Месть со вкусом мяты (СИ) - Руслёна - Страница 72

— Хорошо, мы согласны.

— Отлично! Тогда прямо сейчас быстренько и уходим. Не выходя, так сказать, — он быстро построил портал, и они нырнули в него втроём.

— … И вот я здесь!

— А они где?

— Остались в аэропорту пока. Надо спросить разрешения Хойвелла и подготовить Тому к их приходу. Купил кофе, чтобы её задобрить и ещё две огромные шоколадки. Одна с ромом…

— О, моя любима! — подал голос молчавший до этого момент Гринг, — у меня ещё коньяк не весь кончился.

— Да? — заинтересованно повернулся к нему Виторус, — а сколько вообще его у тебя?

— Ха, тебе скажи… Хотя, я обещал тебе за охрану дочери ящик выставить.

— Когда? Почему не помню?

— Это я сам себе обещал, — гыгыкнул довольный барон.

— Барон! Как честный чел… дракон, вы просто обязаны мне его отдать!

— Ага, сейчас… Ты коньяк не пьёшь, так что… пополам. Нам с тобой его хватит на год, этого ящика.

— Ну, так-то да.

— А я не поняла, как будем переправлять родителей нашей Томочки? — Аннарэн постучала кулачком по колену мужа. — По-моему, вы не тем увлеклись.

— Ну, я пошёл за Томой? Анни, золотко, поговори ты с ней! Я просто боюсь, что не найду нужных слов и меня снова поколотят! Скажу ей про шоколадки. Может, не будет бить?

Он быстро вышел. Как только дверь за Горынычем закрылась, все дружно расхохотались.

— Я просто не могу! Тома — находка для укрощения Витора, — хохотал Гринг, — никогда не думал, что он будет так бояться свою женщину!

— Да уж, но боится не потому, что нашкодил, а потому, что боится огорчить, вот что ценно, — постаралась реабилитировать графа Анни, тоже смахивая выступившие слёзы.

Петрус же, поулыбавшись, уже сидел с озабоченным лицом.

— Ты чего, граф? — поинтересовался Гринг.

— Что-что… Слушаю Хойвэ. Молчит. Непонятно, согласен или нет. А то брат привёл их к порогу, а дальше что? Вдруг не пустит.

Все замолчали, переглядываясь и пожимая плечами. Вскоре Горыныч привёл Тому. Она сразу, с порога, поинтересовалась:

— Мам Ань, Витя сказал, что ты меня звала?

Анни смутилась. Если раньше ей нравилось, что девочка называет её так, то, в свете вышеизложенных фактов, скорее всего, надо с этим как-то завязывать.

— Все вон, — выгнала мужчин Аннарэн. — Тома, присядь. Разговор есть и не короткий.

Мужчины шумно поднялись и вышли. А Тома села рядом с Аннарэн, улыбаясь во весь рот и выжидательно глядя на неё.

— В общем… твой муж, пока ты спала…

— Что он уже натворил??? Неужели…

— Нет, нет, он любит тебя и был совсем не там, где ты думаешь.

— Ну, раз кофе принёс, был там, а что ещё? — Томка наморщила лоб, соображая, куда он мог ещё сходить, если не налево.

— Э… он. В общем, был у твоей матери…

Тома вскочила на ноги и всплеснула руками:

— Ну? И зачем? Что она ему наговорила? Наверняка, как и моим трём предыдущим, гадости какие-нибудь. Она всё врёт про меня! Зачем, зачем? — девушка закрыла лицо ладонями и заплакала.

Аннарэн, встав, обняла её за плечи и вернула на диван:

— Сядь, успокойся. Они очень хорошо поговорили, и родители спрашивают твоего согласия присутствовать на свадьбе здесь.

Тома недоверчиво, всё ещё всхлипывая, посмотрела на Анни:

— Да? Ничего не выдумывала?

— Он сразу спросил именно об этом, и она рассказала правду про вас, про вашу семью и легенды.

Тома удивилась:

— Да ладно, она моему Вите рассказывала ту сказку, что и мне в детстве?

— Томочка, это не совсем сказки и не так уж чтобы и легенды, — Аннарэн не знала, как и сказать ей о пророчестве. — Мы все в этом завязаны, и мы с Люсьенкой, и твой Горыныч, и ваша семья.

Уцепив девушку за обе руки и не отпуская, как бы та ни хотела дёрнуться, Анни рассказала и о легенде, и о пророчестве, и кто из них кто в этой истории.

— И вот сейчас, на наших свадьбах, а их три, как и было предсказано, сбывается это пророчество, понимаешь? Должно, по крайней мере.

— То есть, Енка у нас кто получается? — наморщила лоб Тома.

— Драконица и после того, как сбудется всё, сможет оборачиваться в него.

