Ребенок от отца моего мужа (СИ) - Багирова Александра - Страница 39

— Нет! — опираясь на стену, медленно ползу вверх. — Я пойду к нему. Я должна там быть, когда он проснется…

Влад выглядит иначе. Вроде бы ничего не изменилось, но цвет лица, дыхание, все внушает оптимизм, еще больше окрыляет надежду. Сажусь рядом с ним и неотрывно смотрю ему в лицо. Время снова замедляет свой бег, есть только он и я, и ожидание.

— Мася… — этот слабый, тихий звук голоса звучит разрядом тока у меня внутри. Вспышками фейерверков. Он не открыл глаза, но уже зовет меня. Он очнулся. Неужели пришел в себя.

— Владик, я тут, да я с тобой, — нежно едва касаясь, провожу по щеке, наслаждаюсь покалываниями его бороды. Он так зарос, и все равно невероятно красивый, каждая черта лица, отпечатались у меня в душе.

Ресницы дрогнули, глаза приоткрылись, на губах слабая улыбка.

— Мне нужно тебе что-то сказать… — он говорит очень тихо, хрипло, но в каждом слове твердая воля.

— Потом скажешь. Сейчас надо выздоравливать, — глажу по волосам, и мои слезы падают ему на щеки и губы. Каждая слезинка я уверена, несет частичку моей радости и счастья. Ведь Влад будет жить!

— Денис… он твой сын, — сжимает мою руку.

— Конечно, мой Владик. Я его люблю, как родного. Он же частичка тебя! — не удержалась, поцеловала его в обе щеки. — И с ним все хорошо, он сейчас с няней, я каждый день его навещаю. Звоню им. И очень сильно его люблю.

— Ты не поняла… — буквально впивается в меня взглядом, сильнее сжимает руку. — Илона, ты его родила. Он твой биологический сын.

Глава 60

— Как? Я… Дениска… — его слова кажутся какой-то фантастикой, и совсем не похожи на правду. Мозг отказывается анализировать информацию. Закрываю и открываю рот, в сознании вспышками молний бьется правда, а сказать что-то связное, осмысленное не получается.

— Как ты узнал, я ведь тебе еще не успел рассказать, что нарыл, — в палату в маске и белом халате входит Сергей Иванович, — И да… с пробуждением.

— Почувствовал. Прозрел. Светка — бездушное чудовище, она просто не могла родить такого малыша, — смотрит на меня с дикой нежностью, мне кажется, сердце не выдержит этого счастья, оно разорвется, здесь, сейчас, сию минуту. — Дениска дитя любви… прости мась… что так долго не видел очевидного… Он светится добротой, у него твоя улыбка…

Дальше я не услышала, погрузилась в темноту. Новость настолько ошеломляющая, что я не справилась с эмоциями. Вместо хоть какой-то реакции просто грохнулась в обморок.

Очнулась на кровати в палате Влада. Медсестра, врач рядом. Задают какие-то вопросы. А я ничего не слышу, только теперь до меня доходит, что сын, которого я оплакивала все эти годы… жив… И я уже его безумно люблю. Полюбила с первой секунды, как увидела. Подсознательно чувствовала — родной, единственный, мой свет. Не могла объяснить этой привязанности, втайне завидовала Светлане, ее счастью, размером с вселенную. И сейчас… нет… до сих пор не могу поверить в чудо. Дениска мой сын. Моя материнская любовь пульсирует в сердце, бежит по крови, переполняет меня. Весь мир — это улыбка моего малыша. Хочется немедленно мчаться к нему, обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. Еще не верю, еще в голове куча мыслей, и нет полного осознания. Это принять непросто, что горе, которое убивало каждый день… оно исчезло его больше нет.

— Масенька, прости, что так сразу. Но я должен был сказать… должен загладить свою вину, — сбоку раздается голос Влада, его не видно из-за медсестры и врача.

— Илона Марковна, я бы рекомендовал капельницу прокапать. Вы истощены морально и физически, — бубнит врач.

— Мне надо к сыну… — я действительно это сказала… Сын… сколько магии в одном этом слове, сколько любви в трех буквах. У моего сердца выросли крылья и я готова лететь сквозь преграды к малышу.

— Оставьте нас, — раздается голос Сергея Ивановича. — Лучшее лекарство для нее сейчас находится за пределами клиники.

Врач кивает и без пререканий выходит.

