Подари мне надежду (СИ) - Солманская Элина - Страница 14

– Сейчас направо и прямо.

Ростислав сделал поворот руля и остановил машину у пятиэтажного панельного дома. Он пристально всмотрелся в лобовое стекло на фрагмент здания, которое освещали фары его автомобиля. Сразу для себя отметил, что дом был новостройкой лет двадцать пять назад. Облупившийся фасад, деревянные старые рамы в окнах, демонтированные балконы и отсутствие уличного освещения чётко это характеризовало.

– Может вас проводить до подъезда? Здесь очень темно, – спросил он у неё.

– Нет, вы поезжайте домой. Дальше я уже сама, – Маша подняла с колен сумочку и улыбнулась. – Спасибо, за то, что подвезли меня.

– Это вам спасибо, за то, что не оставили Максима и привезли его ко мне. Я, правда, сразу не разобравшись, накричал на вас немного. Вы извините меня, пожалуйста.

– Ну что вы, я понимаю, что вы перенервничали, – она снова улыбнулась. – До свидания, Ростислав Андреевич.

– До свидания, Мария Владимировна. Рад был нашему новому и уже более позитивному знакомству, – Полонский взял её хрупкую руку в свою ладонь и, склонившись, коснулся губами кончиков её пальцев.

Маша смотрела на него несколько растеряно и не трогалась с места.

– Ну, идите, а то наверняка ваши родители волнуются.

Громкий стук в стекло автомобиля, заставил Полонского резко повернуть голову.

Маша поспешно распахнула дверь машины и осторожно вышла на улицу.

– Папа, не надо! – обратилась она к Урбенину. – Прошу тебя, – Маша попыталась как можно быстрее подойти к дверям автомобиля со стороны водительского места, откуда уже показался Ростислав.

– Маша, иди домой! С тобой я позже поговорю, – громко обратился к дочери Урбенин.

– Папа, пожалуйста, я тебе сейчас всё объясню. Прошу тебя, не надо. Не устраивай скандала.

– Я сказал, иди домой! – обратился Урбенин к дочери, повышая свой голос.

– Мария Владимировна, идите домой, прошу вас. Не волнуйтесь, – обратился к ней Полонский и взглянул в её испуганные глаза.

– А ты не командуй моей дочерью! – грозно обратился к нему Урбенин.

– Я не командую. Я просто попросил её уйти. А вы разговариваете с ней на повышенных тонах, вместо того, чтобы для начала разобраться во всём.

– Это моя дочь, и я разберусь сам, как мне с ней разговаривать. Тоже мне защитник нашёлся. Таких защитников как ты, гнать поганой метлой со двора.

– Папа!

– Я сказал, иди в дом! – закричал Урбенин, теряя остатки терпения.

Маша заплакала и, развернувшись медленно пошла к дому.

Полонский смотрел ей вслед, на её неуверенные шаги и слегка подрагивающую походку. Ему даже показалось, что она стала хромать гораздо сильнее, чем прежде.

– Зачем вы так с ней? Ведь она плачет.

– Она плачет по ночам уже целый год, после того, как такой же, как ты задурил ей голову и, женившись на ней, бросил её через три месяца после свадьбы. Он разбил ей сердце и растоптал душу. И когда она вернулась к нам с матерью в дом опустошённая и уничтоженная, я поклялся себе, что ни один мужчина больше не причинит моей дочери боль.

– С чего вы взяли, что я собираюсь причинять ей боль? Я просто подвёз её до дома.

– Подвёз. Мой бывший зять тоже сначала начал её подвозить до дома. Слушай, олигарх, мне кажется, что я сегодня тебя предупреждал насчёт твоего появления в поле моего зрения. И я смотрю, ты страдаешь приступами раннего склероза. Так вот предупреждений больше не будет, – Урбенин схватил Полонского за лацканы пиджака, притянул к себе и, взмахнув рукой, занёс кулак для удара. Но внезапно его рука была перехвачена крепкой ладонью Полонского. Ростислав сжал пальцы Урбенина с такой силой, что заставил разъярённого мужчину невольно опустить руку.

Урбенин смотрел на него, не моргая. Он тяжело дышал.

– Что справился? Отпусти! – мужчина изо всех сил рванул свою руку.

Полонский разжал пальцы.

– Владимир Егорович, я понимаю вашу боль, и ваше раздражение. Но уверяю вас, я не собирался причинять вашей дочери никакого вреда. Я просто подвёз её от своего дома, куда она привезла моего племянника. Мальчик ходит в её группу детского сада.

