Заклятые враги (ЛП) - Стерлинг Джен - Страница 29

— Джеймс, — попыталась я сказать ему в плечо, — ты меня задушишь.

— Черт. Прости, — сказал он, прежде чем опуститься и положить голову мне на живот. Мои пальцы переместились к его голове и играли с прядями его волос, в то время как мое сердце билось как сумасшедшее в груди. — Я имел в виду то, что сказал. Это не было просто каким-то страстным заявлением, сделанным сгоряча.

— Знаю, что это так, — я усмехнулась про себя, втайне любя те частички альфа-самца, которыми он обладал, когда дело касалось меня.

Это не должно меня возбуждать, но это так.

Он поднял голову.

— Ну так что?

— Ты о чем?

— С этого момента только я?

Его голова опустилась обратно, и я охнула, прежде чем смогла ответить.

— Да, Джеймс. Никого, кроме тебя.

— Хорошо. Потому что у меня есть планы на нас, — сказал он, прижимаясь к моему животу.

Я хихикнула, потерявшись в том, как его голова покачивается от моего смеха.

— Планы, да? Какие планы?

Он поднялся и посмотрел на меня.

— Расскажу тебе позже. Сначала хочу тебе кое-что показать.

— Я уже видела это, если это то, что ты хочешь показать, — я наклонила голову к его стояку.

— Я не об этом говорю, маленькая распутница, — он поцеловал меня в щеку и вытащил из постели. — Пойдем. Одевайся. А потом я отведу тебя поесть.

Обещания поесть после всех сожженных нами калорий было более чем достаточно, чтобы я согласилась.

— Я люблю еду.

— Я люблю… — начал говорить он, прежде чем мое тело полностью замерло, — еду, также, как и ты.

Закончил он со смехом, и я не была уверена, почувствовала ли я облегчение или разочарование. Я знала, что это было слишком быстро для признаний в любви, но наша история не была типичной, поэтому те же правила, казалось, не применялись.

Мы вышли из моего дома рука об руку, казалось, не заботясь ни о чем на свете. Джеймс не прятался и не пробирался сквозь виноградники, чтобы избежать моего отца и вероятной смерти, если его поймают. Мы были на виду, наши цветущие отношения были выставлены на всеобщее обозрение. Когда мы обогнули главный дом, мы оба остановились на середине шага при виде наших родителей, разговаривающих и смеющихся у границы участка.

— Привыкнем ли мы когда-нибудь видеть это? — спросила я, гадая, когда этот образ перестанет вызывать у меня шок.

— Очень на это надеюсь, — сказал в ответ Джеймс. — Но я бы солгал, если бы не признался тебе, что моим первым побуждением было убежать и спрятаться. — Я рассмеялась, потому что моим первым инстинктом при виде них было пригнуться и медленно отступить. Некоторые привычки будет трудно искоренить. Не могла дождаться, когда они уйдут в прошлое, станут чем-то, на что мы оглядываемся и о чем придется лишь вспоминать. — Думаешь, они уйдут на пенсию раньше, теперь, когда мы вместе? — спросил Джеймс, когда мы снова начали идти по направлению к нашим семьям.

Я внутренне улыбнулась тому, как уверенно он говорил о нас. Он заставил меня почувствовать, что, хотя мы только начали, конца этому не будет.

— Наверное, нет, — я крепче сжала его руку, когда мы приблизились.

Все четверо сразу повернулись к нам лицом, все улыбались, даже мой отец.

— Доброе утро, — поприветствовала мама, прежде чем обнять каждого из нас.

Затем последовали объятия каждого из присутствующих, и хотя это было чертовски странно, это было также удивительно.

— Куда вы двое направляетесь? — спросила мама Джеймса.

Я пожала плечами, потому что понятия не имела.

— Я собираюсь показать ей сарай, — он ударил ногой по грязи на земле, и крошечные камни рассыпались.

— О, — его мама сцепила руки вместе в радости, — она ведь не знает, правда?

Мои глаза прищурились, когда я задалась вопросом, какая мама может так радоваться боксерской установке.

— Что именно находится в этом сарае? Полноразмерный боксерский ринг? У вас есть тайный боксерский клуб, в который меня посвящают? В смысле, я слышала, что это хорошая тренировка, так что…

— Что? — миссис Руссо рассмеялась, но на ее лице отразилось замешательство. — Бокс?

