Стань моей свободой (СИ) - Славина Ольга "Mr. Loser" - Страница 51

— Проблемы со свадьбой? — хмурится тот, кто тихо прикопает Андрея под клумбой «Саркани», если узнает что случилось. Не помешают ни инсульт, ни сердце.

— Свадьбы не будет, пап. Мы разошлись.

Я бы и сама прикопала, но пока боюсь даже посмотреть ему в глаза. Всегда любящие, но скрывающие столько грязи, что объём впечатлил даже меня. Имея время и мозги, нетрудно догадаться что именно произошло, а ночью и того, и другого у меня было в избытке.

Сколько раз я давала понять, что не хочу детей? Пять? Десять? С моей категоричностью хватило бы и одного. И хватило. Настолько, что он возомнил себя вершителем судеб и отправил меня к проверенной Инге Владимировне.

И да, я была беременна.

О чём эта милая, неопределённого возраста и потрясающей внешности, женщина сообщила Андрею. Видимо, как раз в тот момент, когда, извинившись, вышла «ответить на срочный звонок». Поэтому и от противозачаточного мне срочно потребовалось отдохнуть, и «вот эти» витаминки попить. Больше того, она меня и на узи сгоняла, чтобы наверняка. Поэтому же и глаза у узистки были подозрительно охреневшие, но в тот момент мне было плевать.

Все мои мысли тряслись в страхе вокруг своей драгоценной персоны и панически боялись беременности. Если бы я знала…

Как минимум не опрокинула бы рюмку водки в ближайшем баре. И начала пить валерьянку, она же вроде как растительная, беременным наверняка можно. И не стала бы заниматься сексом с Яном. Хотя… Нет, в лесу, прижимаясь к холодному железу, точно не стала бы.

— Лиссет, ты в порядке? — очнувшись от своих мыслей, я вижу озадаченный папин взгляд. — Ты уже пять минут смотришь в стену.

— Всё отлично. Может, тебе что-нибудь принести? — Забить своё расписание так, чтобы не было времени думать — самый лучший выход в моей ситуации.

— Принеси меня домой, — вздыхает отец. — Надоело здесь лежать.

— Вот если бы я послушала тебя неделю назад, неизвестно чем бы закончился приступ! — С тех пор, как он полностью вернул речь, этот разговор заводится во время каждого моего визита. Раньше я хотя бы могла сделать вид, что не понимаю, что он говорит… — Здесь ты хоть под присмотром специалистов, а не сидишь один дома с барахлящим сердцем и после операции!

— Ты меня ещё в дом престарелых сплавь! — Несмотря на слабость, огрызаться он уже может. Верный признак выздоровления. — С теми же аргументами.

— Я не собираюсь никуда тебя сплавлять! — раздражённо выдыхаю я. — Ты ведь понимаешь, что я работать не смогу, всё время думая случилось с тобой что-то или нет!

— А тут я не могу работать! — разводит он руками. — И с каких пор ты стала такой нервной?

— С вами станешь! — фыркаю я, поднявшись, и отхожу к окну. — Пап, я же серьёзно! Да и какая работа?.. Давай ты хоть на ногах будешь нормально держаться, а там поговорим.

— Я и сейчас держусь, — упрямо заявляет он и откидывает одеяло.

Досматривать представление в духе «я всё могу» я не собираюсь, метнувшись к нему и не позволив спустить ноги с кровати. Всегда знала, что моё упрямство от него.

— С ума сошёл?!

— Ты же хочешь доказательств, — по-старчески ворчит тот, кто в день приступа собирался ехать с другом снимать девиц, — так я докажу.

— Не надо мне ничего доказывать! — Держа его за широкую крепкую ладонь, чтобы не дать повторно подняться, я возвращаюсь на стул. — Дай мне два дня, а потом мы поговорим ещё раз. Сначала с тобой, потом с врачом и по итогу решим, стоит ли рисковать. — Подавшись вперёд, я склоняю голову набок. — Пап, пойми, у меня ведь никого нет. Кроме тебя — никого. Одни кресты на кладбище и сбежавшая мать! — На мгновение прикрыв глаза, я смотрю на него уже другим взглядом. И крепче сжимаю ладонь. — Я не готова тебя потерять. Какой бы якобы сильной я не была, это меня переломит. — Опустив глаза, погладив его ладонь, я улыбаюсь. — Ты ведь не хочешь, чтобы твоя Лиссет сломалась?..

— Два дня, — тяжело потянувшись, он приподнимает моё лицо за подбородок, — максимум неделя и либо ты меня увезёшь, либо я сбегу сам.

