Запрещенные письма (ЛП) - Пир Элин - Страница 11

— На Родине Уилма могла бы жить так, как хочет. Она могла бы жить в любой точке мира и получить образование. Не было бы мужчин, указывающих ей, что делать.

— И не было бы мужа?

— О нет.

— Ты говоришь это так, как будто сама мысль о муже оскорбительна для тебя.

— Но это так.

— И почему? Разве мужчины и женщины на Родине не влюбляются?

— Это редкость.

Уилма подобрала под себя ноги.

— А как же тогда дети?

— А что с ними?

Я смотрела на нее, но заговорил Тайтон.

— Очевидно, вам нужно размножаться, чтобы поддерживать популяцию.

Слово «размножаться» я встречала только в старых книгах.

— Если под размножением вы подразумеваете репродукцию, то да, но для этого у нас есть семейные единицы.

— Ага, я понимаю. Мужчины и женщины живут вместе и заводят детей — но просто не женятся, не так ли?

Уилма перевела взгляд с него на меня, когда я ответила:

— Иногда в семье есть отец, но это редко. На каждые двадцать женщин у нас только один мужчина. Многие предпочитают жить вместе в группах.

Тайтон поднял руку.

— Притормози-ка, пикси. Ты хочешь сказать, что мужчины на Родине могли бы жить с несколькими женщинами и заниматься сексом со всеми, но они предпочитают этого не делать?

— Секс? Кто сказал что-нибудь о сексе?

Тайтон обвиняюще посмотрел на меня, махнув рукой.

— Значит, это правда, что вы кастрируете мужчин.

— Нет же, — пробормотала я. — Это нелепо.

— Если ты говоришь, что каждый мужчина по ту сторону границы имеет доступ к двадцати женщинам, но не делает своей ни одну из них, то я должен подвергнуть сомнению их мужественность. Что, черт возьми, вы сделали с ними?

— Мы? — моя рука метнулась к груди. — Я ничего не делала. Мой отец и брат были нежными и добрыми людьми, которые никогда бы не обращались с женщиной так, как ты обращался со мной, — мой голос дрожал от эмоций. — То, что мы, жители Родины, не участвуем в диких оргиях, не означает, что с нами что-то не так.

Тайтон фыркнул и закатил глаза.

— Целая гребаная страна лесбиянок.

— Эй, эй, мы можем немного успокоиться? — Уилма повернулась к Тайтону. — Я знаю, что это расстраивает тебя, но Девина не враг.

Скрестив руки на груди, он выглядел так, будто вовсе не был согласен.

— Она наша гостья, Тайтон. — Уилма бросила на него умоляющий взгляд, но было ясно, что ее слова мало что значат, потому что он продолжил:

— Она не гостья, если пришла похитить тебя, — он отодвинул стул и, поднявшись, начал расхаживать по полу перед диваном. — Все знают, что если мы пересечем границу и приведем кого-то из женщин Родины сюда, мы заплатим за это жизнью. Похищение должно быть незаконным с обеих сторон.

Я подвинулась на край дивана.

— Я не собиралась похищать Уилму.

— Нет? Тогда как ты планировала увести ее в эту лесбо-страну? Неужели ты думала, что она пойдет туда добровольно, зная, что там у нее никогда не будет полноценной жизни?

Я задохнулась от негодования.

— Возьми свои слова обратно. У нас на Родине отличная жизнь.

— По-моему, не похоже. Я предсказываю, что в течение года моя сестра родит ребенка. Что может быть более удовлетворяющим понятие «полноценная жизнь», чем это? Человечество было почти уничтожено, и каждая жизнь драгоценна.

— У нее могут быть дети и на Родине. Как ты думаешь, откуда вы, Северяне, получаете своих мальчиков каждый год? У нас есть дети. — Со слезами гнева на глазах я положила руку на грудь. — Я планирую завести ребенка и создать собственную семью.

— Как? — Тайтон остановился и уставился на меня. — Как ты собираешься завести ребенка, если не собираешься выходить замуж?

Я выложила на стол свою козырную карту.

— Для этого и существуют клиники оплодотворения.

Тайтон выглядел так, будто я ударила его битой по лбу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл его и с трудом сглотнул.

— Именно так была зачата я и все остальные, кого я знаю.

— Ты была сделала в клинике? — в голосе Уилмы звучала жалость.