Однажды я спросила Джеймса, что находится в сарае, и он сказал мне, что занимается там боксом. Я запомнила этот ответ ясно как день, хотя он выглядел странно, когда признался мне в этом. Он сказал, что занимался боксом в ночь пожара. Я знала, что не ослышалась, но теперь сомневалась во всем.

Внезапно я заволновалась.

— Подожди! Это лошадь? Мой папа никогда не покупал мне лошадь, хотя я просила ее каждый год на Рождество. Каждый год она была на первом месте в моем списке. Просьба номер один. У нас есть участок для этого и все такое, — я махнула рукой в сторону нашей земли. — Но ты видишь там лошадь? Нет. Никакой лошади. Санта ненавидит меня.

Мой отец скрестил руки и сдержал ехидную ухмылку.

— У нас есть земля для выращивания винограда, а не для выращивания лошадей. Ты хоть представляешь, как дорого и как много работы с лошадью? Я всегда говорил тебе, что когда ты станешь старше, если захочешь, то сможешь купить ее сама, — он посмотрел на Джеймса и положил сильную руку ему на плечо. — Желание приобрести лошадь теперь перешло к тебе. Удачи.

Джеймс бросил на отца сокрушенный взгляд, а затем посмотрел на меня.

— Мы обсудим лошадь позже.

Я топнула ногой, изображая истерику.

— Значит, в сарае нет лошади?

Все засмеялись, явно забавляясь нашими выходками, и я на секунду закрыла глаза, чтобы утопить свои чувства в новых для меня звуках и ощущениях. Даже внешний воздух изменился после окончания нашей войны. Или, может быть, это наша коллективная новая энергия изменила все. Что бы это ни было, это было ощутимо. И так прекрасно.

— Я собираюсь показать ей, а потом отвезти на завтрак. Не хотите ли вы все присоединиться к нам? — вежливо спросил Джеймс.

Я молилась, чтобы наши родители сказали "нет". Не то чтобы я не хотела, чтобы они были рядом, просто хотела побыть с ним наедине.

— Нет, идите вдвоем. Мы поужинаем в городе на этой неделе, — предложил мистер Руссо, и все согласились.

О том, что две наши семьи разделили трапезу на публике, будут говорить в городе несколько недель, если не лет. Мне было приятно думать, что город наконец-то сможет сказать что-то позитивное, вместо того чтобы избегать густых темных туч, которые, казалось, нависали над нами на каждом шагу.

Переплетя свою руку с рукой Джеймса, мы зашагали к сараю. Он открыл дверь и провел меня внутрь, а я оглядела наполненное светом помещение. Здесь не было ни боксерского ринга, ни боксерских мешков.

Сбитая с толку, я повернулась к нему лицом.

— Если ты не занимаешься здесь боксом, то чем же ты занимаешься на самом деле?

— Прости, что соврал тебе за ужином, когда ты спросила. Я просто… — он быстро пошел, и я последовала прямо за ним, направляясь к самому светлому месту в сарае. В этот момент я увидела различные мольберты, холсты и краски. — Не многие знают, что я этим занимаюсь, и я не был готов рассказать тебе.

Здесь было так много картин — пейзажи, виноград, натюрморты, предметы. Все они выполнены красиво и причудливо. Каждая из них словно искрилась.

— Ты нарисовал все это? — спросила я в благоговении.

Понятия не имела, что Джеймс Руссо умеет рисовать.

— Да. Это глупо?

Он прикусил нижнюю губу, и мне захотелось заключить его в объятия и сказать ему, что последнее, о чем я думала это глупость.

Как он мог сомневаться в том, насколько он удивительно талантлив?

— Глупо? Это прекрасно. Они должны быть этикетками на каждой бутылке вина, которую ты продаешь, — сказала я, прежде чем наклониться ближе, любуясь тем, как они переливаются, как блеск ловит твой взгляд, когда ты отходишь от них, и притягивает тебя обратно. — Они волшебные, Джеймс, — я повернулась, чтобы посмотреть на него, мои руки обхватили его лицо. — Серьезно. Волшебные. И притягивают взгляд. Как ты добиваешься такого мерцания?

— Это техника, которой я всегда отдавал предпочтение. Я продолжал заниматься этим, пока не освоил ее. Они тебе действительно нравятся?