Синтез (СИ) - "Токацин" - Страница 588

— Шестьсот крыс! — Иджес покачал головой. — Вот это подарок, жёваный крот! Я не хочу, чтобы ночью мне отгрызли палец!

Домициан бросил на него сердитый взгляд.

— Это безобидные животные, очень дружелюбные и общительные. Их можно брать в руки, и они не вырываются. Здесь, в городе, они не доживут и до октября. Вся работа — комете под хвост…

Он тяжело вздохнул.

— Говорю — повесь объявления, — Аэций хлопнул его по спине. — На пищеблоках — нормальные сарматы. Поймают твоих крыс и вернут тебе живыми и невредимыми. Даже накормят. Эй, Маккензи! Что стоишь, как примороженный?! У тебя в доступе есть принтер? Нужно распечатать несколько листов.

— Эй, парни! — в тон ему ответил Кенен, не двигаясь с места. — А как вы собираетесь сделать это незаметно для патрульных? И что скажет Арбогаст, узнав о ваших интересных опытах? С кем вы их согласовали? У вас есть разрешение на разведение крыс в клонарии? Или на излучатель на опаснейшем радиоактивном веществе — в том же клонарии? Парни, с какой из лун вы вечно валитесь?!

После каждой фразы Кенен косился через плечо — путь назад был свободен, но Аэций переглядывался с Астиагом, и Линкен со своей стороны медленно и плавно смещался навстречу учётчику, — его собирались взять в тиски.

— А вот и атомщик, — Лилит, присоединившаяся к сарматам, пока ремонтник плавал, повернулась к нему и дружелюбно кивнула. — Тут намечается забава — «поймай Маккензи». Участвуешь?

— Лиск говорит, что я медлительный, — отозвался Гедимин, разводя руками с нарочитой неуклюжестью. — Куда мне до Маккензи… Домициан, что с крысами?

Генетик уткнулся взглядом в жёлтую траву под ногами.

— Вскрыли клетки и бежали. Все, включая контроль. Не задержались даже погрызть мебель. Будто их всех кто-то вытряхнул прямо в сточные трубы.

Сармат мигнул.

— У вас там нет измельчителя и сольвентных фильтров?

Домициан скрипнул зубами.

— Вынули на день раньше. Плановая замена. Но как они поняли?!

— Я говорил — следи за крысами, — Гедимин сердито сощурился. — Что теперь?

Лилит хлопнула себя руками по бёдрам.

— Крысы? Белые крысы? Это вот такие пушистые зверьки? — она отмерила длину ладони. — Жалко опыта. Купи у Кенена новых, начни сначала. Пока мы тут болтаем, половина твоих крыс уже издохла.

Гедимин молча ждал ответа от Домициана. Медик разглядывал жёлтую растительность на берегу.

— Лилит права, — наконец сказал он. — До зимы ни одно животное не доживёт. Передай Иджесу, чтобы не волновался за свои пальцы. А если всё-таки увидит крысу в бараке, осторожно взял её и отнёс в клонарий. По возможности, живой.

— Я скажу Оллеру, чтобы оповестил всех сарматов «Новы», — пообещал Гедимин. — Как только закончатся гуляния. «Нова» далеко, но если крысы добегут туда, я их тебе верну.

— Эй, генетик! — крикнул Астиаг. — Иди, проверь объявление! Такой текст тебе нравится?

Трое сарматов уже поймали Кенена и, усадив его на платформу, что-то печатали на его смарте. Линкен придерживал хмурого учётчика за плечи.

— Маккензи сегодня не везёт, — хмыкнула Лилит, опускаясь на скрещенных ногах прямо на траву и расстёгивая комбинезон. — Спина затекла, атомщик. Можешь размять?

— Садись, — кивнул Гедимин, устраиваясь за её спиной.

Он потёр ладони друг о друга, но его пальцы всё равно были холоднее, чем кожа Лилит, — она ещё не купалась в осеннем озере и теперь от прикосновений ёжилась и шипела. На её лопатках остались светящиеся пятна — самка тоже зашла в градирню в неудачное время.

— Слышал с утра, что сказал Арбогаст? — спросила она через пару минут.

— Я ушёл к шести, — отозвался Гедимин. — Он сказал что-то новое?

— Странно, верно? — Лилит хихикнула. — Кенен потом даже ходил задумчивый… Арбогаст обещал, если всё будет тихо, с весны разрешить отселяться. Выделят участки к востоку от города и привезут типовые каркасы. Каждый сможет купить и поставить себе дом. Небольшие такие строения, на двух-трёх сарматов. Можно делать пристройки.

