Мой пушистый фамильяр (СИ) - Наталья Корепанова - Страница 19

— Кстати, — вдруг спохватилась она. — Я так и не вспомнила заклинание невидимости. Как я его поддерживать буду, если я его не знаю?

Действительно. Совсем я разум потерял с этими сборами. Размечтался. Нужно брать себя в руки. Или в лапы? Интересно, как это выражение должно у монстроидов звучать? Нужно брать себя в когти?

Опять я не о том думаю!

Только вот как это заклинание Василинке показать, если здесь нужно пальцы в косичку заплетать, а у меня пальцев нет?

Следующие три часа мы разбирались с этим демоновым заклинанием. В результате остались без стола, потому что он почему-то взорвался, едва нас не прибив, вместо того чтобы стать невидимым. Отломали ножки у стула, приклеили покрывало к потолку и едва не подожгли шторы.

Ну, это я так говорю «мы». На самом деле все это ведьмочка проделывала. Вроде, и все делала так, как я ей говорил, а результат получался более чем странный. Василинка то пугалась, то злилась. Раскраснелась, разлохматилась. А я смотрел на нее и улыбался. Не насмехался, а просто почему-то хорошо на душе было. Такая она была милая и забавная в своем гневе.

И, видимо, перестарался со своими улыбками. Заметила Василинка мой жизнерадостный оскал, психанула, крикнула:

— Тебе смешно, да?

И как махнет руками в мою сторону.

А потом вдруг ойкнула и рот руками закрыла. И прошептала растеряно:

— Ты где?

И я понял, что стал невидимым. И заорал:

— Получилось! Молодец, Василинка!

Она заулыбалась облегченно, а потом спросила:

— А как сделать, чтобы ты обратно вернулся?

— А никак, — ответил я из чистой вредности. Нравилось мне почему-то ведьмочку мою дразнить. — Время пройдет, само растает.

— Ну и ладно, — надулась она. — Ну и плыви отсюда.

И мне сразу стало стыдно, и я объяснил ей, как невидимость снять не только с меня, но и с любого, кто этим заклинанием воспользуется.

Так день и прошел.

На следующее утро мы вышли из избушки, Василинка зачаровала дверь, чтобы она совсем слилась с корой дерева и посторонние бы ее не нашли, и мы пошли по тропинке к оврагу, где договорились встретиться с колдуном.

Персен нас уже ждал. Поздоровался и только лишь чуть поморщился, услышав жизнерадостное Василинкино:

— Привет, Персен!

Ага, понял, что в ведьмочкой моей лучше не связываться? При первой встрече пытался убедить ее, что его зовут Персенатофений тар Вартофенасий, мол, он — из известной магической семьи, к нему нужно с уважением обращаться. Но Василинка заявила, что на ее иномирный взгляд такими именами только дикцию развивать и память тренировать можно, а в быту нужно что-то попроще использовать. И пригрозила, что начнет его Феней звать, раз ему Персен не нравится. Он и замолчал. Понял, что ее не переубедить. А Персеном быть все же лучше, чем Феней. Фенями-то у нас болтунов зовут. Говорят, когда кто-то не по делу болтает: что ты ерунду фенячишь?

Так и началось наше путешествие. Персен с Василинкой идут по тропинке, болтают, словно на свидание пришли. Я сзади лечу, распушившись от злости, так мне хочется Персену волосы повыдирать, чтобы подальше он от ведьмочки моей держался. И понимаю же, что нельзя так реагировать на милую болтовню двух спутников, что теперь много дней придется нам вместе путешествовать. И в то же время до того неприятно, что боюсь не сдержаться и вновь ему зубы показать.

Вот чего я на парня взъелся? Пора бы уж понять, что я ему — не соперник. За фамильяров замуж не выходят.

Чего? Какой — замуж? Принц — и лесная ведьма? Максимум, что может между нами быть — легкая интрижка на одну ночь.

Ага, переспал уже с ведьмой однажды. Хватит.

Все понятно. У меня уже год никого не было. С ведьмой мы слишком разные, а монстроидов она в округе повывела. Вот я и кидаюсь на стены от воздержания.

Боги! О чем я, вообще, думаю?! Какое воздержание?! Я — монстроид, у них половой цикл совсем другой, отличный от людского! Им этот год — что мне день. Спокойно переносят!

