Всё было не так (СИ) - Инарина Лина - Страница 28

«Сколько же их?!»

Шесть, вдох, шаг, не смотреть, о, пять, вдох, шаг, выдох, шаг, еще один и еще, «все-то две, держись, Малена!»

Вышли, в лицо пахнуло влажным воздухом, неподалеку пела малиновка, пахло мокрой травой, под ногами пружинило, нет, не может быть.

— Откуда?!

— Я же говорил, что тебя ждет сюрприз.

— Глазам своим не верю! Как такое возможно?!

В сгущающихся сумерках вся крыша, насколько хватало глаз, была зеленой-презеленой, туфли тонули в упругих стеблях. И пахло почти как в поле после дождя.

— Мне удалось достать рулонный газон. На вашем острове он не слишком популярен, твой садовник наверняка найдет кучу изъянов…

Он говорил еще что-то, но Малена уже не слушала. Она кружилась на поляне как ребенок, которого впервые выпустили в сад после долгой зимы.

— Боже мой! Я чувствую себя царицей Семирамидой!

— Ну до чуда света мой газон не дотягивает.

— Самое настоящее чудо! Могу подписать сертификат качества!

— Рад, что тебе понравилось, — рассмеялся Картер, постепенно приближаясь.

— Очень понравилось! — горячо заверила Малена. — Спасибо! Никто и никогда не делал мне таких подарков!

Его маневр она оценила, только когда Эрик оказался совсем близко, перехватил ее в середине импровизированного танца, прижал к себе, обнял и наклонился к самому лицу. Сердце бешено застучало, она помнила, зачем мужчина тянется к губам, ноги ослабели, стали ватными. На голову надавила мягкая рука в сто тонн весом, воздух покинул легкие. Стало так же плохо, как тогда, на вторую ночь вахты у телефона, когда поняла, что жених не позвонит.

— Что с тобой?

Рука на талии превратилась в железный захват.

— Тебе плохо?! Я сейчас позвоню Альберту!

Она замотала головой.

— Или это я так тебя напугал?

Малена не чувствовала страха, внутри звенела пустота. Ни мыслей, ни чувств, будто не человек вовсе, а пластмассовая кукла, старший брат как-то ради шутки разломил любимую куклу напополам, тогда она и узнала, что их делают пустыми. А теперь ее и саму разломали и внутри та же пустота.

— И выпить тебе нельзя. Слушай, я тебя сейчас посажу на скамейку. Только посажу, слышишь?

Она кивнула и попыталась улыбнуться. Судя по тому, как он поцокал языком, получилось не очень хорошо. На лавочку он ее усадил и сам сел рядом.

— Этот твой Питер… он тебя изнасиловал?

— Что?!

От такого дикого предположения даже голос прорезался, визгливый, тонкий, но все же голос.

— А выглядит так, будто изнасиловал, причем с особой жестокостью, а потом еще пытал пару дней.

Она неуверенно хихикнула. Как такое может прийти в голову? Конечно, можно много чего нехорошего сказать о бывшем женихе, но невозможно представить, как он будет пытать кого-то. Башку разбить в драке — это всегда пожалуйста. Темперамент у парня бурный — чуть что, сразу в бой. Для пыток он человек неподходящий, палачу холодная жестокость нужна, как у папы или как у…

«Как у самого Картера»

Малена искоса посмотрела на несостоявшегося любовника. Сейчас он мягкий, ласковый и теплый, да только она и другим его видела. Например, когда ее со стоянки забирал или когда обещал оставить ее задыхаться без медицинской помощи. От воспоминаний по спине пробежал холодок, зато тяжесть исчезла из головы и сердце, пару раз сжавшись от ужаса, вдруг выровняло ритм.

— Что, полегчало? Ну и чудненько. Одной проблемой меньше, — он со вздохом закинул руку на спинку лавочки, — Ну давай рассказывай.

— О чем?

— О Питере своем любимом, — проворчал Картер. — О чем же еще?!

Она покачала головой.

— Что это значит? — резко спросил он. — Нет — «не хочу говорить» или нет — «нелюбимый»?

— И то, и другое, — выдавила из себя слабую улыбку Малена.

— Ты правду говоришь?

Карие глубоко посаженные глаза так и сверлили взглядом, будто пытаясь силой добиться правды.

«Ого, а мужчина-то заинтересован»

От этой мысли внутри потеплело, правда, намного легче не стало. Питера она больше не любит, но что с того. Чувство сдохло, отравив душу трупным ядом.

— У нас не тех женщин убивают, — неожиданно для себя сказала она вслух.

Эрик дернулся.

— Чтобы сломаться, не обязательно заниматься с мужчиной запретным.

— Так ты еще и девственница, — присвистнул Картер. — Даже не знаю, что с тобой такой делать.

