Нераскрытая тайна (СИ) - Югорская Аника - Страница 39

Я лежала до глубокой ночи и тихонько всхлипывала. Вот так, в двадцать два года я докатилась до до такого. Вроде бы росла в приличной семье, воспитание было хорошим, а получился из меня все равно никудышный человек: без друзей, без второй половины, без любимого дела, и даже без высшего образования. Зато с большим опытом неудачных отношений. А впереди ещё ужасная процедура. И никто даже не подозревал об этом…

До утра я так и не сомкнула глаз. Когда я услышала шаги Марии Алексеевны, то поднялась и отправилась в душ. Увидев своё отражение в зеркале, я решила, что на работу в таком виде ехать нельзя. Однако, сколько бы я не пыталась привести себя в порядок, лицо так и оставалось распухшим, а в глазах читалась траурная печаль.

Минуя гостиную, чтобы не встретиться с кем-нибудь из домашних, я вышла из дома. Погода полностью соответствовала моему настроению: дул неприятный ветер, и начинал прокапывать мелкий дождь. Я вышла за ворота и вызвала такси. Мне было все равно куда ехать, лишь бы никто не заподозрил моего странного поведения. Усевшись в машину, я назвала адрес торгового центра, и написала сообщение главбуху, что на работе не появлюсь. Причину указывать не стала в надежде, что начальница не будет допытываться. Мало ли, насколько затянулись те самые «семейные обстоятельства», по которым я отпросилась накануне.

К ТРЦ мы приехали довольно рано: большинство бутиков ещё были закрыты. Но я не спеша бродила вдоль витрин, и дожидалась ближайшего сеанса в кинотеатре.

Выбирать фильм не пришлось, поскольку до обеда крутили только мультик. Купив билет, я взяла с собой бутылку обычной воды и отправилась в зал. Помимо меня там было ещё несколько школьников, вероятно, прогуливающих уроки. Заняв своё место, я безразлично смотрела на экран, а поскольку мысли мои были об одном, суть мультфильма я даже не уловила.

После окончания сеанса я вышла из зала, и тут же получила сообщение из мед. центра: Ваши анализы готовы. Во вложении был файл с результатами. Я почти бегом бросилась на выход, по пути вызывая такси. Всю дорогу до клиники меня трясло от страха. Когда я появилась в кабинете врача, знакомая женщина сразу задала мне вопрос:

— Станислава, Вы не передумали?

— Нет! Давайте скорее покончим с этим всем.

— Хорошо.

Ко мне подошла медсестра и отвела в небольшую палату. Она долго мне что-то рассказывала, объясняла, но моё сознание было спутанным, поэтому я просто кивала, даже не пытаясь уловить суть ее слов. Молча подписав все бумаги, я стала дожидаться врача. Как всё происходило — я не совсем понимала, просто делала то, что мне говорили. После недолгого сна меня послушали, измерили давление, записали не бумагу дальнейшие указания и отправили домой. Остаток дня я так же пребывала в прострации.

А ночью я проснулась от истошного крика матери. Я спустилась вниз и увидела ее, рыдающую на диване. Пару минут назад ей сообщили, что тетя Нина умерла. Несколько часов не дожила до операции. Вскоре показалась Мария Алексеевна со стаканом успокоительного. Я молча обнимала маму, не веря своим ушам. Вроде бы недавно весёлая родственница жарила сырники на кухне, а теперь ее не стало. По моим щекам снова потекли слёзы. Это была моя вторая бессонная ночь. До утра мы просидели с мамой в обнимку, вспоминая забавные моменты, связанные с тетей Ниной.

Время шло. Я строго выполняла все указания врача, но от резкого гормонального вмешательства мой организм серьезно пострадал. Из-за суеты вокруг похорон, никто не обратил внимания на происходящие со мной изменения. На работе тоже никто ничего не спрашивал, все списывали мои страдания на траур. Лишь Мирослава однажды спросила:

— Стась, у тебя какие-то проблемы, да?

— Ты же знаешь, тётя…

— Я не об этом. Выглядишь ты совсем неважно, не заболела?

— Это всё нервы. Скоро наладится.

— Стась, если тебе надо выговориться, обращайся.

