Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 247

15 июня 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара» — Солнечная система — галактика Вендана

— Tzatatzqa!

Едва вслед за оглушительно громкой командой из передатчика послышался вой сирены, Гедимин вскочил на ноги, на ходу сворачивая матрас и заталкивая в нишу между слоями обшивки; когда загудел и залязгал весь корабль, сармат уже сидел в герметизированном отсеке, в кресле перед щитом управления, и проверял готовность реакторов к запуску. Последнюю проверку он сделал вчера, перед сном, и за два ночных часа ничего не изменилось. Он сцепил пальцы рук и до хруста растянул их. Кровь стучала в ушах — нарастающее волнение, как всегда, ускорило пульс и слегка замутнило рассудок.

— Dekuterqen… dekuterqu… — продолжал размеренно отсчитывать передатчик. Внутренний отсчёт начался с пятидесяти; судя по звукам, долетавшим снаружи до того, как Гедимин закрыл гермозатворы, большая часть команды поднялась ещё быстрее, чем он, и была на местах на счёт «сорок».

— Du… un… Tzatatzqaatta’anu! — механический голос сменился живым — коммутатор переключился на Стивена. Должно быть, он уже был в капитанской рубке, — Гедимин знал, где она, но внутрь пока проникнуть не удалось, хотя некоторое любопытство его донимало.

— Atzateru! — послышалось в наушниках, и сармат удивлённо мигнул — «А первые два кода? Прослушал? Но когда?!»

— Saterke, — отозвался Гедимин. — Zaatikkaattahanu!

— Tza, — голос Стивена прозвучал непривычно радостно. — Dekududenunu!

— Tza, — кивнул Гедимин, щёлкнув переключателем. Механический голос послушно начал отсчёт с двадцати. На цифре «пять» Гедимин поднял управляющие стержни и оповестил пилотов «лучевого крыла». Они ответили в ту же секунду, и сармат слышал, как их голоса звенят от радостного возбуждения. Он озадаченно сощурился — «И чего тут хорошего?»

Корабль мягко дрогнул, сдвигаясь с места на «лучевых крыльях». Это почувствовал даже не Гедимин — усовершенствованные демпферы погасили толчок; такие же, вроде бы, стояли под реакторами, но они узнали о старте первыми — и выдали на мониторы синхронный выброс нейтронов. Разбираться, откуда взялась такая чувствительность, было уже некогда — пока сармат гасил вспышку, «Феникс» уже взлетел. Корабль снова встряхнуло, уже сильнее, — три километра он прошёл за считанные секунды, и оба антиграва пришли в действие, отталкивая крейсер от планеты и устанавливая внутри свою гравитацию. От моментальной потери веса и следующего за ней «падения» и неприятного давления на все кости никакие демпферы не спасали, и на эти секунды Гедимин убирал руки с пульта. Реакторы выдали ещё порцию нейтронов, но омикрон-излучение было в норме — ни одна установка не вышла из критического состояния.

— Atzateru! — гаркнул в наушниках Стивен. — Tzajasuqenadenuna!

Над запястьем сармата вспыхнула, разворачиваясь, трёхмерная голограмма Солнечной системы. Среди замерших на секунду небесных тел горела одна ярко-красная точка — прямо над северным полюсом Луны. Рядом с ней высветились мгновенно посчитанные координаты «лучевого кода».

Прыжок был двойным — едва корабль вышел в галактику Вендана, ему тут же пришлось её покинуть. Гедимин бросил за корму «закрывающее» излучение и хотел изучить голограмму повнимательнее, но она уже погасла вместе с координатами. Связь отключилась. Корабль летел где-то рядом с Луной, плавно маневрируя, из отсека управления доносились отрывистые реплики на сарматском — переговоры пилотов «лучевого крыла», но из их обкусанных фраз на каком-то невнятном жаргоне Гедимин не понимал ни слова. «Они летают дольше, чем я существую,» — напомнил он себе. Влезать сейчас с вопросами было бы беспредельно неуместно, и сармат сидел молча, стараясь уловить хоть обрывок информации.

— Atzateru! — ожила через пару минут капитанская рубка, а с ней и голографическая карта. — Tzajasqa!