— А… это точно? — я боюсь, что мое счастье, лишь только появившись, исчезнет. Вдруг это мираж… вдруг Влад просто так подумал… он же после комы… а реальность снова больно ударит меня. Отберет моего сыночка… снова… я больше этого не вынесу…

— Не знаю, как Влад умудрился учуять, но он попал в точку, — Сергей Иванович встает со стула и становится между нами. — Вначале я натолкнулся на инфу у Глеба. Там данные о неоднократном прерывании беременности, заключение врачей о бесплодии, а позже, когда она к нам в больничку угодила, то врачи подтвердили, пустоцвет Светлана.

— Но… откуда уверенность, что Дениска… мой… наш… — сердцем уже знаю, но страх все еще не отпустил.

— Тут никаких тестов не надо, ответ тут, — Влад кладет руку себе на грудь.

— Полагаю, Илона Марковна, вы стали жертвой многоходовой аферы, в которой был напрямую замешан ваш друг детства Алексей.

Я могла долго слушать о прошлом, о том, как тот, кого я считала братом, отобрал у меня все. Но это прошлое. Там осталась моя боль. И я не хочу тянуть ее в настоящее. Я простила Лешу, без раздумий, сразу. Его аферы не принесли ему счастья. И в итоге он сам проложил себе дорогу на тот свет. И не мне его судить. Я могу только простить, вынести уроки из прошлого и оставить там страдания.

У меня есть сын! Живой. Любимый! Я обрела так много, что во мне не осталось места для негатива. Побежала в отель. Дениска мой мальчик… кажется, что вот сейчас увижу его другими глазами. Все заиграет по-новому.

Влетаю в номер и поднимаю малыша на руки. Кружу с ним по комнате.

— Привет, ненаглядный мой! — расцеловываю пухлые щечки.

Материнское сердце выпрыгивает из груди. Вот он моя плоть и кровь, со мной. И больше никто нас не разлучит.

— Как я смогла выдержать столько лет без тебя, — обнимаю его и слезы градом. Сажусь на пол, иначе от эмоций, кажется, снова упаду в обморок. Он столько раз мне снился, сколько раз я представляла, что он рядом… Говорят, чудес не бывает… Как же нет? Если вот оно волшебство, произошло на моих глазах. Сыночек… мой…

— Ты же тут. И больше не уйдешь, — смотрит на меня серьезно так, словно чувствует, случилось нечто важное, что изменит все.

— Никогда, Дениска, слышишь меня, я всегда буду рядом, — расцеловываю ручки, каждый крохотный пальчик. — Я твоя мама… — может, не надо было говорить. Он маленький. Для него Светлана была матерью с рождения. Но слова вырвались помимо воли, мне было жизненно необходимо их произнести.

— Я ждал тебя, — проводит ручкой по моей щеке. — Не оставляй меня…

— Никогда, сыночек, никогда, — его лицо расплывается перед глазами, слезы затуманивают взгляд. Он, наверное, еще не понял, не осознал, моих слов. Но наша связь, она есть, и малыш ее чувствует.

А за ней он не скучает. За все время, что мы вместе он ни разу не вспомнил о Светлане. Она и не стремилась стать матерью, просто использовала моего сына в своих гнусных целях.

Мой малыш, сколько лет он был лишен материнской любви.

— Мы все наверстаем, Дениска. Обещаю! Ты у меня будешь самым счастливым мальчиком.

— И папа… я скучаю, — склоняет головку набок, — Не плач, я с тобой…

Чувствую эту связь на глубинном уровне. Матери и сына. То о чем я боялась подумать, не могла поверить, но всегда ощущала. Теперь нет больше преград, огромная гора из боли свалилась с плеч. Я оплакивала того, кто был жив. Я новь обрела своего сына.

— Мы сейчас к папе поедем. Он у нас немного приболел и мы его навестим, — поддаюсь очередному импульсивному порыву. Я хочу видеть их вместе сейчас, немедленно. Влад, он ведь скучает, ему нужны положительные эмоции, чтобы скорее встать на ноги. И Дениска хочет к папе.

Надо было видеть лицо Влада, когда мы вошли к нему в плату. Будто засиял изнутри. Ничего не говорит, только смотрит на нас и глаза блестят. И у меня ощущение, что вот она семья, вот она мечта сбылась, только руку протяни. Но ведь… все не так просто… но о грустном сейчас вообще не хочется думать. Как и о Марке, которому придется сказать правду. Скрывать такое уже не получится. Но это позже. Не сейчас. Пусть сперва поправится. А дальше…боюсь загадывать в будущее. Сейчас, сегодня мне слишком хорошо.