Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 474

— Ничего не понимаю, — отозвался Гедимин. У него неприятно гудело в ушах — как всегда, когда мозг, перегревшийся из-за попыток освоить мартышечьи порядки, давал сбой. Избавиться от гула было непросто, — иногда помогал спуск в активную зону реактора, иногда — неторопливая разборка и сборка подвернувшегося механизма. Сейчас ничего пригодного для разборки у Гедимина не было, а до реактора ещё надо было доехать. «А я ведь не узнаю эту «макаку»,» — думал он, забираясь в кузов глайдера вслед за другими ремонтниками. «Их тут много. Они тоже плохо нас различают. Разве что им считыватели выдадут…»

21 октября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин недовольно сощурился, но Кенен, разглядывающий себя в зеркале, даже не повернулся в его сторону.

— Давай-давай, Джед, — пробормотал он, стряхивая с наплечной пластины невидимую соринку. — На итоговой отмывке без тебя не обойдётся.

— Айзек — тоже дозиметрист, — напомнил Гедимин, подтягивая разболтавшийся зажим ремонтной перчатки. Спрингер, недавно притащенный из пояса астероидов и «съеденный» лучевым потоком на треть, всё ещё стоял на космодроме; вчера и позавчера его заливали меей, отмывая от радиоактивной пыли, сегодня предстояло снять последний слой. Ничего сложного в этой операции не было — разве что более тщательная дозиметрическая проверка, но дозиметры на ремонтной базе были у всех.

— Я знаю, Джед, — вяло отозвался Кенен, поглядывая на часы. — Сегодня привезут материалы. Веста хочет получить свой грузовик. Будем собирать его по кускам. Без тебя не обойдётся.

— Уран и торий… — пробормотал Гедимин, выходя из капитанской рубки. Судя по суетливому поведению Кенена, кроме материалов для ремонта, на космодроме его ждала какая-то важная «макака» — не то с Земли, не то с Весты. Гедимина эти дела обычно не касались, и он надеялся, что его не заставят с этой «макакой» разговаривать — отчёты у самого Кенена получались гораздо лучше.

…Делегация с Весты действительно была на космодроме — недалеко от терминала стоял трёхместный глайдер, и Кенен, широко улыбнувшись, направился к нему.

— Работайте, парни, я скоро буду, — услышал Гедимин его последнюю реплику и недовольно сощурился. «Где материалы? Где всё?» — он посмотрел на купол, прикрывающий остатки корабля; судя по размерам, внутри был только пострадавший грузовик, — никаких новых контейнеров.

… - Чисто, — объявил Гедимин, выходя из главного шлюза. Корабль, половина которого выкрошилась от облучения, не имело смысла герметизировать, — все входы и выходы вскрыли в первый же день. Под ногами сармата лежала светло-красная палуба, — мею смыли, но следы красителя остались. «За очистку — отдельная плата,» — подумал Гедимин, покосившись на розовые переборки. «Если Кенен договорился — скажет.»

— Снимайте купол, — распорядился он.

Экран над кораблём растаял; вместе с ним погасли предостерегающие огни по краям площадки — радиационный карантин был снят. Розовый спрингер с округлой дырой вместо всего правого борта и центральных отсеков теперь освещали неяркие жёлтые фонари.

По обшивке скользнул яркий луч и остановился на Гедимине. Сармат, сердито щурясь, повернулся к источнику света. Кенен, если ему доверяли вести тягач, привлекал к себе внимание именно так, — гудеть на космодроме было бесполезно.

— Купол сняли? — Маккензи выпрыгнул из кабины и широко улыбнулся. — Отличная работа, парни. Теперь помойте корабль — и за работу. Здесь у меня сто тонн разного добра, и это только начало!

…Пока Гедимин проверял привезённые материалы (всего, что притащили два тягача, едва-едва хватало на внутренний каркас), Кенен и двое в сине-белых экзоскелетах шныряли по кораблю, появляясь то в одном, то в другом проёме. В каждой дырке сначала зажигался фонарь Маккензи, потом вспыхивал мощный источник света — люди что-то высматривали, и ушли они только через полчаса. Кенен, проводив их, вернулся к ремонтникам, что-то насвистывая себе под нос. Гедимин, услышав это, изумлённо мигнул.

— Сейчас мы идём на перерыв, парни, — сказал Кенен. — Полтора часа на отдых. Потом сюда подтягивается вся база. Это очень хороший заказ, тески. Верфи за такое не берутся, а мы возьмёмся.

— Опять подобрал то, что другие выкинули? — недовольно сощурился на него Ансельм, и Гедимин с удивлением заметил, что филк стоит в первых рядах, и ремонтники не оттесняют и не затыкают его. Кенен в ответ на его нахальную реплику только хмыкнул.

— Не всё, что валяется, выкинуто, мой мелкий друг, — сказал он. — У некоторых просто дырявые карманы. Залейте больше мыла, парни, покраску в розовый нам не заказывали!

«Маккензи сегодня довольный,» — думал Гедимин, занимая место за столом. Сарматам принесли полный поднос пайков — по два свёртка для каждого. Перед самим Кененом поставили герметично закрытое блюдо, и он, открыв клапаны, шумно вдохнул горячий пар.

— Да, Джед, это настоящая человеческая еда, — сказал он, перехватив озадаченный взгляд сармата. — Кто-то, конечно, всю жизнь ест готовые пайки. Но настоящая еда — свежая и горячая. Когда всё успокоится, и мы вернёмся на Землю, я буду есть её каждый день. А пока смотрите и учитесь.

Он откинул крышку, и Гедимину сначала показалось, что на тарелке большой комок тонких червей, выловленных где-то на побережье, — вместе с ними там лежали зелёные лохмотья, лишённые панциря рачки и ещё что-то, пахнущее варёной органикой морского происхождения. Присмотревшись, он понял, что все организмы мертвы, а то, что он принял за червяков, вообще никогда не было живым. «Спагетти,» — всплыло со дна памяти практически забытое слово из чужой жизни. «Или макароны? Паста? Ah-hasu…»

Он отвернулся. Теперь его взгляд упирался в дверь тира. С той стороны снова трещали разряды — малой, тренировочной, мощности, и сармат довольно усмехнулся — починенные им регуляторы ещё не успели сломать. Стрельбы только начались; Дэвид выгнал большую часть стажёров за дверь и впускал их по шестеро — «чтобы не мешали посетителям», поэтому рядом с тиром никто не маячил. Пива в этот раз не давали — сдавшие норму получали паёк и контейнер газировки. Гедимин ненадолго задумался, как это должно влиять на результаты, — от награды вроде бы никто не отказывался, но довольных лиц было гораздо меньше, чем после раздачи пива. Он начал было вести подсчёт сдавших и провалившихся, но тут Дэвид, резко повернувшись к открытой двери, хлопнул ладонью по стойке.

— Хадад!

— Да, сэр? — парень в жёлтом комбинезоне заглянул в бар. — Не бойтесь, сэр. Это просто игрушка.

— Дай сюда, — буркнул Дэвид, опустив ладонь на стойку. Уриэль, пожав плечами, подтолкнул к нему маленький одноручный бластер. Это была нестреляющая модель, покрашенная под настоящее оружие, — Гедимин не спутал бы и в темноте, но те, кто сидел ближе, заметно насторожились.

— Сколько тебе лет, Ури? — спросила, повернувшись к нему, самка в жёлтом комбинезоне — одна из получивших газировку. — Пять? Шесть? В семь дети обычно умнее.

— Сэр? — с нажимом спросил Уриэль, глядя на бармена. Тот, поморщившись, толкнул игрушечный бластер к нему.

— Спасибо, сэр, — стажёр убрал «оружие» в поясную кобуру и перевёл взгляд на самку. — Мы должны привыкать к новой форме, Лиззи. Мало кто умеет красиво носить… Эй!

Он повернулся к столу, за которым сидели сарматы, и с радостной ухмылкой направился к ним.

— Хадад! — рявкнул Дэвид. Гедимин успел поймать его взгляд, брошенный на Кенена, — человек о чём-то предостерегал. Уриэль, не обратив внимания на окрик, остановился у ограждения, с любопытством глядя на ремонтников.

— Дже-ди-май-нас Кларк? Верно? — медленно, по слогам, проговорил он. — Смотри, что у меня!

На его ладони лежал фосфоренцирующий значок. В центре был изображён лунный диск со схематично нанесёнными кратерами, по краю шла мелкая надпись.

— Больше я не сдаю стрельбы, — сказал человек, на секунду раздув щёки и шумно выдохнув. — Первый из курса, между прочим. Хорошо, что ты у нас не учишься! Не видать бы мне этого значка, как своих ушей. Эй! Ньен, Макс, Лиз, Рони! Идите все сюда!