Потерянные в прямом эфире (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 11

Его глаза тут же угрожающе потемнели, Игорь предостерегающе прищурился и усмехнулся. Нехорошо так, опасно. Но было поздно — грань дозволенного я переступила.

— Продолжай. У тебя есть конкретные претензии к моему моральному облику, или это так… игра слов? Девочка, готовая всё компенсировать.

Последнее было сказано настолько скабрезно, что в сочетании с демонстративно наглым взглядом, прошедшимся по моим голым ногам, не порождало ничего кроме острого желания огреть Большого Босса чем-нибудь тяжёлым по голове.

— Тебе это всё нравится, да? — хмыкнула я. — Изображать центр вселенной, упиваясь своей мелочной властью. Всё сказал? Да, накосячила, но зато никого из себя не строю…

— Ха! — неожиданно оборвал он меня на полуслове. — Это ты-то не строишь? Тогда скажи, чем ты собралась расплачиваться? Тебе же еле на жизнь хватает. Вечно у тебя глаза голодные…

А вот этого я уже не стерпела и с психом  швырнула в этого гада первым, что попалось под руку. Оказалось, кружкой с кофе, которая каким-то чудом выжила после падения компьютера и которую я на автомате утащила с собой на диван. И нет бы мне промахнуться, но и в этот раз тёмная жидкость полетела прямо в… Ключевского Игоря Валерьевича.

— Да ладно, — не сразу поверил он, наблюдая за тем, как выплеснутый мной кофе (увы, уже остывший) растекается по его голубой рубашке, ещё недавно так удачно подчёркивавшей цвет его глаз.

Зажала рот рукой, испуганная своей же дерзостью и… глупостью. Как там было? Безумие и отвага? Так вот, это про меня.

— Убью, — неожиданно резюмировал Ключевский и бросился в мою сторону.

С рефлексами у меня всё было хорошо, и в последний момент я успела увернуться, спасаясь от кровавой расправы. Помогло. Правда, ненадолго. Уже через какие-то секунды он нагнал меня, перехватив поперёк живота. Орать я не стала, лишь попыталась вырваться из его стальных объятий, поддаваясь правилам игры. Ну не дурак ли? Мне даже интересно стало, что будет дальше. Пусть говорит что угодно, но я не верила, что мне грозила реальная физическая опасность.

А потом он замер. Настолько резко, что я по инерции просто повисла на его руках, плотно прижатая спиной к мужскому торсу. Игорь стоял не шевелясь, глубоко и часто дыша в область моей шеи. Причину я поняла не сразу, растерявшись от такой разительной перемены. Но стоило мне пошевелиться, устав от неудобной позы, как всё стало предельно ясно.

— Ты серьёзно?! — обалдела я, озадаченная своим открытием.

Ключевский нервно кашлянул.

— Оно само… как-то.

— Само?! — возмутилась искренне. — Тебе сколько лет, чтобы оно «само»?! — я уже поймала своего любимого конька, поэтому продолжила паясничать и, шлёпнув его по рукам, с напускной обидой заявила: — Хам!

А он возьми и засмейся, по-прежнему не размыкая рук.

— Не поверишь, с универа не был в столь глупых ситуациях.

— То есть это всё-таки возрастное? Когда случившаяся эрекция каждый раз как праздник воспринимается?

Да, я нарывалась. Но, блин, между прочим, я была смущена не меньше! Не каждый день чей-то член упирается в мой зад.

Игорь наконец-то выпустил меня из своей хватки, видимо, уж больно мешала ему ржать.

— Вот лучше бы ничего не говорила, — заявил Ключевский, придя в себя, пока я краем глаза косилась на ширинку его брюк в попытке оценить силу своего очарования. Но увы, своими комментариями я умела испортить (считайте, что уронить) настроение любому. — Ты, когда молчишь, лучшее впечатление производишь, честное слово.

И я тоже не выдержала — засмеялась.

Через час, устранив все последствия случившегося бесчинства, мы вышли на улицу. Вечернее небо, окрашенное всполохами красного и розового, намекало, что пора бы расходиться по домам.

— Я отвезу, — поставил перед фактом.

— Не нужно… — завела свою привычную шарманку, но меня и не думали слушать.

— Ну уж нет. Я слишком люблю этот город, чтобы оставлять его наедине с тобой. Кто знает, какую катастрофу ты решишь в нём устроить?