— Да. Мы все были «сделаны» в клинике. Включая Северян.

— Только не мы с Тайтоном. Мы родились здесь и стали плодом любви наших родителей.

Я пригладила волосы, не зная, что на это ответить.

Снова усевшись, Тайтон пристально посмотрел на меня.

— Расскажи нам о мальчиках, которых вы присылаете сюда. Как они появляются?

Сделав глубокий вдох, я успокоилась и заговорила деловым тоном.

— Все, что я знаю, это то, что женщины, которые носят таких мальчиков, называются миродержцами.

— Значит, мальчики растут внутри женщин?

Я нахмурилась.

— Ну конечно да.

— Откуда я, черт подери, мог бы это знать? — руки Тайтона взметнулись в воздух. — Может быть, вы разработали для них что-то вроде кокона или что-то в этом роде.

Я проигнорировала это замечание.

— Миродержцы рожают мальчиков, но не всегда воспитывают их. Нужен кто-то особенный, чтобы вложить всю свою любовь в ребенка, зная, что, когда ему исполнится три года, его отправят жить в Северные земли.

— Почему их так называют? — спросила Уилма.

— Потому что снабжение Северных земель мальчиками является частью мирного договора между нашими странами. До этого Северяне похищали женщин с нашей стороны границы, чтобы заставлять их рожать им детей.

Брат и сестра обменялись встревоженными взглядами.

— Ты знал об этом? — спросила Уилма брата.

Тайтон застонал.

— Нет, но тогда были другие времена. Может быть, мужчины искали любви и оттого и поступали неправильно.

— Они крали женщин. Вот почему у нас есть стена, чтобы защитить нас.

— Ха! Эта стена — просто пшик. Ты действительно думаешь, что это удержит нас, если мы захотим прийти к вам? Я мог бы взобраться на эту стену за тридцать секунд, если бы захотел. Если бы не мирный договор и смертная казнь за его нарушение, я бы уже это сделал.

Юное лицо Уилмы просияло.

— Я хочу посмотреть, что на другой стороне.

— Тогда пойдем со мной, Уилма. Я уверена, что если бы ты пошла со мной на Родину и испытала свободу, ты бы поняла, что многое упустила.

Уилма снова сжала мою руку.

— У вас бывают большие вечеринки и танцы?

— Да. Летом здесь проходят фестивали, и все радуются и поздравляют друг друга.

— Может, я могла бы просто уйти на несколько дней. — Уилма посмотрела на Тайтона, который провел рукой по волосам.

— Ты никуда не пойдешь. Не тогда, когда до турнира осталось всего ничего. Это безумие.

— Да, ты прав. — Она снова повернулась ко мне. — Как бы мне ни было любопытно увидеть Родину, сейчас не самое подходящее время.

Я открыла рот, чтобы сказать ей, что любое время до турнира — самое подходящее время, но Тайтон задал мне вопрос первым.

— Возвращаясь к миродержцам. Почему они посылают к нам только мальчиков?

— Чтобы вас не стало слишком много.

— Ты серьезно?

— Да. Вы представляете угрозу, и мы не хотим, чтобы вас стало больше, чем десять миллионов. Все это знают.

Он наклонился вперед и сузил глаза, глядя на меня с угрозой.

— Позволь мне уточнить. Вы хотите сказать, что клиники могут контролировать, оплодотворяют ли они мать мальчиком или девочкой?

— Совершенно верно.

— Тогда почему, черт возьми, у вас все еще по двадцать женщин на каждого мужчину? Если вы все созданы в клиниках, потребуется только одно поколение, чтобы выровнять цифры.

Зная, что ему не понравится мой ответ, я засунула руки под бедра и попыталась говорить небрежно.

— Именно мужская агрессия и жажда власти привели к Токсичной войне. Все это однажды должно было прекратиться, и после гибели восьмидесяти пяти процентов населения мира на двадцать шесть женщин приходился только один мужчина. Вполне естественно, что женщины активизировались и сформировали новую политику, основанную на возвращении планеты к жизни.

— Ты не отвечаешь на мой вопрос.

— Причина, по которой мы не сравняли число мужчин и женщин, заключается в том, что совет опасается повторения прошлого. Для всех будет безопаснее, если женщины по-прежнему будут превосходить их числом.