Синтез (СИ) - "Токацин" - Страница 573

— Что у Иджеса? — спросил он, хмуро взглянув на командира.

— Бак готов. Нести его сюда он отказывается. Если не возьмётся за ум, завтра дам поручение лаборантам, — ответил Константин.

Работа над реактором шла шестнадцатый день — и Гедимин считал, что идёт она очень быстро. В восточной части ангара появился новый двухъярусный отсек; Иджес и Линкен две недели возводили там конструкции биологической защиты, размещали стационарные «арктусы» и проводили коммуникации. Гедимин и Хольгер работали с «начинкой» — ремонтник занимался ирренцием, химик делал обсидиановые корпуса для хрупких стержней. Константин довёл до конца расчёты, и Гедимин, проверив их, не увидел ничего «кривого» — но сдержанно сказал, что проверка не помешает. Бывший командир в ответ фыркнул и пробормотал что-то про кустарщину и дикарство, но подробнее объяснить отказался. Дней через сорок — если всё будет идти по плану — Гедимин собирался заняться этой проверкой и перейти с ирренция на уран и плутоний — благо обещанный груз обеднённого урана уже лежал в хранилище.

Над дверью «красного отсека» замигал светодиод, затем помещение наполнилось негромким гулом. Через пять секунд он стал неприятно давить на уши. Гедимин сощурился, но выключать не стал — отмахиваться от сигнала отбоя было глупо.

— Тебе дай волю, ты и на ночь тут останешься, — усмехнулся Константин, выходя из отсека. — На сегодня хватит. Иди уже… ну, хоть с Линкеном тренироваться!

…Людей в Ураниуме больше не было, но Гедимин временами забывал об этом — особенно когда навстречу ему из переулка выходили экзоскелетчики. То, что внутри брони сарматы, не делало их шаги приятнее, и ремонтник смотрел на них настороженно. По-прежнему в небе горели бортовые огни дронов-наблюдателей, вдоль заводских ворот маршировали «Джунгси», а обнесённые оградой здания на юго-востоке строго охранялись, и оттуда часто доносился треск бластерных разрядов. Сегодня к нему добавился грохот — взрывали что-то маломощное, вроде самодельных гранат, и Гедимин остановился и недовольно сощурился на освещённый лес.

— Чего ты? — Линкен подтолкнул его в спину. — Патрульные тренируются. Мог бы сам записаться на стрельбы. Полезно.

— Помню я эти стрельбы, — Гедимина передёрнуло. Линкен ошалело встряхнул головой.

— Эй! Теск, ты что надумал?! Что там стреляют по… Да ну! Сармат никогда не сделает такого с другим сарматом.

— А меня туда сдали сарматы, — ровным голосом напомнил Гедимин. — Они же раздробили мне палец.

Ногтевая фаланга на ноге давно не болела, но каждый раз, снимая или надевая сапоги, сармат видел, как она деформирована. Тогда — да и потом — она ему не мешала, но вспоминать лишний раз пытки было неприятно. Теперь о них напомнил ещё и шум выстрелов.

— Атомщик, ну, хватит, — Линкен озадаченно мигнул. — Там давно нет опасности. А стреляешь ты плохо.

Гедимин пожал плечами.

— Пусть так, — он свернул с тротуара и повернулся к подсвеченной полосе препятствий. С каждым годом её достраивали, и сейчас она была похожа на полуразрушенный городской квартал — туда даже провели электричество, и свисающие из «развороченных стен» провода искрили и могли ударить током — не до смерти, но кого-то из филков, по слухам, уже оглушило.

— Иди на озеро. Я скоро буду.

— Побегаешь? — Линкен кивнул на полосу препятствий. — Хорошее дело. Ещё бы драться учился…

Никого из сарматов на гребнях стен не было, но посторонние звуки из «развалин» Гедимина не удивили — тут многие бродили после работы. Он повис на руках, перебираясь на уровень ниже, мягко пробежал по качающемуся полу, втиснулся в вентиляционный люк, проверил на прочность крепления полуоторванной решётки (это не было частью конструкции — на ней уже повисел кто-то слишком тяжёлый) и хотел вернуться на гребень, но в полуосвещённом «подвале» мелькнуло что-то знакомое — край одежды, покрытой мехом.

— Эй, парни, — испуганный голос тоже был знаком Гедимину, и сармат остановился. — Это же глупо! Мы что, не можем поговорить, как разумные с разумными?

