Николай Кровавый. Трилогия (СИ) - Аббакумов Игорь Николаевич - Страница 146

Дзержинский начал с того, что завел картотеку на всех поданных микадо, которые легально пребывали на территории нашего Дальнего Востока. Но были и те, кто маскировался под корейцев или китайцев, резонно полагая, что отличить их от японцев мало кто из европейцев сумеет. В моём времени такой подход себя оправдал. Разоблачить таких хитрецов с помощью тех же китайцев было нетрудно. Но так как сами китайцы не испытывали желания сотрудничать с русской полицией, японские агенты чувствовали себя достаточно вольготно. Но здесь у них такое не прошло. Особенность подхода Дзержинского к делу была в том, что он делал ставку на сотрудничество с простым народом. Поэтому, для выявления тайных агентов, он привлёк албазинских христиан, с которыми успел хорошо поработать ещё до процесса вербовки. Именно албазинцы стали первыми оперативными работниками Приамурского особого сыскного бюро. Благодаря им, было выявлено немало японцев, скрывавших своё происхождение. Помимо албазинцев, Дзержинскому начала помогать "Красная стража" председателя Ли, с которой он тоже установил сотрудничество. Благодаря такому подходу, большая часть японской агентуры стала нам известна. Правда, хватать и сажать этих явных шпионов мы не спешили. В первую очередь потому, что здесь пока что так не принято. Арест поданных микадо в мирное время, без достаточных доказательств их подрывной деятельности, мог вызвать международный скандал. Поэтому, я дал задание Зубатову подготовить операцию "Артель", сигналом к началу которой будет начало войны между японцами и нами. А заодно определить места, где мы во время войны будем держать арестованных. Пока же, службу Дзержинского мы усилили специалистами из "сливного бачка", чтобы "кормить" супостатов качественной "дезой".

Шпионаж конечно важен, но не менее важным делом я считал подготовку тыла к войне. Я не спешил отдавать команду на массовую переброску войск на Дальний Восток. Она конечно потихоньку производилась, но в основном в форме переброски маршевых команд, которые шли на формирование новых частей. Зато создание складов с запасами военного имущества шло полным ходом. Те же самые боеприпасы в огромном количестве везли в срочно создаваемые в Приморье и Приамурье склады. Параллельно создавались госпитали и лазареты, накапливались запасы медикаментов и перевязочного материала. В общем, везли всё, что невозможно было производить на месте, резонно полагая, что лучше всё подготовить заранее, чем спешно завозить с началом войны.

Но не только нужное имущество везлось в те края. Военно-топографическая служба тоже была брошена на подробное изучение этого театра военных действий. Кроме топографов, для ознакомления с местными условиями начали прибывать выпускники АГШ, Московской академии и штабные офицеры намеченных к переброске частей.

Точно так же туда начали следовать подчинённые полковника Кованько: воздухоплавательные отряды, чьё хозяйство было весьма сложным и громоздким. Переброске подлежали аэростатные команды и экипажи дирижаблей. Последних было целых четыре штуки и они носили свои названия: "Илья Муромец", "Святогор", "Алёша Попович" и "Добрыня Никитич". Но не только они определяли лицо наших ВВС. Почтовые самолёты "РосБельАвиа" тоже начали обживать только что созданные аэродромы. В мирное время они не подчинялись Кованько, но в военное время я решил их использовать в качестве самолётов разведки и связи. Подвешивать на них бомбы я не спешил: незачем преждевременно раскрывать их настоящие возможности. Бомбить будут дирижабли и только дирижабли! Кстати, аэропланы теперь были не только у нас. Американцы вот-вот испытают свой первый аэроплан. Весьма близок к этому и бразилец Сент-Дюмон. А перуанский изобретатель Паулет уже построил свой самолёт, причем оснастил его аж реактивным двигателем и готовился конструировать для голландцев реактивную "летающую торпеду". Все эти новости меня не очень беспокоили. Этим ребятам пока что далеко до нашего Потапова, который значительно превосходит их нужными знаниями.

