Сто оттенков неба - Майер Кристина - Страница 11

– Максим? – серьезно, просительно звучит ее голос. Не перебиваю, жду. – Мне приятно с тобой общаться, но у меня еще куча незаконченных дел, и их никак не перенести на завтра.

На самом деле мне не хочется класть трубку. Интересно, что это за дела в полдесятого?

– Ясно. Согласен попрощаться, если ты назовешь хотя бы свой возраст, – делаю вид, что это шутка. Но мне хочется услышать правду.

– Я младше тебя, – произносит она то, о чем я и сам уже догадался. – Даже не пытай, больше ничего не скажу. Мне, правда, пора, – заканчивает она грустно.

– Ладно, иди, занимайся своими делами. Но не забывай о сне. Доброй ночи!

– И тебе волшебной ночи! – мурлычет почти шёпотом она.

Возбуждение прошибает нервные окончания, держит в напряжении. Пока она не положит трубку, успокоиться не получится.

Меня и правда ждет «волшебная ночь»! Поправляю предателя, что готов выпрыгнуть из штанов. Ни о каком расслабиться и уснуть сейчас не может и речи идти.

– Пока! – добавляет она.

– Завтра наберу! – не спрашиваю, предупреждаю. Чтобы знала и после девяти была свободна. Отключаю вызов.

Уснуть точно не удастся. Встаю, беру папку, что оставил на столе в гостиной и отправляюсь в кабинет. На работе сконцентрироваться сразу не получается: мысли о Саше лезут в голову. Никогда не думал, что меня сможет кто-то так зацепить. Она своим живым голоском, с мурлыкающе-хрипловатыми нотками поймала меня на крючок.

Надо с него соскакивать!

Глава 12

Саша

Впервые за долгое время я опаздывала на урок. Хорошо, что первым стоит история: Жанна Борисовна ругать не станет. Вчера никак не получалось сконцентрироваться на домашке. Отвлекали мысли о Максиме. Происходило со мной что-то непонятное: легкая радость и волнение поселились в душе. Мне понравился бархатный тембр голоса мужчины, его уверенность, напор. И я испугалась, что если озвучу свой возраст, он больше не позвонит. Максим на одиннадцать лет старше меня! Ему просто неинтересно будет поддерживать дружбу со школьницей!

Признаться, что я уборщица, оказалось намного проще. Я почему-то верила, что это его не отпугнет. Не обманула, но ввела в заблуждение, хотя цели такой не ставила. Не каждый день встретишь школьницу, которая работает.

Рано или поздно придется сказать правду, но, надеюсь, к тому времени это станет неважно для нашей дружбы.

Постучав в класс истории, извинилась и вошла. Села рядом с Ритой. Вытащив учебник и тетрадь на парту, приготовилась слушать Иванченко, стоящего у доски.

– Все нормально? – шепнула Ритка, не поворачивая головы.

– Да, – также тихо ответила я.

На обратной стороне общей тетради Рита что-то писала, пока Жанна Борисовна задавала наводящие вопросы Иванченко. Аккуратно подвинув тетрадь, она кивнула на запись.

Тебя Димка ждал у ворот.

Взяв ручку, замаливала записку, чтобы больше никто не прочел.

– Садись, три! – громко прозвучал голос учительницы.

Воспользовавшись шумом, шепнула Рите:

– На перемене поговорим.

Не могу сказать, что слова подруги мне доставили удовольствие. В обычной ситуации, скорее всего, я бы почувствовала, как вырастают крылышки за спиной и приподнимают меня над стулом. Но у нас было то единственное свидание, после которого мои розовые иллюзии развеялись как дым.

«Что это Зыбин так активизировался? Точно поспорил! Стоит ждать очередного «душевного» разговора»

Утром звонил Максим, но трубку я не подняла. И даже немного расстроилась, что не услышала звонок. А чуть позже от него пришло сообщение. Снова фото неба, не такого ясного, как вчера, но и не такого пасмурного, как у нас. А это его «Доброе утро, Питер!» поднимало настроение.

Пока бежала до школы, пыталась на свой дешевый смартфон сфотографировать и отправить наше небо, но снимки получались размытыми, нечеткими. Печатать и вовсе на бегу неудобно. Послала аудиозапись: «Доброе утро, Максим». Голос, конечно, запыхавшийся, словно я мешки разгружала, но да ладно.

Димки, как это ни удивительно, в коридоре не оказалось. Наверное, думает, что я сегодня не пришла. Пусть и дальше остается в неведении. С одной стороны, не могу сказать, что он мне не нравится, с другой, совсем не хочется, чтобы надо мной посмеялись.

Телефонами нам пользоваться не разрешали, но кто же слушался. На уроках мы их не доставали, но в коридоре мало кто стоял, не уткнувшись в голубой экран. Зависимость или привычка не знаю, но, даже когда знаю, что мне никто кроме Риты не звонит и не пишет, все равно каждую перемену рука тянется к трубке.

А сейчас появился Максим. На моем дисплее мигает непрочитанное сообщение. Спешу скорее его открыть. Даже не догадываясь, что там, улыбаюсь.

М: Законом стоит запретить тебе посылать голосовые сообщения.

Я: Почему?

Тут же печатаю ответ, который является вопросом. Искренне недоумеваю. Улыбка с лица пропадает. Хорошо, что Ритка в Инстаграм просматривает чей-то профиль и на меня не обращает внимания. Неужели, все так плохо звучало? Возникает желание открыть аудиозапись и прослушать, но я не одна.

М: Никто не говорил, что у тебя сексуальный голос? Не верю.

Чувствую, как начинаю краснеть. В области живота что-то совсем горячо, я даже ладонью прикладываю к тому месту, где разгорается пламя.

Я: Нет.

Быстро печатаю я и отправляю. Смотрю, чтобы никто не заглянул и не увидел нашу переписку. Но все заняты своими делами, до меня нет никому дела.

М: Котенок, ты с глухонемыми общаешься?

Мне словно прилетела в лицо тысяча нагретых на солнце песчинок. Хочется отшутиться, придумать что-то остроумное, но это «Котенок» не дает сосредоточиться. В голове я слышу голос Максима, и как он своим бархатным голосом произносит это слово.

Я: Наверное, в моем окружении у всех такие голоса, раз никто ничего не замечает.

В конце ставлю улыбающийся смайл. Отправляю и отключаю экран. Рита закончила просматривать фотографии и может заинтересоваться моей перепиской.

На литературе тяну руку, отвечаю, получаю заслуженную пятерку. Но мысли мои постоянно возвращаются к телефону. Не терпится узнать, что ответил Максим.

Со звонком начинаю складывать принадлежности в рюкзак, отворачиваюсь от Риты и, не вытаскивая до конца трубку, открываю Viber.

М: Скорее всего, глухие старики или безусые мальчишки.

М: Котенок, если я тебя смутил, то все больше беспокоит вопрос: сколько тебе лет?

М: Так и не ответишь?

Приходит, пока я читаю сообщения.

Отключаю телефон и спешу в коридор. Возле класса меня ждет Дима. По его лицу понятно: сбежать не получится. Радостное возбуждение, что пузырится где-то в области живота, сменяется тревогой.

– Поговорим? – кивает куда-то в сторону Зыбин.

– Дим, давай после алгебры? – уверено произношу, не тушуюсь под его хмурым взглядом.

– Рит, я в туалет, – шепчу ей на ухо, но уверена, что Зыбин даже сквозь весь этот шум в коридоре слышит мои слова.

– Я не хочу. Давай рюкзак.

Если у парня и были возражения, то он их оставил при себе.

– Тогда после алгебры, – буркнул он, развернулся и быстро пошел в сторону своих одноклассниц, которые недовольно косились на нас.

Ритка ему язык в спину показала. Хорошо, что он этого не заметил. Только их ссоры мне не хватало.

В туалете было полно девчонок. Сигаретный дым резал глаза. Ополоснув руки, я вышла в коридор. В дамскую комнату мне не хотелось: это был повод сбежать, чтобы ответить Максиму.

Я: Не было времени ответить. Не переживай, закон ты не нарушаешь. Я – девушка совершеннолетняя))

Я: Котенок? Хм… Мне нравится. Не возражаю против такого обращения. Так меня бабушка в детстве называла.

Отправляю и бегу на алгебру. Звонок уже прозвенел.

После урока молча следую за Димкой. Зыбин поджидал меня у класса, и отделаться от него бы не получилось. Мы заходим в пустой класс, и он закрывает дверь: хорошо, что не на ключ.

– Давай, ты перестанешь от меня бегать? – обижено звучит его голос, но своему образу «уверенного мачо» старается соответствовать: руки из карманов не вытаскивает и нахально улыбается.