— Лучше не рыпайся, — угрюмо ответил ему другой сармат; он старался держаться в тени, как и его товарищи, и Гедимин, как ни вглядывался, увидел только расплывчатые силуэты в камуфляжных комбинезонах. — Ты всё знаешь сам, Маккензи. Говорить с тобой не о чем.

— Ты сильно ошибаешься, — Кенену, судя по голосу, было очень не по себе. — И выдумал себе лишнего. Послушай меня!

Гедимин недобро ухмыльнулся и ухватился за гребень крыши, подтягиваясь на верхний ярус. Ещё прыжок над полуразрушенной комнатой, мимо торчащих из стены штырей, приземление на другой стороне и мягкое скатывание вниз, в подвалы, — и голоса за спиной окончательно затихли. «Опять Кенен нарвался,» — подумал сармат без особого сочувствия. «С ним всегда так.»

… - Нет, атомщик, так не годится, — Линкен недовольно сощурился. — До мишени было всего тридцать метров.

— В темноте, — буркнул Гедимин.

— На аэродроме было светло. Ты что, мутируешь в макаку? — Линкен поморщился. — Там слепой не промахнулся бы!

— Один раз из двадцати, — напомнил ремонтник, отодвигая взрывника с дороги. — Мне надоело. Иди спать.

— Ты совсем размяк, атомщик, — вздохнул ему вслед Линкен. — Скоро от филка отбиться не сможешь.

«Похоже, его заклинило,» — думал сармат, сворачивая на территорию завода. Линкен обычно огибал заводской корпус с юга; Гедимина пока ещё пускали внутрь — посмотреть на кассетный цех и центрифуги.

Странные звуки он услышал, поднимаясь на галерею для перевозки гексафторида. Предупреждающих знаков не было — путь был свободен, и кто-то из сарматов стоял у окна, странно, прерывисто дышал и вытирал лицо. С его плеча свисали остатки чего-то покрытого шерстью; нижний слой одежды тоже был разорван и испачкан песком.

— Кенен? — Гедимин приостановился, с удивлением глядя на потрёпанного учётчика. Тот вздрогнул, развернулся к нему лицом и резко шарахнулся назад, одним прыжком преодолев половину расстояния до развилки. Теперь Гедимин видел, что его лицо измазано кровью, а изорванная грязная одежда еле держится на остатках волокон. Из разжавшегося кулака учётчика выпали какие-то бумажные обрывки. Один из них упал под ноги ремонтнику, и тот, подняв клочок, увидел фрагмент распечатанной фотографии.

— Кенен, стой. Я тебя не трону, — сармат показал пустые ладони. — Что с лицом? Медик не нужен?

Учётчик остановился и выдавил из себя улыбку.

— А, это ты, Джед… — он пощупал распухший нос. — Несколько ушибов, не более. Достаточно приложить лёд. Можешь идти дальше по своим важным научным делам.

— Кто тебя так? — Гедимин кивнул на изодранную одежду. Если нижняя рубашка не выглядела прочной и могла случайно порваться в драке, то верхняя конструкция из меха была пришита к крепкому скирлину, — судя по повреждениям, её пришлось резать и кромсать.

— Зачем было рвать одежду? — спросил он, не дождавшись ответа. — Никогда такого не видел.

Кенен криво ухмыльнулся и натянул полуоторванный рукав на плечо.

— Зайди в вестибюль, Джед. Там висят новые указания. Человеческая одежда теперь под запретом. А некоторые поселенцы очень рьяно соблюдают запреты. На редкость тупое правило, я тебе скажу.

Он разжал кулак, посмотрел на обрывки и затолкал их в ближайшую урну.

— Не надо было портить вещи, — Гедимин недобро сощурился. — Они выглядели забавно. Кто это сделал? Я с ними поговорю.

Кенен испуганно замигал и замотал головой, отступая к перекрёстку.

— Не надо, Джед. Честное слово, не надо. Ничего, кроме проблем, от этого не будет. Не беспокойся, я сам разберусь.

…«К незаконной одежде относятся…» — Гедимин рассматривал объявление, вывешенное в вестибюле, и сердито щурился. «Много всего. Я половину не знаю. Интересно, кто у нас это носил. Даже Маккензи не собрал столько тряпья.»

— Что там? — Оллер, обеспокоенный долгой неподвижностью сармата, выглянул из комендантской. — А, насчёт одежды… Ну, тебе бояться нечего. К твоему комбинезону ни один патруль не придерётся.