Пока шла вся эта возня, обстановка на Дальнем Востоке в очередной раз изменилась. Японцы продолжали усиливать свою сухопутную группировку в Китае. В этом году они наконец то подавили партизанское движение на Тайване и додавливали филиппинских партизан на Лусоне. Это позволило им более плотно заняться делами на материковом Китае. А войск у них уже было там немало. В Чжили они держали целый армейский корпус, который сумел покончить с ихэтуанями в окрестностях Бейпина. Кроме того, они могли рассчитывать на помощь войск марионеточного правителя Южной Цин. Войска эти даже второсортными трудно было назвать, но численность в полторы сотни тысяч — это серьёзно. Правда, пока что эта сила, совместно с контингентами европейских армий готовилась воевать с войсками Не Шичена. В Маньчжурии же, против НОАК, численность которой достигла ста тысяч человек, действовала японская группировка равной численности. Большинство японских вояк несло гарнизонную службу вдоль линии ЮМЖД и строящейся дороги из Бейпина в Харбин. Полевых войск пока что было мало, но подкрепления всё таки прибывали и к концу 1903 года следовало ожидать, что численность Квантунской армии достигнет двухсот пятидесяти тысяч человек. Именно к этому сроку и мы собирались выставить свою группировку равной численности.

Это мы так планировали, а в действительности, планы пришлось менять. Всё началось с сообщения, которое поступило из штаба председателя Ли. У того за эти годы в составе "Красной стражи" сформировалась довольно неплохая разведка. Именно она, через своих агентов в самой Японии добыла важные сведения о дальнейших планах Японии. Там как всегда, после длительной склоки между флотской и армейской фракциями, победила одна из них: а именно армейская. Лидеры этой фракции считали, что не смотря на блестящую победу над настоящей европейской страной — Испанией, воевать с Россией японцам пока что не под силу. Сперва требуется усилить свои позиции на Азиатском материке. Для этого, следует завоевать Корейский полуостров, а потом уже думать о войне с Россией. Флотская же фракция считала наоборот: война с Кореей автоматически приведёт к войне с нами, поэтому терять Японии особо нечего, а воспользоваться слабостью Российской Империи на Дальнем Востоке, следует как можно быстрей. Армейцы, связанные по рукам и ногам войной в Китае, пускаться на такую авантюру опасались. В итоге, всё решило обещание англичан, которое они довели до японцев. Англичане уверяли, что сумеют создать нам такие проблемы, что мы не решимся вмешаться в эту войну.

Что это за проблемы, мы узнали от лидера ЛДПР Жирикова. Создание этой партии дало эффект, совсем не тот, который мы ожидали. По крылышко Жирикова сбежались все те, кто хотел радикальных перемен и при этом презирал свой собственный народ. Естественно, что нашлись и те, кто это хотел использовать в своих целях. Сперва Жириков докладывал нам про эмиссаров, засланных великим князем Владимиром Александровичем. Потом пошли сообщения про французских эмиссаров. И вот, наконец, к нему пришли посланцы Альбиона. Что планировали эти ребята? Как всегда — Смуту! Где именно? Для затравке британцы собирались разжечь пожар на территории бывшего Кокандского ханства, а дальше по всему Туркестану. Моя реакция была простой: я назначил наместником Туркестана генерала Куропаткина, прекрасно знакомого с местными условиями. Второй мерой было поголовное вооружение русских переселенцев. Более того, я приказал Куропаткину обучить обращению с огнестрельным оружием всех русских переселенцев, не делая исключения даже для женщин и несовершеннолетних детей обоего пола. Отныне, каждая русская семья в тех краях обеспечивалась спортивным карабином на каждого боеспособного члена семьи. Более того, я потребовал от Иосифа Джугашвили посылки опытных агитаторов для организации отрядов самообороны. Не остались в стороне и еврейские национал-социалисты. Для организации защиты жизни и имущества бухарских евреев, Маня Вильбушевич послала в те края своих агитаторов. Начни местные бунт — легкой расправы не выйдет. Кроме того, в Туркестане сосредотачивались части Отдельного корпуса внутренней стражи и пребывали в повышенной готовности военные гарнизоны и семиреченские казаки. Скажу сразу: местные смутьяны идиотами не были и планируемый англичанами бунт так и не состоялся. Но это стало ясно позже. А пока что обстановка в Туркестане была тревожной. Вторым направлением англов был революционный террор. Тут у них тоже всё вышло криво и косо. Сперва была серия удачных террористических актов. В Одессе от рук террористов погиб "Семь пудов августейшего мяса", в Киеве — Ник-Ник Младший, а в Варшаве — "Сандро". Меня такой падёж среди Романовых в общем то устраивал, но ведь всему есть пределы! Кончилось это тем, что я "заказал" самого Владимира Александровича. Не просто так "заказал", а с согласия правящей семьи. Ну раз такое трогательное единодушее, то извольте бриться! К концу года, дядюшка насмерть отравился некачественными устрицами в парижском ресторане. Жаль, что не все его делишки удалось выявить. Скорее всего, мы потеряли в деньгах, украденных им у России. Но ведь и оставлять его живым было опасно! Я и не оставил. На что маменька отреагировала весьма оригинально: