160 шагов до Лео (СИ) - Астров Соль - Страница 36

— Ты что в полицию звонишь? Какого хрена?

— Псих ты! Я не могу такси себе вызвать? — закричала я. — Я хочу домой!

Поль успокоился, приблизился и провел рукой по моей спине:

— Я тебя сам довезу. Обещаю. Вот только поужинаем. А такси сюда не доберется, — спокойно, но со злорадной ухмылкой ответил он.

По крыше зашуршал дождь, уже совсем скоро настойчиво забарабанил. Пешком я точно далеко не уйду.

Послушно усевшись за стол, я наблюдала за тем, что происходит.

В воздухе повисло напряжение. Поль поманил рукой Энцо. Тот встал, порылся в брюках, подошел к Полю и сунул ему что-то в раскрытую ладонь, вернулся на свое место. Потом послышался звонок в дверь, от которого я вздрогнула. Энцо что-то суетно передал Биллу. Хозяин дома сделал головой знак Матильде, и та пошла открывать.

Вскоре из-за двери послышался еще один женский голос. Они обменялись с Матильдой парой фраз на своем языке, а когда вместе вошли в зал, я обратила внимания, что они, как две капли воды, похожи друг на друга.

— Это моя сестра Лючия, — представила она девушку, обращаясь ко мне, и я кивнула ей.

Берто, он же Билл, подскочил к Лючии, и они обнялись.

Поль тем временем уже успел подняться наверх и спускался по лестнице в белой рубашке, застегнутой на две пуговицы. Что-то пряча в карман брюк, сказал:

— Жарко тут, аж пить хочется. Ассоль, поможешь мне приготовить что-нибудь освежающее? — не знаю почему все думают, что у меня какие-то необычайные способности в этом.

— Поль, мне нужно домой! — печально, но твердо сказала я.

— Только один коктейль, дорогая! — в его тоне смешались дружественность и властность.

Билл уселся, как падишах, на медвежьей шкуре, рядом с ним приземлилась Матильда с бутылкой вина, а с другой стороны подсела и Лючия с двумя пустыми бокалами. Билл нежно ласкал стопы обеих девушек, словно играл на гуслях, те щебетали вполголоса на своем.

Мы с Полем пошли на кухню, и он приступил к приготовлению коктейлей, смешивая оставшийся Мартини, шампанское и грейпфрутовый сок. Протянул мне ведерко со льдом, и я раскладывала его по бокалам.

Поль насадил оливку на шпажку:

— Знаю, у Энцо отвратительное поведение. Он немного не в себе.

— Он уже давно не в себе! Ты должен знать причину, раз вы друзья.

— Ты слишком строга к нему, золотко. У него нелегкая жизнь.

— Поль, у меня тоже проблемы.

Он помолчал и задержал на мне взгляд:

— Красивая ты!

Покачал головой и добавил: — Он тебя не достоин.

Мне не терпелось узнать у него о том, про какую картину он говорил и какое отношение она имеет ко мне:

— Так что Энцо потерял в кондитерской?

Но Поль смешно захлопал глазами, приблизился ко мне и обнял за талию:

— Я тебе еще не показал одно интересное местечко! Тссс! Только никому не говори!

— Поль! Я хочу домой! — снова взмолилась я.

Но он не слушал меня, ударил в ладоши и в дворике зажглись фонари.

— Леди, начинаем водные процедуры! Купание под дождем! — скомандовал навеселе хозяин.

Девчонки с разбегу и с визгом, прямо в одеждах, попрыгали в бассейн, а за ними — безмолвный Билли и Энцо.

Обалдеть! Вот, оказывается, чем занимается муженек, пока я работаю! А я-то себя ругала, что нет времени на общение! Дура! Так бы и жила, даже не подозревая, чем он дышит! Теперь понимаю, зачем Энн сопровождает Умберто в командировках. Нельзя пускать семейную жизнь на самотек!

— Ассоль, почему ты не купаешься? Нужно переодеться? — поинтересовался Поль, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Неужели он решил переодеться, чтобы проводить меня домой и этот ужасный вечер вот-вот для меня закончится?

— Нет, я так подожду, — и вышла с коктейлем в патио. Надо будет поинтересоваться у адвоката, что я могу сделать с моим терпящим бедствие браком. Ведь и меня закон должен как-то защищать.

