От себя (СИ) - Верная Карина - Страница 8

Снежок!

Я тут же изумленно оборачиваюсь, но Константин Станиславович запрыгивает в машину, всем своим видом демонстрируя, что это якобы был не он.

Нормально вообще?

Мужчина даже не смотрит в мою сторону, пока я недоуменно хлопаю ресницами. Темно-синяя Тойота быстро исчезает за ближайшим поворотом.

И что это было?

Всю поездку на метро я гружусь и одновременно злюсь на себя.

Хватит, блин, об этом думать! У него своя жизнь, у меня — своя!

Да мне вообще никогда не нравились мужчины старше. Я всегда предпочитала плюс — минус ровесников. Почему же сейчас все мысли тянет в его сторону? Что в нем такого-то?!

Пора пресекать этот бред на корню! Я взрослый человек и смогу себя контролировать.

Добравшись до квартиры, вижу, что Даня ещё не вернулся. Дозвониться до него у меня не получается, поэтому не придумываю ничего лучше, чем настрочить очередное письмо Вале. Долго и упорно набираю его, перечитываю, вношу правки…

С одной стороны, мне хочется, чтобы она прочитала всю эту чушь про тягу к Симановичу, и облагоразумила меня. Дала виртуального пинка. Но, с другой, — мне стыдно признаваться в своём влечении. Я же сама прекрасно понимаю, насколько всё это бессмысленно, несвоевременно и нездорово. Да и ужасно несправедливо по отношению к Дане.

Пока курсор компьютерной мышки завис в нерешительности над «отправить», я уже было передумала это делать. Но услышала звук открывания входной двери и от испуга шлепнула по левой клавише.

Ладно, теперь подруга меня отчитает, и я с чистой совестью буду вести себя как положено. Так ведь?

— Привет! — Даня возникает на пороге комнаты, подозрительно воодушевлённый и розовощёкий. — Курьер ещё не приезжал?

— Курьер?

— Да, я заказал тебе твои любимые роллы с угрем, запечённые суши, а себе — вок. Ты же голодная и уставшая у меня сегодня?

— Нет, никого не было, — растерянно отвечаю, отложив ноут в сторону. Затем встаю с кровати, чтобы тактильно поприветствовать своего жениха. — Спасибо, вкусняшки будут очень кстати, а то я что-то залипла в комп, и ничего не приготовила.

— Я так и подумал! — Даня сверкает своей белоснежной улыбкой и прижимает меня к себе.

Вечер мы проводим очень душевно. Сидим в обнимку, уплетаем заказанную еду и смеёмся над очередной тупой комедией. Мне легко и спокойно рядом с Даней, а все остальное сейчас кажется таким маловажным и незначительным.

— Ну, чего ты так на меня смотришь? — шутливо пихаю женишка в бок после того, как мы порезвились на нашей кровати, и готовимся ко сну.

— Жду — не дождусь, когда ты уже, наконец, станешь Васильковой.

— Да что изменится-то? Это всё формальности. Или ты намекаешь на то, что официально заберёшь у меня свободу и перекроешь кислород? — иронизируя, я ложусь на бок, чтобы лучше видеть Даню.

— Не без этого! — заливисто смеётся, поворачиваясь лицом ко мне. — На самом деле, мне не терпится назвать тебя своей женой. Есть в этом что-то… Ты поменяешь фамилию, и все будут знать, что ты моя. Василькова Соня.

— Фамилия, честно говоря, так себе…

— Чего-о? — начинает возмущённо щекотать меня, я брыкаюсь и визжу как ребёнок.

— Ладно, ладно! Я пошутила! Даня хватит! Нормальная фамилия! Отпусти!

— Так-то лучше! — довольно резюмирует Васильков, притягивая меня ближе. — А вот отпускать не хочу! Придётся тебе с этим смириться!

— Да я и не против! — весело хохочу, обнимая Даню в ответ.

Выходные в предсвадебных хлопотах пролетают незаметно. Моё душевное равновесие приходит в норму вместе с осознанием того, что я вполне себе счастлива.

Мне больше не хочется выглядеть как-то особенно на работе, поэтому под пуховик я надеваю свои любимые темные джинсы и старенький, но очень тёплый и дорогой моему сердцу сиреневый джемпер. Мне его на восемнадцатилетие подарил отец, и я до сих пор в нём чувствую себя превосходно.