Комментировать сей наглый поклёп я никак не стала, лишь выразительно закатила глаза.

Дороги оказались относительно свободными, поэтому путь до моей общаги занял не так уж много времени. Тот факт, что Игорь запомнил, где я живу, неожиданно польстил.

— Извини, — попросил он уже на университетской парковке. — Я не должен был орать на тебя и… переходить на личности.

Насторожилась, будто ожидая от него подвоха, но Большой Босс лишь улыбнулся, неожиданно тепло и приветливо, с ямочками на щеках, заставив неведомую струну внутри меня дрогнуть.

Чтобы скрыть своё смущение, я отвела взгляд и негромко признала:

— Я тоже… была не права.

Он хмыкнул, наверное, поняв всё верно.

— Тогда мир?

Протянутая ладонью вверх рука порядком меня удивила.

— То есть я могу и дальше проходить у вас практику?

— А что, кто-то собирался тебя выгонять?

— Ну-у-у… просто… Забыли, в общем, — тряхнула я головой. — У меня одно условие.

Его брови комично поползли вверх.

— У меня сейчас такое ощущение, что это я на тебя работаю.

Улыбнулась.

— Да нет, всё просто на самом деле. Ты ни при каких условиях не вмешиваешься в ход…. моей практики.

_

* Бианки В. В. Как муравьишка домой спешил: «У муравьев ведь строго: только солнышко на закат, — все домой бегут. Сядет солнце, — муравьи все ходы и выходы закроют — и спать. А кто опоздал, тот хоть на улице ночуй».

Глава 4

Собственная машина вдруг показалась ловушкой, в которую я загнала себя сама. Арсений сидел на пассажирском сиденье и флегматично смотрел в окно, и только безостановочно дёргающаяся нога выдавала степень его волнения. Меня тоже трясло, просто я умела не показывать этого внешне — опытная же. Прошли те времена, когда я могла позволить себе психи вроде запульнуть в кого-нибудь кружкой с кофе.

За время нашего завтрака на дорогах образовались утренние заторы, поэтому двигались мы не так резво, как хотелось. Не то чтобы я куда-то спешила, мне даже спать против обыкновения не хотелось, просто с каждой минутой, проведённой наедине с парнем в неожиданно тесном салоне автомобиля, ощущение затягивающейся на моей шее петли усиливалось.  После очередного приступа удушья открыла окно, но, получив порыв колючего ветра в лицо и непонимающий взгляд со стороны попутчика, тут же закрыла обратно.

Арсений отнёсся к поставленному мной условию на удивление сдержанно, не выказав никаких эмоций, лишь пожал плечами и с напускным безразличием сообщил:

— Как хочешь, главное, помоги до… папиного приезда.

Я бы на его месте так не смогла. Непременно бы закатила пару истерик с криками «Не надо мне ничего!». Но это я — со своей извечной склонностью к экспрессии и любовью к театральщине, от которой не смогла окончательно избавиться даже с возрастом.

И сейчас, пока мы ехали вдвоём в сторону моего дома, я отчаянно силилась понять, а правильно ли поступаю. С одной стороны, ответ был на поверхности — не бросать же четырнадцатилетнего парня одного. Наверное, я всё же должна ему, хоть и не один год училась думать обратное. Когда вернётся Игорь — неясно, поэтому… кто, если не я. С другой стороны, не давал покоя вопрос: есть ли у меня хоть какое-то право возвращаться в его жизнь? Ведь однажды я уже приняла решение уйти.

— Поднимешься? — нарушила тишину, въезжая на территорию жилого комплекса, где располагалась моя квартира.

— Нет, — не поднимая глаз, пробормотал Арсений.

Понимающе кивнула головой. При любом варианте его ответа было бы одинаково неловко. Мы вообще никак не могли успокоиться рядом друг с другом. Он злился и нервничал, хоть и изображал при этом полное безразличие, будто бы всем своим видом говоря: «Если бы не обстоятельства, ты бы меня не увидела». Я это понимала и принимала, но разве от этого могло стать легче? Собственные переживания анализу поддавались плохо. Несмотря на то, что я прекрасно осознавала мотивы своих прошлых поступков, смотреть в глаза парню без острого чувства стыда у меня никак не выходило.