— Тоже мне загадка, — хмыкнула она.

— Никогда не имел дела с девственницами.

— Как же так? Вы же были женаты.

Он расхохотался.

— Моя жена была замужем за моим капо. Я унаследовал его должность и его жену, — он коротко хохотнул. — Так получилось.

— А, вы женились на вдове.

— Ну да. Только это неважно. Послушай, девочка, — глядя на недоверчивое личико, сказал он. — Я родился в свободной стране. Мы не закутываем наших женщин с головы до щиколоток, мы требуем любви и верности в настоящем, а не в прошлом. Ты меня понимаешь?

— С трудом.

— Это ничего, — он погладил ладонью по щеке. — Ты поймешь со временем. Я не стану тебя торопить, обещаю.

Он действительно в тот вечер не стал предпринимать новых попыток соблазнения, снова стал предупредительным и заботливым — помог встать, проводил до комнаты, вежливо попрощался. Малена набрала теплую ванну и долго лежала в темноте, надеясь, что вода прогонит душевную боль. Не помогло, до постели она добралась в том же раздрае, что и до купания.

«Плохо дело», — думала она, глядя на слабый отсвет, просачивающийся сквозь пустой дверной проем. Заснуть удалось ближе к утру.

**

Когда пришла медсестра с градусником, Малена уже не спала, просто лежала на боку с закрытыми глазами. Вставать не хотелось, вообще ничего не хотелось, голову будто мокрой ватой набили, уснуть бы и никогда больше не просыпаться, но сон ушел, а тут еще Рози со своим осмотром.

— Эй, подруга, что с тобой?

Она изобразила сонное угуканье и обняла подушку, надеясь, что теперь отстанут. Не тут-то было! Быстрые шаги процокали к выходу.

— Альбертик, миленький, иди сюда скорее!

— Что случилось?

— Без понятия. Температура вроде нормальная, а она совсем никакая. Когда под кислородом валялась, больше на живого человека была похожа.

К шагам двух пар ног добавились еще.

— Что такое? — хрипло спросил Картер.

«Только его здесь не хватало! Почему нельзя просто оставить меня в покое?!»

Семья, кстати, так и сделала. Малена три ночи не спала, ожидая звонка Питера, когда поняла, что не дождется, приняла душ, надела свежую ночнушку и легла в кровать. Никто не беспокоил. Ближе к обеду пришла служанка с подносом, пришлось соврать, что набрала лишний вес. Она повздыхала, поохала, но пообещала не приносить ничего кроме апельсинового сока.

Больно не было. Пока ждала возле телефона, хотелось разодрать грудную клетку и вырвать сердце, которое превратилось в дырявый сосуд, наполненный серной кислотой. Выдернуть его к чертовой матери, а потом промыть себя изнутри холодной водой.

Но пришло понимание, что Питер от нее отказался.

И не осталось ничего — ни боли, ни сил, ни чувств, ни желаний. Она думала, что умрет, не сбылось. Тогда приходило много мыслей, например, что безбожники правы, что после смерти ничего не будет, она просто перестанет существовать, перспектива радовала — всех райских кущ не хватит, чтобы заполнить ее пустоту.

Потом приехала старшая сестра, украдкой сунула упаковку таблеток «от нервов», сказав, что только ими и спасается.

Странно, у неё вроде бы все хорошо — трое прекрасных деток, муж, дом — полная чаша. Чего еще желать? Правда поговаривали, что муж ездит к молодой вдове, ну и что с того? Мама всегда говорила, что леди не должны беспокоить девки, с которыми муж удовлетворяет свои животные инстинкты. Истинная леди должна быть выше этого. Сестра и не жаловалась, спасибо фармакологии.

Таблетки действительно помогали. Через две недели Малена смогла вернуться в спортзал, где выяснилось, что она потеряла шесть килограмм и больше не может работать на тренажерах с прежними утяжелителями. Тренерша пришла в ужас и принялась осторожно расспрашивать, не замечала ли она каких-нибудь уплотнений в своем теле, не идет ли кровь в неположенные дни. Подозревала онкологию. Откуда же ей знать правду? Разрыв помолвки случился тихо, таблоиды ничего не писали, а Малена не из тех, кто стал бы откровенничать. К прежним утяжелителям она так и не вернулась хоть и работала в тренажерке через день, а в свободные дни часами плавала в бассейне. Она старалась не оставлять себе времени для мыслей о предателе. Сработало: через полгода она бросила таблетки, через год Питер перестал появляться в мыслях. Малена практически не вспоминала о бывшем женихе пока малознакомый мужчина не похитил ее, но и тогда мысли о несбывшемся не вызывали ничего, кроме горького недоумения, — кем надо быть, чтобы так просто отказаться от любимого человека. Ответ напрашивался сам собой: