Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 292

13 июня 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Вернулись! — Фьонн, едва сойдя на выгоревшую землю Кагета, скинул шлем и подставил лицо под моросящий дождь. Из-за обычного ветра, не унимающегося над степью, капли летели почти горизонтально.

— Я бы остался тут жить, — сказал пилот, обернувшись к Гедимину. — Эта планета не хуже Земли.

— Лучше, — буркнул Гедимин, выйдя из тени корабля и осмотревшись. После дождей степь, ещё недавно безжизненно-серая, не только зазеленела, но и покрылась яркими пятнами. По ноге сармата, цепляясь за щитки скафандра, ползло что-то бугристое, с красными крапинками на причудливой раковине. Цеплялось оно не ножками — это было скорее похоже на быстро переставляемые присоски.

— Ого! — Фьонн, оторвав животное от скафандра, перевернул его кверху брюхом. Оно немедленно втянулось в раковину, оставив снаружи твёрдый пятнистый панцирь и заткнув все отверстия. Гедимин постучал по одному из пятен — оно чуть-чуть промялось внутрь.

— У нас, кажется, новые бегуны, — Фьонн, оглядевшись, быстро пересчитал на пальцах «улиток», выползших на открытую местность, и ухмыльнулся. — Отнесу это медикам. Они же биологи, пусть расскажут, что за тварь.

Грохот дробилок в ущелье внезапно прервался. Затрещали разряды бластеров. Гедимин, поморщившись, перевёл взгляд на притихший лагерь. Несмотря на регулярное выжигание, местная флора (или фауна) добралась до бараков — по крышам расползлись чёрно-красные пятна, а стены местами потрескались, обнажив распухшие, побелевшие части каркаса.

— М-да, — пробормотал Фьонн, проследив за его взглядом. — Много-много разных тварей. Но мы привыкли бы. Как думаешь? На Земле их тоже много…

— Сейчас там, — Гедимин вспомнил хвостатых животных, круживших над кратером ядерного взрыва, и невольно вздрогнул, — ещё более странные твари, чем тут. Землю после нашей войны придётся заново терраформировать. И… я бы переселился на Кагет. Эа-вируса тут точно нет.

14 августа 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Рука против клешни, — Гедимин обвёл внимательным взглядом притихших солдат и охранников. — Кто?

— Не я, — покачал головой Йоргис, ненадолго оторвавшись от изучения покорёженной «клешни». «Лантерн» был прочной конструкцией — пневмоприводы выдержали, и кабеля не полопались, но обшивка слегка деформировалась.

— Кто? — снова спросил Гедимин. Солдаты переглядывались, подталкивая друг друга. Заскучавший Гедимин предлагал противоборство не в первый раз, четыре экзоскелета в итоге пришлось чинить, ещё кто-то порвал связки, а слухи по кораблю распространялись быстро, — сегодня добровольцев не было. Охранники, пришедшие из лагеря на звук развлечения, тоже переглядывались — но с недоумением. Гедимин, почуяв «добычу», повернулся к ним.

— Ну? Все боятся?

Один из охранников шагнул вперёд, картинно расставив «клешни» трофейного «Маршалла» в стороны.

— Ты против меня, — он посмотрел на правую руку Гедимина с отстёгнутым рукавом скафандра. — Ты без брони.

Гедимин кивнул, намётанным взглядом определяя слабые места в конечностях «Маршалла». Ремонтники в лагере были, но по большей части техобслуживание сводилось к лихорадочной полировке обшивки перед очередным смотром. «Пневмопривод — на свалку,» — предсказал про себя Гедимин исход поединка. «Ладонь бы не оцарапать…»

Над лагерем оглушительно взвыла сирена, и одновременно с ней сверху загрохотало. В небе сверкнул приближающийся «болид» — чей-то корабль входил в атмосферу, не заботясь ни о торможении, ни о предпосадочных манёврах.

— Safauw! — крикнул по общей связи Корсен. — Все на борт!

Можно было бы и не кричать — сарматы уже стояли у открывающегося шлюза. Охранники давно убежали в лагерь, и оттуда доносился голос коменданта, орущего на всю степь торопливые команды. Через несколько секунд «Бет», принявший на борт остатки экипажа, быстро катился по степи на «лучевых крыльях». Катились недолго; полминуты спустя Корсен скомандовал отбой.

— Что там? — спросил Гедимин, поднимаясь с палубы. До реакторного отсека он добраться не успел.

— Прибыл адмирал Тохиль, — сердито ответил Корсен. — Когда его пилоты научатся садиться?!

«Тохиль,» — Гедимина передёрнуло.

— Опять тебе сидеть в реакторном, как на цепи, — вздохнул Фьонн.

— Да нет, зачем? — слегка удивился Корсен. — Он не к нам. Прилетел в лагерь. Я собираюсь за ним последить. Если интересно, приходите в рубку.

Видимо, он не ожидал, что интересно будет всем, — когда Гедимин пришёл в рубку, сарматы уже с трудом туда помещались. Корсен переключил все экраны на лагерь, выведя на центральный монитор крупный план ворот. Тохиль с четырьмя «Фенрирами» сопровождения уже сошёл с корабля и остановился напротив, глядя куда-то сквозь подбежавшего к нему коменданта. Охранники выстроились вдоль ветрорезов, таращась на адмирала во все глаза.

По экрану поползла красная рябь, и Корсен поспешно переключил его. Изображение уменьшилось, но Тохиль всё ещё был хорошо виден — как и вторая группа «Фенриров», плотно окружившая какого-то сармата. На нём не было ни экзоскелета, ни скафандра, и громоздкие «Фенриры» закрывали его почти полностью — только иногда при движении мелькал фрагмент комбинезона.

— Кто-то сильно разозлил Тохиля, — прошептал Фьонн, толкая Гедимина в бок. — Притащили на казнь…

— Tzaatesqa! — крикнул адмирал, вскинув бронированную руку. Охранники отвечали громко, но вразнобой. Дождавшись, когда гомон смолкнет, Тохиль протянул руку к пленнику.

— Раса Eatesqa четвёртый год ведёт войну с низшей расой приматов. Приближается решающий момент, за которым — триумф или поражение. Координатор Маркус готовит высадку в Чикаго!

Он снова вскинул руку. Гедимин мигнул. «Чикаго? Это в Атлантисе… На кой Маркусу там высаживаться, да ещё лично?»

— И в последние дни перед высадкой выясняется, что в наших рядах предатель, — Тохиль развернулся к кольцу охраны. — Кумала Криос, пособник приматов, sahasukemu…

Он замолчал на секунду, отчётливо скрипнув зубами, но затем взял себя в руки.

— Кумала Криос пытался сорвать высадку. Маркус приблизил его к себе, сделал одним из стратегов главного штаба и прислушивался к его советам. Кумала Криос предал Маркуса, предал расу Eatesqa! Отвечай, hasulu, что тебе пообещали макаки? И что ты получишь теперь от нас?

Гедимин думал, что голос Кумалы расслышать не удастся — у него, в отличие от Тохиля, не было усилителя в шлеме — но ответ прозвучал чётко и ясно.

— Тохиль, ты болван. Я пытался спасти триста тысяч сарматов. Не удалось. Ты ждёшь, что я испугаюсь? Я застрелил адмирала Гельмера, на моих руках умер Сциен, — после этого ты надеешься напугать меня?

Гедимин вздрогнул, встряхнул головой, — в услышанное верилось с трудом. «Пытался сорвать высадку? Застрелил Гельмера? Кумала?!»

Тохиль приглушённо зарычал, и Гедимина передёрнуло, — так не делали ни сарматы, ни люди.

— Твой план провалился, hasulu, — сказал он. — Я займу место адмирала Гельмера. Пятьсот тысяч сарматов высадятся в Чикаго и поставят Земной Союз на колени. Вся Солнечная система ляжет под ноги Маркусу. Ты мог бы присоединиться к нашему триумфу, hasulu…

Он замолчал. Гедимин судорожно вспоминал карту. «Снежногорск. Микатарра. Эс-Семара. Флот на орбите. У «макак» будет меньше на одну базу? Да, великая цель…»

Кумала громко и выразительно хмыкнул.

— Тохиль, — его голос звучал спокойно, будто расстрел грозил не ему, а самому адмиралу, — ты охотно расправляешься с теми, кто не угодил Маркусу, и он это ценит. Но как стратег ты не стоишь и межзвёздной пыли. Вы положите в Чикаго четыреста тысяч сарматов, а вышибут вас оттуда через две недели. Твой труп тоже присоединится к массе гниющей органики на развалинах. Если Маркус не полный идиот…

— Hasu! — рявкнул Тохиль, вскинув руку. «Фенриры», окружившие Кумалу, шарахнулись в разные стороны. Гедимин увидел, как зажатое ими тело мягко осело им под ноги.