Потерянные в прямом эфире (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 65

Не в состоянии совладать со своими чувствами я металась по квартире, чуть вновь не влетев в осколки вазы, разбитой Жужалицей в день нашей первой встречи.

Впрочем, именно уборка позволила немного прийти в себя. Вместо того чтобы сходить с ума из-за Игоря, я старательно думала о Жуже и о том, как вовремя она появилась в моей жизни. Смешно, но именно маленькая такса учила меня  безусловной любви и смирению. Не знаю, кем был даритель, но он явно знал, что делал.  Кстати о подарках. Мысли неожиданно закрутились в новом направлении, и уже минут через пять у меня был готов относительно приемлемый план на ближайшее время.

Наведя какой-никакой порядок в доме и в душЕ, я отправилась на радиостанцию. Наконец-то можно было вернуться за руль своей машинки, и это придавало уверенности, как если бы свобода опять была в моих руках.

На работе обнаружилась куча нерешённых вопросов, но зато ближе к обеду мне удалось поймать Данилова.

— Лёшка, — шмякаясь рядом с ним на соседний стул, взмолилась я, — нужна твоя гениальная голова и светлый ум!

— Своим уже не справляешься? — хмыкнул приятель.

— Как видишь, — улыбнулась я, несмотря на дикое волнение. — Мне нужно сделать подарок одному человеку.

— Надеюсь, повод веский, раз ты прибегаешь к тяжёлой артиллерии.

— Четырнадцать пропущенных дней рождений считается?

Лёша помолчал, с непривычной серьёзностью взглянув на меня.

— Это имеет какое-то отношение к тому парню с твоей днюхи?

Медленно кивнула головой и призналась:

— Это мой сын.

Данилов художественно выматерился и схватился за голову.

***

На радиостанции я постаралась не задерживаться. У Арсения сегодня после уроков был футбол, но дома меня ждала Жужалица и явно скучала. А ещё я надеялась, что Игорь тоже приедет домой пораньше: нам нужно было поговорить. Правда, я всё ещё не представляла о чём. Вот почему нельзя было просто проораться и сделать вид, что всё прошло? Но ведь не прошло бы.

Нас тянуло друг к другу. Факт.

Нас воротило друг от друга: уж слишком много боли мы причинили себе. Ещё один факт.

И если бы дело касалось только нас, было бы проще. Но у нас был ещё Арсений, и я была просто обязана направить всю свою энергию на нормализацию отношений с ним, а всё остальное… могло подождать.

Но у жизни, как всегда, оказались свои планы.

И пока я воевала с замком, стоя у двери Ключевских, та неожиданно распахнулась, явив моему взору заметно округлившегося Вячеслава Макарова, держащего на руках Жужу.

Широкие рыжие брови сошлись на переносице. Не могу сказать, что он был сильно удивлён, скорее уж ему было любопытно. Карий взгляд прошёлся по мне вверх-вниз, задержавшись в области живота. Серьёзно?

Я даже успела позлорадствовать на счёт того, что была одета в дутую куртку, а в ней фиг чего поймёшь.

— Кот из дома — мыши в пляс, — философски заметил Макаров.

— Домашних котов нынче принято кастрировать, — в тон Славке будто между делом заметила я.

Жужа, должно быть тоже имеющая что-то против семейства кошачьих, солидарно тявкнула. Мужская рука тут же её погладила, вызвав во мне детское желание забрать собаку обратно, приговаривая, что вообще-то это моё. Наверное, в девятнадцать лет я бы так и поступила, но сейчас лишь снисходительно улыбнулась. Забавно, но с Макаровым мне действительно нечего было делить.

— Пустишь? — я вопросительно изогнула бровь, кивнув в сторону дверного проёма, который он всё ещё преграждал.

Слава поскрёб заросший подбородок, словно размышляя, насколько мне можно доверять.

— Всё зависит от того, зачем ты пришла.

— Разумеется, разбивать сердца и рушить надежды, — фыркнула я, после чего уже более серьёзно добавила: — Он мой сын, и я должна быть здесь.

— Долго же ты это понимала.

— Долго, — не стала я опровергать очевидное. — Но говорят, что лучше поздно, чем никогда.