— Договорились, — благодарно улыбаюсь я и вижу тёплую улыбку в ответ.

Выписывают меня, конечно, не утром. После двух часов, проведённых с отцом, я ещё час сижу в кафетерии внизу и только когда идеальная, без сколов и трещин, белоснежная чашка кофе подходит к концу, мне звонит Ольга Ивановна и просит подняться за выпиской.

Приятная женщина, в которой чувствуется не пафос, а профессионализм. Поэтому, не смутившись под строгим взглядом, я прошу её номер на будущее. Чувствуя, что эта бы не соврала. Послала Андрей к чёртовой бабушке, наплевав на возможные неприятности, и рассказала бы всё, как есть.

Теперь это главное качество из тех, что я ищу в медике.

Первый шаг наружу даётся не столько тяжело, сколько неуютно. Не проходит ощущение, что все вокруг смотрят, поражаясь моему, редкому в наше время, идиотизму. Осуждают, обсуждают, не понимают. Я вот тоже не понимаю, насколько надо не дружить с головой и собственным здоровьем, чтобы пропустить беременность.

И это только усугубляет осознание вины, лишь припорошенное дружеской поддержкой.

Остановившись у скамьи, я ставлю на неё сумку с ноутом и с вещами. Сегодня прохладно и привезённая Олесей куртка приходится кстати. Покрывшиеся мурашками, руки ощущают лёгкую прохладу подклада, чтобы сразу же согреться. Живот всё ещё ноет, но теперь это надолго, не меньше недели по словам Ольги Ивановны. Которая, узнав о моём неведении, тоже приняла меня за идиотку, пока Андрей не привёз ей мою историю из Преображенской.

Я не видела, но, по обрывкам разговоров медсестёр, нетрудно догадаться что могла ему высказать резкая и честная гинеколог, наверняка, всю жизнь спасавшая таких как я. Вздохнув, заставив себя не думать, я давлю желание просто посидеть на этой скамье ещё пару часов и привычным движением руки достаю волосы из-под кожаной куртки.

Чужое внимание, не рассеянное и надуманное, как пять минут назад, а резкое и настойчивое заставляет обернуться.

Мужчина моей мечты идёт прямо ко мне. В джинсах, пуловере и куртке нараспашку, вызывая зависть, спрятавшихся за угол, чтобы покурить, молоденьких медсестёр. Вот только они не в курсе, что мечта протухла и давно покрылась гнилью.

— Жить надоело?

— Выслушаешь? — Может я бы увидела во взгляде Андрея безмерную вину, тоску и желание удавиться. Если бы хотела смотреть.

— Нет.

Подхватив сумки, я обхожу его и иду в сторону парковки, где вчера оставила свою машину. Кстати, о ней. Не удивлюсь, если и заводиться она тогда отказалась его же стараниями. Вполне в его духе.

— Если захочешь… — начинает он, встав у своей машины, которая, естественно, припаркована рядом.

— Хочу, — бросив вещи в салон, положив локти на крышу и растянув губы в оскале, искренне признаюсь я. — Давно хочу, но никак не срасталось, а тут такой шанс!.. — Не знаю, что там сейчас с моим лицом, но оно ему не нравится, заставляя тревожно нахмуриться. — Тогда в гостинице, после осмотра арендных площадей, я трахнулась с Яном. — Какое же это удовольствие, видеть, как от моей честности у него дёргается уголок губ! — И ещё раз, когда ушла от тебя, узнав о твоих милых шалостях. — И как он с силой сжимает челюсти, не отрывая от меня взгляда. — А теперь живи с этим, милый!

Послав Андрею, полный издевки, воздушный поцелуй, я сажусь в салон и, резко взвизгнув колёсами, выруливаю с парковки.

Квартира встречает меня темнотой, одиночеством и навязчивым желанием больше сюда не возвращаться.

Устало вздохнув, я бросаю вещи на пол, ставлю рядом ноут и, не снимая обуви, прохожу в гостиную. Тёмной-серый полукруглый монстр сложного оттенка стоит, как ни в чём не бывало. Омытый потопом, высушенный «Синусом», стоит на восьми металлических, бронзового цвета, ножках и откровенно плюёт на все мои проблемы.

Как же всё было просто, когда я накачивалась алкоголем после случайной встречи с Яном!

Этот плохой, этот хороший. Одного в постель и душу, другого к чёртовой бабушке. Горько усмехнувшись, я неловко сажусь на диван, положив локти на колени и спрятав лицо в ладонях.