— А, — Гедимин вспомнил распечатки, с которыми ходил Кенен. — Маккензи будет рад.

Лилит откинула голову на его плечо и попыталась заглянуть ему в лицо.

— А ты, атомщик, отселился бы?

Сармат мигнул.

— У меня есть комната. Отопление отлажено. Пищу привозят. Душевая рядом. Куда отселяться? Я не сурок, чтобы жить в норе.

— Но и не муравей, чтобы жить в муравейнике, — Лилит недовольно сощурилась. — Там слишком много сарматов. Все ходят, каждый лезет в дверь.

— К тебе? — Гедимин недоверчиво хмыкнул и попытался вспомнить, когда в последний раз кто-то рисковал прикоснуться к двери Лилит. — Кто? Зайду к нему после салюта.

Самка ухмыльнулась.

— Пустяки, атомщик. Будут проблемы — я скажу. А я бы отселилась. Построила бы мастерскую, испытательные стенды… бассейн для подлодок…

Гедимин мигнул — ему вспомнилось синеватое свечение в тёмной воде, тесный тёплый лабиринт под свалкой и время, когда за эксперименты ни перед кем не надо было отчитываться. Перед глазами мелькнули ярусы экранированных лабораторных отсеков, уходящие в глубину, и туннели, ведущие к лесным полигонам, сольвентные скважины и тяжеловодные каскады.

— Запастись ирренцием и ставить опыты с пульсаторами, — почти беззвучно прошептал он. — Воспроизвести усть-илимский сверхпроводник. Доработать реактор…

— Ловишь на лету, атомщик, — Лилит легонько ткнула его кулаком в бок. Он отвлёкся и не заметил, когда она успела сесть ему на бедро и пристроить голову на его груди, но ему стало гораздо теплее, несмотря на холодный ветер с озера.

— Когда у тебя на голове не сидят, можно делать что угодно, — продолжила самка. — Я бы ушла и одна, но одиночек будут отпускать в последнюю очередь. Если я напишу, что отселяюсь, ты пойдёшь со мной?

— Да, — перед глазами Гедимина уже вставал, как наяву, цилиндр, наполненный зелёным свечением, превращённый в гигантскую магнитную катушку. — Мне нужна отдельная лаборатория. Ведомство очень мешает.

Лилит фыркнула, подалась в сторону, но сказать ничего не успела — сверху послышался смешок.

— Что я могу сказать, Лил? — Кенен, ухмыляясь от уха до уха, широко раскинул руки. — Наш губернатор Энцелада, как всегда, верен себе. А твоё упорство заслуживает лучшего применения. Вот, например, я…

— Свали на Седну, — отозвалась сарматка, поправляя и застёгивая комбинезон. — Гедимину лень, но я-то встану…

Ремонтник недоумённо мигнул, переводя взгляд с Лилит на Кенена и обратно. «Я опять нарушил какую-то традицию? Ничего не понимаю…»

…Небо над северной дорогой на секунду погасло, и Гедимин услышал грохот над озером — там тоже взлетали петарды, и низко нависшие облака то и дело вспыхивали зелёным и синевато-белесым. На севере на миг зажглась тройная звезда — и тут же взорвалась тремя снопами жёлтого огня, вычертив над лесом пылающий знак радиационной опасности. Сарматы, собравшиеся на крышах, встретили вспышку удивлёнными возгласами, и сам Гедимин невольно замигал и расплылся в нелепой ухмылке.

— Линкен постарался, — сказала ему на ухо Лилит. Она стояла рядом, время от времени — когда взрывалась особенно удачная петарда — тыкая сармата кулаком в бок.

— Хорошо получилось, — согласился Гедимин, незаметно потирая рёбра. Удачных торпед сегодня было много…

— Скоро мой реактор доработает, и не нужно будет над ним сидеть, — тихо сказал он. — Мы с Хольгером будем ставить опыты на полигоне Линкена. Всё равно, во сколько проводить их, — я перенесу их на вечер. По дороге на полигон я могу забрать тебя. Мы нашли странную штуку — тебе интересно будет посмотреть.

Лилит, обернувшись к нему, изумлённо мигнула.

— Атомщик зовёт кого-то на опыты?! Не иначе, завтра Солнце остынет!

Теперь мигнул Гедимин.

— Я не понимаю.

— Не бери в голову, — сарматка пристально посмотрела ему в глаза и, помедлив, кивнула. — Я иду с вами. Скажешь, когда соберётесь на полигон.

Сарматы уже расходились с крыши, когда Гедимина догнал Линкен. От него пахло гарью и оплавленной изоляцией, а глаза блестели, как ртуть.