Балкон напротив (СИ) - Карпенко Вероника - Страница 19

Дальнейшие пару месяцев Виталик ходил тише воды, ниже травы. Бывало, вернувшись к рабочему столу, я находила ровную стопку формата А4 и… шоколадку, деликатно спрятанную между листов.

Впервые за долгое время я, своим трудовым настроем, сумела впечатлить даже Евгению Борисовну. Та просияла, увидев аккуратно оформленный реестр договоров.

— Леночка! Молодец! — Женя вдохновенно крутила в руках принесенный мною документ, любуясь им со всех сторон. — И цветом выделила! Тааак! Давай подложим его в папочку.

Она встала, и, покачивая бедрами, поплыла к любимому шкафчику. Где, ровными рядами разноцветных корешков, мостились папки с реестрами, графиками, списками и прочей особо важной документацией.

— Лена, ты внесла себя в график отпусков? — отвлекшись от созерцания пестрых полк, спросила Женя.

Я отрицательно покачала головой.

— Ну, так внеси! — продолжила она. — Наша Рита, — с этими словами Женя бросила недовольный взгляд в сторону моего «курятника», — поставила себя на июль! Губа не дура!

Она обошла стол вокруг и, открыв верхний ящик, достала пачку зефира.

— Угощайся! — предложила дружелюбно. — Ну что, отпустим ее? — в полголоса сказала Женя, взглянув на меня.

Я, замешкалась и пожала плечами. Затем взяла одну зефирку.

— Думаю, да! — ответила я, будто бы от моего мнения, и в самом деле, что-нибудь зависело.

— Ну и славно! — великодушно кивнула Женя и уселась за стол. — Тебе остается только июнь. Или сентябрь, — покачала головой она. — Выбирай!

«А мне-то что?» — вяло размышляла я, возвращаясь на рабочее место. «В деревне хорошо в любое время года. А мне теперь только там и коротать свой отпуск. На море ехать не с кем, Верка, наверняка, махнет на курорт со своим Серегой. Оно и понятно!».

Я представила, как буду рвать ягоду с куста; лепить большие, размером с ладонь, вареники со смородиной; любоваться лилиями в дедушкином палисаднике. «Конечно, в июле было бы лучше! Но Ритка заслужила, она трудится, замещая нас всех, пока мы греем пузо на морской гальке. А в прошлом месяце, без ее помощи, мой баланс рухнул бы, как спичечный домик».

Домой я вернулась все с той же равнодушной «миной». Мама дивилась отсутствию аппетита. А, когда я отказалась от любимых макарон с сыром, и вовсе забила тревогу.

— Леночка, ты часом не простыла? — потрогала она мой лоб. — Или отравилась чем? Чем вас на работе кормят? Небось, просрочкой!

Я скривилась, будто лизнула лимон, и отмахнулась от маминых вопросов. На улице было еще светло, солнце лениво сползало за горизонт, оставляя на небе разводы желто-розовых облаков. Я вышла на балкон и громко чихнула. Ласточки, испугавшись, бросились врассыпную. «Может и правда, простыла» — озадаченно потрогала я свой лоб.

Потом, глубоко вздохнув, по привычке взглянула на соседний дом. …И оторопела! На знакомом балконе мелькнула, и скрылась за дверью фигура. Но не мужская… Я протерла глаза: «быть может, меня настигли галлюцинации? От долгого смотрения в одну точку!».

Но это была не галлюцинация, а вполне реальная девушка. Она снова вышла на балкон с тазиком в руках и принялась по-хозяйски развешивать на сушилке белье. Белокурая, с собранными в небрежный хвост волосами, в короткой майке, обнажавшей слегка полноватый животик, и широких шортах, больше похожих на мужские семейные трусы. Я замерла, уставившись на нее! «Кто она? Сестра? Но он писал, что был единственный в семье. Хотя, о жене он тоже не писал».

И вдруг меня осенила догадка. От облегчения я даже выдохнула. «Возможно, это новые жильцы? Затеяли стирку после переезда. Но! Где же тогда он? Куда уехал? И почему не сообщил о своих планах? Просто не счел нужным?». Нет, эта версия была не много лучше.

И тут мои размышления прервались. На балконе появился Олег. Он вышел, и привычным движением зажег сигарету. Сию же секунду мне захотелось прокричать в их адрес что-нибудь неприличное.