Я поставила свой бокал на стол и пошла к деревянному домику. Дверь оказалась приоткрытой и я шагнула внутрь. Там было темно. Пахло хвоей. Когда глаза немного привыкли, я разглядела сауну: предбанник с вешалкой, в под ней — диванчик. Прошла дальше в парилку. По обе стороны от печи-каменки — скамьи в два ряда.

Вдруг кто-то включил над бассейном свет и он просочился бликами в единственное узкое окошко.

Печь до сих пор теплая. Рядом с ней стоял деревянный ушат с черпаком. Сколько лет я не была в сауне? Сложись вечер по-другому, можно бы позволить себе и попариться.

Вдруг дверь скрипнула. Я спряталась за стену. Даже на расстоянии пары метров от него несло алкоголем:

— Тук-тук, моя козочка! Уверен, тебе понравится эта игра. Иду искать! Где ты?

Я притаилась в надежде, что Поль, не услышав меня, вернется назад. Но он щелкнул засовом, заперев дверь изнутри. По шороху я поняла, что он раздевается, доски под его весом заскрежетали.

— Знаю, ты здесь! Чувствую твой запах! — произнес он нараспев.

Я замерла. Из бассейна больше не доносились веселые голоса. Скорее всего, они вернулись за стол, либо отдыхают на медвежьей шкуре. Что же делать? Действовать! Пока он шел на меня, я отскочила, схватила черпак и замахнулась в надежде, что он слишком много выпил и перевес сил будет на моей стороне.

Но его волосатые грядь и круглый живот затряслись от смеха:

— Жесткие у тебя игры! Хотя моя голова еще и не такое выдерживала!

Притянул к себе и вырвал у меня черпак, с шумом бросив его за спину. До боли сжал мою талию, повалил на лежанку, продолжая тискать. Я оттолкнула его, молотила кулаками по голове, а он шумно дышал перегаром. Наконец, он поймал мой рот и чуть не задушил поцелуем. Я на мгновение расслабила рот и укусила его за губу. Он заревел, словно разъяренный медведь и повалил меня на пол. Подминая под себя, рассердился:

— Ты еще не поняла, что здесь командую я?

В скудном свете пот на его пористом лице заблестел:

— Я хочу знать, куда твоя бабка спрятала картину. Признайся, тебе нужны деньги? Я же знаю о твоей ситуации! Называй цену!

— Э…цоооо! — заголосила я что есть мочи.

Но похотливое чудовище приказало:

— Не ори! Тебя никто здесь не услышит. Они уже заняты своими подружками. Раздевайся! Хотя нет, я сам! — и рванул за подол платья так, что ткань затрещала.

Я сопротивлялась, пытаясь освободиться. Но он сильно прижал меня к полу, блокируя ноги своим весом. Он облизывал мои уши, шею, потом принялся до боли сосать губы.

Прервавшись на несколько мгновений, другой рукой он освободил от ткани мою грудь:

— Здесь я решаю, кого и как брать! — зарычал он.

Я хотела что-то крикнуть, но вместо этого из груди вырвалось всхлипывание, а за ним и слезы. Я поняла, что мне не остается ничего другого, как перестать сопротивляться, если я хотела жить.

— Энцо сейчас не до тебя! — прохрипел он.

Он возбужденно водил шершавыми ладонями по телу, мял ягодицы, тер между ног:

— Твой муженек — конченый неудачник!

Я ощутила его склизкий язык на своей шее, ушах, щеках. Он принялся целовать меня в губы, я попыталась увернуться, но тут же мое лицо обожгла пощечина:

— Чертова путана! Как ты пахнешь! Я дам тебе все! А вот Энцо плохо кончит! Ты в курсе, что он еще и убийца? Картина, где она?

Я завыла. Он же рванул кусок платья и заткнул мне им рот. Это не плохой сон. Это была реальность, в которой из человека вылез дьявол. “За-му-жем!” — звенело в голове и от этой фразы что-то сжалось в груди, а лицо обожгли слезы отчаяния.

— Ты знаешь, кто я? Поцелуй! — он хлестал меня по щекам, когда я не выполняла его команд.

Пыхтя и кряхтя, он вошел в меня. Под его чудовищным весом я не могла двигаться. Оставалось лишь наблюдать его дикий животный взгляд, но и его я выдержать не могла, и отвернулась.

В какой-то момент моя душа поднялась к потолку, и я стала просто телом, умирающим от боли и отчаяния под другим телом.

В какой-то момент Поль замер, и вскоре захрапел старой бензопилой. Дрожа и всхлипывая, я собрала все оставшиеся силы, извернулась и, наконец, столкнула его с себя.