В этот раз на изучение карты Гедимину не дали и пяти секунд; он дочитывал координаты на ходу, одной рукой поднимая стержни. Сразу после выхода обратно в Солнечную систему корабль дрогнул, а из рубки пилотов донеслись отрывистые возгласы. Правый реактор «плюнул» нейтронами — что-то встряхнуло его прицельно. «Ракета?!» — Гедимин вскинулся, но вспомнил, что всё уже произошло, а он в любом случае не прикрыл бы установку собственным телом.

— Tzajasqa! — рявкнул Стивен. Бросив взгляд на вспыхнувшую карту и едва успев считать код, Гедимин в пятый раз прожёг пространство. После шестого Прожига он сбросил управляющие стержни, надеясь хоть немного стабилизировать реактор. Излучение пульсировало, увеличивая амплитуду. «Не хватало ещё надкритики,» — с замирающим сердцем подумал Гедимин, отстёгиваясь от кресла. «Держись!»

Из отсека управления донёсся торжествующий вопль двух глоток. «Феникс» плавно разворачивался, реактор продолжал пульсировать, но амплитуда уменьшалась. Гедимин облегчённо вздохнул.

— Что там? — спросил он в коммутатор, но его не расслышали — Сайджин и Йенью взахлёб что-то обсуждали на своём обычном жаргоне. Стивен молчал. «Феникс» летел, но куда, и что происходило в это время вокруг, Гедимин не знал. Он щёлкнул по передатчику, надеясь, что из шести кодов зажгутся хотя бы два, но реакторный отсек по-прежнему словно висел в вакууме, отрезанный от всего корабля. «А ведь связь есть,» — сармат вспомнил мгновенно включающуюся карту. «Со штурманами. С резервной энергетикой. Какого астероида?!»

Они ушли в Вендану снова — через полчаса, медленно, на счёт «двадцать». Координат у Гедимина не было, и корабль, выйдя в чужую галактику, направился дальше сквозь вакуум.

— Час на отдых, — объявил очень довольный Стивен. Коммутатор щёлкнул, и Гедимин остался в тишине.

Сбросив все стержни и оставив реактор остывать, он переключил антигравы на резервную генерацию и поднялся из кресла, расправляя затёкшие плечи. Фактическая нагрузка на них была ничтожно мала, — видимо, от волнения спину свело спазмом, и сармат не сразу это заметил. «Первый полёт,» — он прошёл по отсеку, заглянул в корпус реактора и остался доволен увиденным. «Пока всё нормально.»

— Сайджин, — заговорил он с притихшим отсеком управления. — Что там было? Отсюда ничего не видно.

Из наушников донеслось удивлённое хмыканье.

— Гедимин? Чего не спишь? Командир дал час!

— Спать? — удивился реакторщик. — Но мы только с базы…

— А ты не устал? — удивился в свою очередь Сайджин. — Это в первый раз. Дальше будет труднее. Большое напряжение получается. Надо спать, пока дают.

— Хорошо, — не стал спорить Гедимин, хотя заснуть он сейчас не смог бы. — Так что было-то? Чему вы так радовались?

— Мы взорвали «Кондор» над Атлантисом, — ответил пилот. — Разнесли в осколки!

Гедимин мигнул — и медленно расплылся в улыбке.

— Tzaatesieq! Давно хотелось. Но… он ведь не последний на Земле?

— Вот поэтому у нас только час, — отозвался посерьёзневший Сайджин. — Ещё придётся попрыгать. А пока землянам весело без нас.

Он протяжно зевнул, и Гедимин оборвал связь. Он сел на пол, покосился на нишу, где лежал матрас, и решил, что пока обойдётся. Растянувшись на спине, он положил руки под голову и прикрыл глаза. Волнение понемногу унималось. «Линкен, наверное, обидится. Он сам хотел взорвать тот «Кондор»,» — думал сармат в полудрёме. «А мы, должно быть, не только его уничтожили. Было ещё два боя.

— Надолго мы в рейде? — спросил он в пространство, не слишком надеясь на ответ. Йенью ещё не спал и ответил сразу же:

— Как повезёт, атомщик. У нас воздуха на две недели. А на сколько у Земли хватит космофлота — я не знаю.

Гедимин перевернулся набок. Лежать на полу он привык, скафандр не мешал, — что-то снова заныло под рёбрами, затрудняя дыхание. «Начало хорошее. Если ещё на борту все живы — совсем хорошо,» — думал он. «Может, через две недели я снова займусь реакторами. Откуда, всё-таки, лезут нейтроны?..»