Было заметно, как он избегал смотреть в мою сторону. Ни разу не поднял глаза, не взглянул, даже мельком. Я же смотрела на него в упор! Пытаясь убедить себя в том, что эта белобрысая…, эта белокурая девушка, повисшая у него на шее, всего лишь соседка, зашедшая за солью. В глазах предательски защипало, и я, прикусив язык, вернулась в квартиру.

Глава 23

В моей жизни уже случался роман с женатым мужчиной. Наверное, каждая девушка хотя бы раз стоит перед выбором: примерить на себя роль любовницы, или остаться с чистой совестью. Но моя совесть была чиста. Ведь я была свободна! Так я считала в начале. На прошлой работе, которая стала первым шагом к самостоятельной жизни после института, я задержалась не долго.

Продавцом я подрабатывала в свободное от учебы время, всегда жалея маму и желая ей помочь. В итоге первую заплату спустила на тряпки, а вторую потратила на гульки с Веркой. Однако в дальнейшем регулярно вносила посильный вклад в общий бюджет. Мама категорически не брала денег, начиная обижаться, стоило мне открыть кошелек. Потому я подсовывала их в постельное белье, туда, где она издавна хранила свою заначку. Хотя я столько раз советовала ее перепрятать!

Дольше всего я проработала в магазине строительных материалов. И к пятому курсу знала все о шпателях и шпаклевочных смесях. Хозяин магазина с нетерпением ждал моего выпускного, предлагая место бухгалтера. А что? Ассортимент я знала, как свои пять пальцев. С ценами была знакома, бухгалтерии обучена. Немного практики, я дело пошло! Я увлеченно мониторила продажи, проводила пересменки, и даже обзавелась очками без диоптрий. Чтобы выглядеть серьезнее.

Пожалуй, в этом была главная проблема: девочки, бывшие прежде моими коллегами, в одночасье перекочевали в разряд подчиненных. Мне приходилось ругать их за недостачу и устраивать «рейды» по проверке ценников. Роль сурового ревизора давалась мне с трудом. Тогда я поняла, что быть начальником, имея в подчинении даже двух человек — не мое. Но, пути назад не было! Не проситься же обратно, в продавцы? Да и зарплата была не в пример! Как потом оказалось, надбавку шеф выписывал с далеко идущими планами.

Максим Леонидович постепенно стал просто Максимом. Под предлогом ознакомиться с результатами переучета, мы проводили все больше времени наедине. И однажды, отложив в сторонку калькулятор, занялись чем-то более важным и естественным. Конечно, я была в курсе, что дома Максима ждет жена и семилетняя дочь. Но я и не метила в жены!

«Ах, это унизительное слово — любовница», — твердят многие женщины. «Как им не стыдно!» — пишут на форумах обманутые жены. Но мне было не стыдно и не унизительно получать подарки на праздники. Было совсем не обидно заниматься сексом в самых неожиданных местах, опасаясь быть замеченными. Однажды летом он увез меня в лес, и там мы разыграли сценку с изнасилованием. Порвалось платье? Купил новое! Хочешь ликера, конфет, фруктов? Сколько угодно! Если подарки, то ювелирные, если духи, то последней коллекции. Сложно отказаться, когда соблазнительная, пускай и запретная «вкусняшка» сама идет в руки.

Однажды, в выходной день на моем телефоне высветился незнакомый номер. В трубке прозвучало встревоженное «алло». Голос был женским. Было слышно, как не просто дается каждое слово этой неизвестной особе. Она назвалась женой Максима, сказала, что давно в курсе нашего романа. Рассказала о дочери, которую в свое время Максим очень хотел. Рассказала о том, как боится потерять его. Спустя пару минут откровений она буквально просила меня не забирать у нее мужа. И как я не пыталась уверить ее в отсутствии подобных намерений, она не унималась.

После этого звонка что-то сильно изменилось. Я не стала говорить Максиму о нашем нечаянном разговоре. И не пыталась дознаться, кто сообщил его жене подробности нашего романа. Просто он меня отрезвил. Наверное, так ощущает себя вор, которого поймали за руку. И заветная ценность в момент обесценивается. Я пыталась прогнать от себя чувство вины. Ведь женат был он, а не я! Но продолжать наши отношения дальше не могла. Максим недоумевал и пробовал выяснить причину. В результате у меня не осталось иного выбора, кроме как уволиться по собственному желанию.