Мой собеседник задумчиво покачал головой, видимо собираясь сказать что-то умное, но тут произошло невероятное. То ли Жужа у него на руках заскучала, то ли ей не понравился общий тон происходящего, но именно сейчас моя собака сделала то, в чём ни разу не была замечена: извернувшись половчее, она всадила свои зубы в Макарова, прямо в основание большого пальца. Тот дёрнулся, зашипел, чуть не выронив Жужалицу из рук.

***

— Стервозность — это ваше семейное качество, — прорычал Слава, сидя за кухонным столом и положив раненную руку перед собой. Я как раз заливала место укуса перекисью, которая пенилась и шипела. К слову, замечание Макарова было адресовано не мне, а таксе, сидящей на полу и преданно глядящей мне в глаза.

Я ехидно улыбнулась. Второй раз за день меня умудрились окрестить стервой! И если первый свой косяк я была готова признать, то сейчас даже смешно стало. Ну не думал же он всерьёз, что я заранее натравила на него собаку. Или думал? И меня можно было обвинить во всех катаклизмах на этой планете?

— Слав, почему мы с тобой всё время что-то делим? — спустя столько лет знакомства, спросила я в лоб.

— Я с тобой ничего не делю.

— Делишь. Ключевского. Конечно, если у вас там чувства, то я готова отступить… — не удержалась от сарказма, разматывая бинт и накладывая повязку раненому.

Мой намёк поняли не сразу. Я даже запереживала, что шутка прошла мимо кассы, но, когда Макаров наконец-то закашлялся, возмущённо уставившись на меня, я мысленно возликовала.

— Ты что хочешь этим сказать?

— Что ты ведёшь себя как ревнивая барышня, у которой мужика отбили когда-то.

— Я всего лишь пытался защитить друга!

— Защитил?

— Нет, но на твой счёт оказался прав.

Крыть было нечем, и мы оба замолчали, насупившись, как две обиженки. Первой оттаяла я, уже неделю учившаяся быть взрослой:

— Есть будешь?

— Чтобы ты плюнула мне в тарелку?

— Пф-ф-ф. Для меня это как-то мелковато. Предпочитаю пользоваться стрихнином.

— Боже мой, — Славка иронично схватился за голову, — в тебе зародилось чувство юмора!

— Оно всегда при мне было.

— Нет, раньше ты исключительно огрызалась и ворчала.

— Так это я тебя зеркалила.

***

Игорь появился дома через час. Причём сделал он это весьма эпично: ворвался в квартиру, прямой наводкой залетев на кухню прямо в обуви и верхней одежде. Я как раз наливала Макарову чай, и заметьте, прямо в кружку, а не на голову. 

Мы со Славой синхронно вздёрнули брови кверху, пока ошалевший Ключевский рассматривал нашу честную компанию.

— Всё в порядке? — на всякий случай уточнила я.

— Ты на телефон не отвечала, — как-то обречённо отозвался Игорь, при этом с упрёком глянув на друга, который в этот самый момент выразительно фыркнул.

— И ты опять решил, что я сбежала?

— Нет, — Игорь мотнул головой, — но я подумал, что вы… Впрочем, неважно, — взял себя в руки. — Что у тебя с пальцем? — тут же переключился на друга.

— Сучка одна укусила, — хохотнул развеселившийся Макаров.

Что сделал Ключевский? Правильно, посмотрел в мою сторону.

Раздражённо закатила глаза.

— Собака. Его покусала собака.

— Да я ничего...

— Я вижу.

Вконец смущённый Игорь поспешил ретироваться с кухни, оставив нас вдвоём.

— Довела мужика? — не удержался от подколки Слава, при этом не забывая отрезать кусок моего лимонного пирога, испечённого накануне.

— У тебя какие претензии? — нахохлилась я. — Мне казалось, что ты первый станцуешь хава нагилу после моего ухода.

— Станцевал бы, — без особой радости признался он, — если бы это хоть сколько сделало Игоря счастливым.

Я нахмурилась.

— Да, непросто быть отцом-одиночкой, — пространно отозвалась я.

Макаров наградил меня выразительным взглядом:

— Ты так ничего и не поняла.

— А что я должна была понять?