Мирослава так проникновенно смотрела мне в глаза, что я захотела рассказать ей всё, что накипело. Но в какой-то момент осеклась, и, обняв подругу, ответила:

— Спасибо тебе. Но я уверена, что скоро всё само собой устаканится.

Глава 29

На девятый день после смерти тёти Нины мне приснился странный сон: я иду по красивому саду, вокруг множество тенистых деревьев, необычные цветы, разные птицы. Вдали я замечаю плетёную скамейку, на которой кто-то сидит спиной ко мне. Силуэт знакомый, но я не понимаю, кому он принадлежит. Приближаясь ближе, я понимаю, что это тётя Нина. На дрожащих ногах я обхожу скамью, чтобы увидеть лицо родственницы, и замечаю, что она держит младенца на руках.

— Тётя… — начинаю говорить, но слёзы текут по моим щекам.

Женщина поднимает на меня грустные глаза и тихо произносит:

— Мы ушли вместе.

— Кто это был? — всхлипывая, спрашиваю я.

— Вы ещё встретитесь. Обязательно встретитесь. Только позже. А сейчас уходи.

— Тётя…

— Уходи, Славочка.

Я пячусь задом, пытаясь рассмотреть младенца на руках родственницы. Но она лишь крепче прижимает его к себе и отворачивается.

Проснулась я вся в слезах. Сердце бешено колотилось, дышать было тяжело. Включив свет, я села в кровати и прислушалась: тишина. Очевидно, все вокруг спали. Я на цыпочках прошла в ванную комнату и умылась холодной водой. Когда дыхание восстановилось, я вернулась в постель и попыталась уснуть. Однако сна в ту ночь так больше и не было.

Пролежав в постели до утра, я бесконечно прокручивала в голове возможные варианты развития событий, в случае сохранения беременности. Если раньше я была абсолютно уверена в правильности своего поступка, то теперь меня терзали сомнения. Больше всего я жалела о том, что ни с кем не обсудила своё положение, а сразу пошла на такой поступок. С Марией Алексеевной можно было поговорить, тем более, она оказалась «наполовину в курсе». Она — человек проверенный, я с детства ей доверяла, особенно после того, как она посещала мои школьные собрания вместо родителей, в тайне от них. Она взрослая опытная женщина, наверняка бы придумала другой выход в данной ситуации, чтобы не пришлось делать аборт.

Мария Алексеевна появилась в нашей семье, как только я родилась. Ее наняли в качестве няни. Она идеально справлялась со своей работой, успевая при этом навести порядок в доме и приготовить обед. Потом появился Ванька, и она стала заниматься нами двумя. Родители несколько раз нанимали разных горничных и поварих, но лучше Марии Алексеевны с хозяйством никто не справлялся. Когда и Ванька подрос, женщина вернулась к домашним делам и до сих пор у нас трудится. За всё это время она стала не просто нашей помощницей, а родным человеком. Помню, когда я болела, она сидела возле кровати и читала мне книги. Но мне это быстро наскучило, и я стала просить женщину рассказывать о себе. Ее жизнь была совсем не похожа на ту, к которой привыкла я. Мне казалось, что она специально придумывает истории, чтобы было интереснее слушать. Мы и позже проводили много вечеров вместе, общаясь на разные жизненные темы. И в этот раз мне захотелось снова поговорить с помощницей без посторонних ушей.

Спустившись вниз, я увидела, что она раскатывает тесто для приготовления пирогов.

— Что-то сегодня ты рано. Выходной же, поспала бы ещё. — Не отвлекаясь от дела, произнесла Мария Алексеевна.

— Да что-то не спится. А вы что будете печь?

— Пирожки с капустой и сладкие ватрушки. Сегодня девять дней, как умерла тётя Нина.

— Мне она снилась этой ночью…

— Что-то передавала?

Мне хотелось рассказать свой сон, хотелось поделиться всем, что тревожило душу, но я лишь ответила:

— Да нет, просто какие-то обрывки воспоминаний.

— Понятно. Кстати, это она меня научила печь такие пироги.

— Ага, была б она здесь, опять бы Вас к плите не подпускала.

— Это точно! — улыбнулась женщина.

— Мария Алексеевна, а почему Вы не родили своего ребёнка? — внезапно спросила я.

Женщина отложила скалку и внимательно посмотрела на меня.