В кого?

— В дракона.

— Тогда же в дракониху, наверное… Ой, с ума сойти! А я кто?

— Ты эльфийка, по-местному — алва, алвийка.

Томка тут же ухватилась за уши:

— Что? У меня, что, уши вырастут? Кошмар! Я не хочу уши, как у осла! Да что ж мне так не везёт!

Аннарэн рассмеялась и Томка, глядя на неё, тоже.

— Ну всё, больше не плачем? — отсмеявшись, спросила Анни. — Давай вернёмся к твоим родителям. Объясню то, что я поняла — твоя мама очень любит тебя, и, отваживая женихов, спасала просто тебя от не того мужчины, который был тебе предназначен. То, что вы сблизились в Еной, я уверена, “происки” наших богов, вы должны были встретиться, в конце концов, с твоим Горынычем. Поняла?

— А вот ты говоришь — “твои родители”… Они, что, там вместе стоят, ждут?

— Да, они развелись из суеверных побуждений, ну, там свои заморочки.

— Постой, постой! Если я эта, как её, ал… эльфийка, то они, что, тоже??? И та сказка, что она мне рассказывала… не сказка…

— Фух, дошло, наконец! Ну, что, зовём их или как? И, умоляю, не зови меня мамой, при ней, по крайней мере, не обижай её!

Томка оттопырила нижнюю губу и пошлёпала ею.

— Выходит, она пыталась мне рассказать, а я ушами прохлопала всё это? И кто я после этого? Осёл и есть, — она снова потрогала уши. — Глянь, мам… тёть Ань, — перестраиваясь, сказала, скосив глаза на правое ухо, — растёт уже?

Аннарэн снова засмеялась и похлопала её по руке:

— Нет ещё, думаю, это произойдёт после свадьбы. Ты уже ответь мне, звать или как…

— Да, мы вместе пойдём с Витей за ними, если можно.

— Думаю, можно. Виторус, заходи! — крикнула Аннарэн.

Дверь скрипнула и голова Горыныча просунулась в проём:

— Ну, что, до чего договорились?

— Вить, а можно я с тобой за ними пойду?

— Да, дорогая, это будет просто идеально! Давай, прям, сейчас?

— Угу, идём!

Они вышли и Анни, выйдя следом, смотрела им вслед и по-русски перекрестила. Енка подошла сзади с малышами:

— Куда они?

— За её родителями.

— Ого! Здорово! У неё уши уже выросли?

Аннарэн только головой покачала, рассмеялась и пошла искать своего Гринга. А Енка потащила детей на кухню, снова мучить Коллинза.

— Сэр Коллинз, мы к вам с просьбой. Вот этим снусмумрикам приспичило испечь вкусняшку. А то гости всё прибывают, а никто не знает, какие они молодцы. Поможешь? — она подмигнула повару.

Тот тяжело вздохнул и глянул сурово на близнецов:

— Что с вами делать… Одеваться! И слушаться! — он потряс пальцем перед их носами.

— Да, да, мы будем, обязательно! — дети побежали переодеваться, а Енка умчалась по своим делам — договариваться, кто к кому приедет, а то и мамины хотят к ним, и папа просит их поехать к его родне. Разорваться, что ли?

На “военном” совете, экстренно собранном в кабинете Петруса при помощи связи сразу по двум магкристаллам, договорились, что все дружно едут к Персиналям, вместе с родителями мамы. Енка, обо всё договорившись, потащила мать, наконец, посмотреть на одежду, что прислали из храма. Разложили всё на столе и девушка была несколько в недоумении:

— Мама, я не поняла, платье всего одно, остальное — плащи, накидки или что это? А платье красивое какое! Изумрудное, а тут, смотри, цветочки и птичка маленькая.

— Это Тамаре платье.

— А я? В эту хламиду заворачиваться буду? Почему такая несправедливость?

— Потому что вы все драконы, а она алва. Вы можете обернуться прямо в храме, а ей это не грозит.

— Обернуться в храме? Мамочки!.. Хорошо, что предупредила.

— И ещё, — Аннарэн улыбнулась и поиграла бровями значительно, — под эту хламиду ничего не надо надевать.

Енка совсем обалдела. Глаза округлились и рот сам собой открылся.

— Мааам! Это почему?

— Да всё по тому же, — Анни откровенно уже потешалась над дочерью, — что платье ты разорвёшь в мелкие дребезги, так сказать, и предстанешь после обратного оборота голышом. Понятно? Впрочем, мы ещё и не знаем, как оно будет, но, думаю, что, раз магия есть, то мы впоследствии это урегулируем. А пока — так. Будет кто-то стоять и держать ваши эти хламиды, чтобы накрыть вас после всего.