– Интересно, если это всего лишь твой племянник, то почему Мария привезла его к тебе, а не к его родителям, – Урбенин потирал кисть руки, где до сих пор зияли краснотой отпечатки пальцев Полонского.

– Моя сестра задержалась на работе, и мальчик сказал Марии Владимировне мой домашний адрес, и она привезла его ко мне. Я должен был отвезти её домой. На улице полночь, к тому же у неё разрядился телефон. Поверьте, я вас не обманываю.

Урбенин смотрел на него пристальным взглядом.

– Ладно, считай, оправдался. Откуда такие ручищи сильные? Как-то они не очень вяжутся с твоим холёным образом.

Полонский улыбнулся.

– После университета до открытия собственной фирмы несколько лет работал физически на стройке. Хотел увидеть основу, внутреннюю грань этой профессии.

– Неужели! Ты и стройка для меня вещи несовместимые. Хочешь сказать, что и кирпичную кладку делать умеешь?

Ростислав снова улыбнулся.

– Раньше умел и довольно неплохо. Думаю, что сейчас если бы попробовал, всё вспомнил.

Урбенин усмехнулся.

– Ну что ж, поверю на слово. Ладно, олигарх, поезжай домой. Я думаю, конфликт между нами улажен.

– Очень на это, надеюсь.

– Только смотри не расслабляйся. Это было моё последнее предупреждение. Повторяю, держись от моей дочери подальше.

– Вы что её держите под замком?

– Я её держу подальше от таких хлыщей, как ты. Ей нужен простой человек по жизни, а не такие, как вы с тугими кошельками и лишённые напрочь элементарного уважения к женщине. Один такой уже клялся ей в вечной любви, так что давай, проваливай.

Полонский отошёл в сторону и, открыв дверь автомобиля, попрощался с Урбениным и сел в салон машины. Завёл двигатель и медленно выехал со двора дома.

Маша стояла у окна своей новой спальни и, затаив дыхание, смотрела на отъезжающую машину Ростислава. Она видела всю их потасовку с отцом и едва удерживала себя от того, чтобы не выйти снова во двор и, бросившись к нему, умолять оставить Ростислава в покое.

Когда входная дверь громко стукнула, она машинально опустилась на стул.

Отец появился на пороге её комнаты и, взглянув на неё, присел рядом.

– Ты извини меня, что я с тобой так грубо говорил на улице. Просто увидев тебя с ним рядом, взбесился. Ты же знаешь, что он один из тех сволочей, которые выдворили нас из дома. И по вине, которого мы оказались на этой помойке, – он обвёл взглядом её комнату. – Поэтому мне бы не хотелось, чтобы ты общалась с ним, даже если он родственник твоего воспитанника.

– Папа, никакого общения быть не может. Мы просто случайно встретились сегодня возле его дома, и он просто подвёз меня.

– Это хорошо если так. Мне бы просто не хотелось, чтобы ты снова страдала. Он малый пронырливый, а ты доверчивая у меня и совсем не знаешь этой жизни, несмотря на то, что уже взрослая женщина. Ты по-прежнему веришь в хороших и искренних людей, а на деле оказывается, что сволочей гораздо больше.

– Ты не прав, папа. После брака с Иверским я больше не верю в иллюзии, в которых жила прежде, и надеялась на чудо и счастье в моей жизни. Степан всё уничтожил. Сжёг всё, что было светлого в моей душе.

Урбенин погладил её по волосам.

– Ты обязательно встретишь настоящего мужчину, который полюбит тебя, а все эти ходоки тебе и даром не нужны.

– Полюбит… – она грустно улыбнулась. – Меня никто и никогда не полюбит, папа. Такую как я, любить нельзя.

– Не думай об этом, – он прижал её к своей груди и нежно коснулся губами её волос. – Всё у тебя будет хорошо. Я уверен в этом.

Она обняла его руками за шею и, прижавшись к его груди, тихо заплакала.

Спустя полчаса Урбенин зашёл в спальню и присел рядом с женой на кровати.

– Володя, ну зачем ты ругался с этим молодым человеком? Маша мне всё рассказала, и я думаю, ты был не прав. Мне он нравится и производит впечатление порядочного человека. И что он сделал? Всего лишь подвёз её домой. Он поступил, как настоящий мужчина. Ведь оставить её на пустой тёмной дороге как раз и смог бы настоящий мерзавец.