160 шагов до Лео (СИ) - Астров Соль - Страница 27

Снова услышала щелчки фотоаппарата один за другим.

“Может, это нелепо, но мне ничего другого не остается, как играть!” — сказала я про себя, открывая глаза.

Снова зажужжала фотокамера.

— Отличный кадр! — восхищенно воскликнул Бернардо. — От безнадеги к шедевру всего за один шаг! За это я и люблю свою профессию.

Затем, убирая штатив в черную, брезентовую сумку, он спросил:

— Ты правда никогда этим раньше не занималась?

— Чем именно?

— Моделью не мечтала стать? Хорошо двигаешься. И фотогенична.

Я помотала головой, а сама призадумалась. Нет, после неудачной попытки с кинопробами в Риме, я больше не мечтала стать ни актрисой, ни моделью. Но, как и любая другая на моем месте, когда приводила себя в порядок, во мне просыпалась женщина, которая хочет нравиться очаровывать и ловить восхищенные взгляды.

Солнце розово-золотыми лучами залило мосты Арно. На рябой глади реки покачивались белые чайки и лениво смотрели на прохожих. Из соседнего ресторана доносился запах барбекю. И я вспомнила, что с утра ничего не ела.

Мы пересмотрели сделанные кадры, остались довольны результатом, хотя меня немного смущало, что мое фото будет висеть на всеобщее обозрение.

— Ты знала, что фотография — это инструмент для изменения жизни! Создай картинку, запечатлей себя в моменте и твое желание исполнится, — Бернардо убрал фотоаппарат в сумку и аккуратно застегнул молнию. — Ты на чем приехала?

— На своих двоих! — в задумчивости ответила я. А вдруг это работает? Хотя даже, если мое имя Ассоль, у меня все меньше и меньше получалось верить в подобное.

Он ехидно улыбнулся:

— Сколько же дней ты шла на каблуках?

— Очень смешно! Все красивое требует жертв и я готова на них пойти, — с достоинством ответила я.

— Так я тебя подброшу. Только мне надо один срочный заказ клиенту завести и к матери заскочить, а потом хоть на край света! — сказал он с готовностью.

— Не переживай! На поезде доберусь. Двадцать минут и я на месте.

— Уверена? Ну, как знаешь. Как снимки будут готовы, позвоню.

— Мне нужно, чтобы снимки были готовы уже завтра утром, — твёрдо сказала я.

— Женщины всегда усложняют мне жизнь, и я как настоящий мужчина ищу способы, чтобы удовлетворить их желания, — важно отметил он.

— Я уже знаю, как тебя отблагодарить! — подмигнула ему я.

— Заинтриговала! — в глазах Бернардо зажглись лукавые огоньки.

Но я тут же охладила его знойные ожидания:

— Выбирай, если тебе молочные розы или ключик из горького шоколада на самом вкусном в Тоскане красном бархате! — вошла в образ торговки я.

— Жаль, но я не ем сладкого.

Я сложила на груди руки и не спускала с него умоляющий взгляд. И он, наконец, сдался с напускным цинизмом:

— Хорошо, подарю его одной из моих девушек.

Мы поцеловалось два раза, как этого требует итальянский обычай, и я, размахивая шляпой, направилась в сторону Санта-Мария-дель-Фиоре, за которой и находилась центральная железнодорожная станция.

***

Поискав кассу взглядом, я купила билет, сунула его в узкий рот автомата-компостера, стоящего поблизости, взглянула на табло: до моего поезда оставалось еще пятнадцать минут. Достала из сумочки телефон и набрала Лею.

— Как дела?

— Жиденько, но идут. Итак, у нас будет волшебный кадр с лицом хозяйки, и аншлаг нам обеспечен? — заворковала помощница.

— Так понимаю, что одним снимком нам не обойтись. Похоже, нужно еще и шамана с бубном.

— Ну, или картину для магических обрядов… — она загадочно сделала паузу. — О! А вот и муженек твой явился. Сейчас о тебе будет спрашивать.

Я не поняла, что за картину она имеет в виду, да какое это имеет сейчас значение!

— Скажи, пусть дождется меня. — произнесла я ледяным голосом. Только бы не устроить там с ним драку!

До поезда оставалось двадцать минут. Есть немного времени, чтобы выпить чашечку флорентийского кофе и полюбопытствовать кондитерским ассортиментом ко Дню влюбленных.