Тяжело вздыхаю перед зеркалом от воспоминаний, но заставляю себя слабо улыбнуться своему отражению. Он бы хотел, чтобы я улыбалась… Он постоянно твердил, какая красивая у меня улыбка…

Валя на моё письмо до сих пор не ответила, но я этому даже рада. Потому что я уже сама осознала абсурдность своих проблем и фантазий относительно Константина Станиславовича. Мне это больше неинтересно.

Но совсем игнорировать присутствие рядом начальника отдела не получается, потому что он то и дело подходит к моему столу, уточняя те или иные вопросы по работе. Будто специально трется рядом и пытается обратить на себя моё внимание.

Нехотя я замечаю, что обручальное кольцо снова блестит на правой руке Симановича. Кажется, Элла Львовна из бухгалтерии расстроится такому раскладу. Бедняжка! Ну, бывает…

Так как Дарина заболела и не вышла сегодня на работу, а у меня нет желания сидеть с другими женщинами из нашего коллектива и слушать сплетни, или же отвечать на их бесконечные вопросы по организации моей свадьбы, я со своим неизменным салатом и бутылкой воды усаживаюсь за свободный стол в кафе.

«Привет! Хорошо, что ты мне не ответила. Пошёл этот КС со своим снежком к черту! Мне наплевать, почему он в меня его кинул, и что это значит. Я люблю своего Василькова! Так что можешь удалить то дурацкое нытьё, которое я тебе прислала до этого. Лучше расскажи, как твои дела? Как с Ратмиром у вас? Когда встретитесь? У тебя уже точно не получится прилететь в январе на нашу свадьбу, или всё-таки есть шанс? Я так соскучилась! Надеюсь увидеть тебя хотя бы на свадьбе!»

Отправляю Вале новое письмо и хочу снова вернуться к своему салату, как вздрагиваю от того, что замечаю знакомую фигуру в синем пиджаке прямо передо мной.

Я резко поднимаю глаза и встречаюсь с загадочным взглядом Константина Станиславовича. Он еле уловимо улыбается.

— Можно к тебе?

9. «Укушенный мухой»

«Конечно, нет! Этого мне только не хватало!» — проносится в моей голове в то время, как эта же самая голова предательским кивком приглашает Симановича составить мне компанию.

Восхитительно, ничего не скажешь!

Прищурившись, я оглядываюсь по сторонам, замечая заинтересованные взгляды некоторых сотрудников, брошенные в сторону нашего стола. Или мне это только кажется?

Мы же работаем в одном отделе. Нет ничего странного в том, что он подсел ко мне. Да?

— И как, удается этим наедаться? — спрашивает Константин Станиславович, приступая к какому-то полупрозрачному супу в своей тарелке.

Если его первое блюдо своим видом меня не прельщает, то на второе он взял плов, от запаха которого у меня внезапно усиливается слюноотделение. Само собой, до свадьбы я не позволяю себе таких вредных вкусностей. Только роллами иногда себя балую дозировано, в виде исключения. Даня, естественно, против всех моих диет, но я поставила себе цель, быть самой красивой и стройной в столь важный день в моей жизни, о котором потом буду с гордостью рассказывать своим дочерям.

— Вполне, — деланно равнодушно отвечаю, борясь с вспышкой негодования, вызванной легким спазмом в желудке.

— Вот никогда не мог понять: зачем вы, девушки, над собой издеваетесь и кидаетесь в крайности? У меня дочка тоже постоянно худеет. Часто ходит злая и голодная, на всех срывается… Удивлён, как её до сих пор ветром не уносит.

Почему так чертовски бесит, что он продолжает сравнивать меня со своей дочерью?!

— Вы на что намекаете?

— Мне показалось, что ты сегодня не в духе. Что-то случилось, или дело в салате?

Мужчина перестаёт есть и смотрит на меня выжидающе.

Он реально думает, что я буду откровенничать с ним?

— О, Константин Станиславович! Что же вы всё никак не дойдёте до нашего кабинета и не распишитесь за аванс? — елейный голосок Эллы Львовны из бухгалтерии вклинивается в наш диалог, оставляя вопрос Симановича без ответа.

Что ж! Это к лучшему.

Несмотря на то, что женщина, властно поставив свой стаканчик с кофе на стол, внаглую усаживается рядом с Константином Станиславовичем, кинув на меня лишь мимолетный острый взгляд, я про себя её благодарю. Теперь можно быстро доесть салат и свалить от ненужных разговоров ни о чем. К тому же, от Эллы Львовны так ядерно несёт пятой «Шанелью», что у меня невольно начинают слезиться глаза, и настигает кашель.