Так похожи, как две капли воды. Даже жесты те же. Глеб что-то рассказывает сыну и, как всегда, дёргает ворот рубашки. Он всегда так делает, даже не замечая, а мне  нравился этот жест.

Мне все в нем нравилось, казалось, за долгие годы брака я не успела к нему привыкнуть. Наверное, потому что он не отдавал мне себя. Он позволял себя любить. И я, как дура, слепо любила, потакая, повинуясь, падая к его ногам, но он не оценил. Смотрю на него сейчас и представляю, как Глеба целует, ласкает, поправляет ворот другая женщина, та, которая не стала падать к его ногам и оказалась нужнее меня. Представляю… и внутри все горит, сжигая душу в пепел.

Муж с сыном садятся в машину, а я сама не замечаю, как из глаз льются слезы. Истерики уже нет, остаётся пожирающая пустота, горечь, боль, злость, ненависть и отвращение к себе. И слезы, будь они неладные. Я ведь всю себя ему отдала, а взамен получила только предательство.

Утираю проклятые слезы, нервно бью себя по щекам и до боли кусаю губы, чтобы не закричать. Если полночи я сомневалась в адекватности своих поступков, то сейчас я начинаю собирать вещи, чтобы успеть к приезду водителя, который отвезёт меня к Назару.