Ведь и у меня, пока с ведьмой жил, таких мыслей не появлялось, хоть и смотрел каждый день на ее тело. И о самках не думал. Я еще с ума не сошел, чтобы самками монстроидов интересоваться. Еще не хватало гнездо с ними строить и монстриков растить.

Так чего я сейчас злюсь до зубовного скрежета, глядя, как колдун Василинке о цветочках и травинках здешних рассказывает?

Ага, ты еще ей букетик нарви, любитель травинок.

Эй, я тебе нарву! Я тебе сейчас уши-то поотгрызаю!

— Пушистик, ты чего? — испуганно спросила Василинка, и я понял, что уже вишу перед Персеном и вовсю скалю зубы.

Боги, какой позор!

Я рванулся в сторону, скрылся за деревьями и долго метался по чаще, пытаясь понять, что же со мной происходит, с чего я так на колдуна реагирую.

Вылез только когда Василинка меня обедать позвала. Они уже на полянке плед расстелили, уселись на него, два голубка, хлеб, яйца из заплечного мешка вытащили. И мне на отдельной тарелочке положили. Не забыла Василинка о своем фамильяре. Ведьма бы и не подумала со мной едой делиться. Сказала бы: не маленький, сам можешь себе пропитание найти. И я нашел бы. В крайнем случае, кору бы с деревьев пожевал. С моими зубами я ее могу в пыль растереть. А с таким желудком, как у монстроидов, можно и камнями питаться, он и их переварит.

А вот Василинка камнями питаться не сможет. Так что провизию лучше поберечь. Поэтому я, сглотнув голодную слюну, приземлился на траву рядом с ними и чопорно сказал:

— Благодарю, я уже поел.

— Ешь, я сказала, — скомандовала Василинка. И прошипела, нагнувшись, мне прямо в ухо: — И не смей мне врать! Я же чувствую, какой ты голодный.

Я вздохнул и в один присест заглотил все, что она мне выделила.

А потом до меня дошло, что, если она мой голод смогла почувствовать, то и другие мои эмоции она улавливает. Мы ж связаны.

И чуть опять в лес не улетел, так неловко стало. А потом дал себе слово, что начну за собой следить. И вообще, отец меня с детства учил держать себя в руках и свои чувства не выказывать. И у меня это хорошо получалось. А за этот год расслабился. Да и чувств-то, кроме ненависти, у меня не было, а ее я выказывать не стеснялся.

А теперь нужно заново привыкать. Следить за собой. А еще лучше — щит поставить, приглушающий эмоции. Когда-то я это умел. Может, и сейчас получится? Надо попробовать.

Глава 12

Мы шли по лесу, и я никак не могла понять, чем так недоволен мой фамильяр. Может, на него мое волнение действовало? Мы же с ним связаны.

Я действительно боялась нашего похода. Идти по чужому миру неизвестно куда в компании зубастого монстроида, на которого открыта охота, и колдуна, о котором я ничего, кроме имени, не знала, то еще приключение. Да и вообще, я не большой любитель ходить пешком по пересеченной местности.

Персен, как мог, развлекал меня разговорами, рассказывал о своем мире. Я узнала, что правит страной король, что Ковен магов достаточно самостоятелен, но против короля не выступает, считая, что тот хорошо справляется со своими обязанностями. Что климат здесь мягкий, зимы относительно теплые, хотя метели бывают сильные. Лето, как правило, жаркое, и это мы очень хорошо прямо сейчас на себе ощущали. Диких зверей много, но монстроиды — самые страшные. С остальными мало-мальский колдун запросто справится, да и крестьяне их не особо боятся.

Еще я выяснила, что частица «эр» говорит, как я и подумала, о знатности, и в стране всего десять родов, которым разрешено ее присоединять к своему имени. Так что Пушистик у меня к высшей знати относится, и его родня наверняка очень рада будет его возвращению. Это я самостоятельно такой вывод сделала. Не стала выдавать фамильяра без его разрешения. Захочет — сам свое имя Персену назовет.

А «тар» показывает, что человек принадлежит к старейшему магическому роду, в котором не меньше пяти поколений подряд рождались сильные колдуны.

— А в нашем роду этих поколений уже восемь, — с гордостью сообщил Персен. — Мой отец — один из сильнейших магов.