Я подошла к барной стойке, вспоминая о том, что мне снилось этой ночью. Но вместо целой картинки нарисовался лишь один фрагмент: я потеряла голос. Что означает? Я подавляю свои желания или не замечаю самого очевидного?

Мой взгляд упал на стоящего рядом мужчину: гладковыбритый, моложавый, костюм табачного цвета и коричневые кожаные туфли, которые можно увидеть лишь на витринах вдоль улицы Торнабуони, где расположились бутики самых дорогих брендов, типа Prada, Gucci. Он сделал несколько комплиментов хорошенькой девушке-баристе с выразительными ореховыми глазами и черными кудряшками, и та, не теряясь, предложила ему еще кофе, советуя к нему новый ликер самбука.

Я дождалась паузы в их разговоре, чтобы заказать капучино. Притянув к себе чашку, положила на шляпу сумочку, поднялась, подошла к другому краю барной стойки и порылась в вазочке с пакетиками подсластителей: сахар рафинированный, фруктоза, сахар тростниковой. Мед нашла не сразу. Не я одна отдаю себе отчет, что белый сахар вреден для здоровья. Вот бы еще и начать питаться не круассанами с кофе, а на крайний случай, цельнозерновым хлебом с ветчиной и стаканом свежевыжатого сока. Возможно, когда-то я полюблю себя настолько, что никому не позволю украсть мой обеденный перерыв: война войной, а обед по-итальянски в тринадцать ноль-ноль!

Вернувшись на место, я заметила, что шляпа упала на пол. Возможно, из-за сквозняка. Гладковыбритый пижон подскочил с места, одновременно поднял шляпу и поклонился мне.

Я окинула его взглядом: “Хорош, но не в моем вкусе, даже сейчас, когда у меня никого не было, я бы все равно на него не позарилась. Слащавый клоун какой-то!»

Он с любопытством посмотрел на меня:

— Вы не итальянка?

Я гордо подняла голову и сделала вид, что не понимаю.

— Не желаете со мной разговаривать?

Промолчав с безразличным видом, я погрузилась в себя. Я надорвала пакетик, налила в кофе мед, сделала глоток. Сочетание, конечно, не самое лучшее, но для здоровья-то полезнее.

Вскоре зазвонил телефон. Франческо, механик приехал забирать мой фиат, интересовался, что именно стряслось с ним.

— Так вы все-таки говорите по-итальянски, — констатировал факт пижон и принялся наговаривать монолог о себе, своих пожилых родителях. Вроде до весны еще два месяца, а психов уже прибавилось.

Наконец, громкоговоритель объявил о прибытии моей электрички и номере пути.

Я встала, взяла сумочку и шляпу и, не обращая внимание на вопросы пижона, быстрым шагом направилась в сторону поезда.

В полупустом вагоне было жарко, в воздухе витал запах антисептика и бургеров. Кто-то впереди шуршал пакетом и чавкал. Я села на первое свободное место, сбросила туфли, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Наконец-таки можно отдохнуть! Даже не заметила, как задремала.

Не знаю, сколько я проспала, но в какой-то момент услышала над собой грубый настойчивый голос:

— Синьора, прошу ваш билет, пожалуйста. Вы меня слышите?

Не сразу сообразив, что он от меня хочет, я принялась раздраженно рыться в сумочке, мысленно посылая его к тому самому черту. Выложив все ее содержимое на колени, я обнаружила, что кошелька вместе с билетом в ней не было. Душа у меня ушла в пятки, в голове шумело, во рту пересохло:

— Это невозможно! Кошелька и билета нет!

Кондуктор от нетерпения шевелил усами и с подозрением смотрел на меня. Я же судорожно перебирала в мыслях, когда это могло произойти? Во время фотосессии? Нет, Там помимо Бернардо и меня, никого поблизости не было. Когда садилась в поезд? Или когда ко мне приставал тот гладковыбритый пижон? Чертики! Странный тип, конечно, мог быть и вором, но не факт.

— Прошу, ваш билет! — проскрежетал сухой голос, который принадлежал высокому, угловатому, пожилому кондуктору с белыми усами.

— Понимаете, меня обокрали! — шарила я в сумочке, чтобы еще раз убедиться, что ни билета, ни кошелька у меня больше нет.

— Вы должны были меня предупредить перед отправлением, что билета у вас нет. Но вы сели на поезд. Где мы будем искать теперь ваш кошелек с билетом? На станции хотя бы был полицейский участок.