Аскатон. Белая повелительница (СИ) - Тимощенко Анастасия - Страница 25

– Ух, – выдохнула Ксенерва, – просто волшебное место.

– Я знал, что тебе понравиться. – Сказал Амин, приземлившись на каменистый берег озера.

Ксенерва села на большой серый булыжник и стала кидать камушки в ровную поверхность воды.

– Значит, вы часто здесь бывали с Аймоном? – Спросила Ксенерва у притихшего и задумчивого Амина.

– Да. – Ответил Амин, погрузившись на миг во воспоминания. – Прятались от всех невзгод. Пусть ненадолго, пусть приходилось возвращаться к своим проблемам, но на некоторое время мы могли позволить себе позабыть здесь обо всем.

– Вы были очень дружны в детстве? – Спросила Ксенера.

– Ближе у меня никого не было. – Признался даймон. – Тогда у нас не было никаких секретов.

– А сейчас?

– Сейчас у нас другая жизнь. – Уклончиво ответил Амин и его лицо погрустнело. – Кстати, мы были здесь с Аймоном вчера. – Сообщил он, немного повеселев.

– Он мне не говорил. – Нахмурилась Ксенера.

– И как раз вчера, – Амин сделал невинное выражение лица, – он говорил о том, что было бы неплохо показать это место тебе.

– Так он разрешил тебе привести меня сюда! – Догадалась Ксенерва. – Зачем же весь этот фарс со стражей?

– Мы просто с ним поспорили. – Улыбнулся Амин. – Я ставил на то, что ты, как послушная жена останешься сидеть в замке, а он на то, что ты наплюешь на его запреты.

– Так ты испытывал меня там на балконе? – Ксенерва рассержено кинула в Амина маленький камушек, хотя в душе нисколько на него не злилась. – И весь этот заговор был только фарсом?

– Ну, прости нас. – Амин умилительно улыбнулся, и зажмурил глаза, когда очередной камушек достиг цели. – Любим мы иногда подурачиться.

– Вам конец! – Пообещала Ксенерва, надув губы, и скрестила руки на груди.

– Ну, ладно, тебе. Больше так не будим. – Пообещал Амин. – Зато выяснилось, что твой супруг тебя неплохо знает.

– А что были сомнения, раз пришлось это проверять? Ладно, полетели домой, а то мой господин вернется и накажет меня, сделав вид, что не было у вас никакого спора.

Но, Аймон не сказал ни слова против, когда Ксенерва рассказала о своей вылазке. Он вообще никак не отреагировал. В этот вечер он был необычайно хмурым и задумчивым.

Как обычно поужинав вместе, они отправились на прогулку. Ксенерва не знала, как себя вести. Аймон то сближался с ней, то отдалялся и замыкался в себе. Сама Ксенерва испытывала противоречивые чувства. Появление Аймона сопровождалось теплой волной, приятно разливающейся по телу. Случайные прикосновения вызывали трепетную дрожь, его присутствие волновало ее и одновременно дарило умиротворение. Ей нравилось с ним беседовать ни о чем, о любых мелочах. Это было чем-то новым в их взаимоотношениях. Но когда он уходил в себя, Ксенерва не понимала, чем это было вызвано и как ей себя при этом вести.

Даймон мрачнее тучи бродил с ней по тихим ночным улицам Варпа. Город словно вымер. Аймон рассказывал, что до войны и даже в самом ее начале – Варп не спал никогда. Ночь была наполнена веселым смехом и танцами до утра. Даймоны как никто умели веселиться, а архемоны, которым посчастливилось стать этому свидетелями называли Варп логовом разврата. Сейчас же тишина больно резала слух.

Издалека Аймон показал Ксенерве заброшенный замок Рагула. Темное, мрачное строение возвышалось на склоне одной из гор и напоминало замок вурдалака. Оно отталкивало и одновременно притягивало Ксенерву.

Теплый ветер ласкал кожу. Ксенерва вспомнила, как резко сменился климат, когда они прошли через портал к людскому городу, названия которого она так и не узнала.

– Почему здесь тепло, а в том городе, что мы были в последний раз, вроде было что– то типа осени? – Поинтересовалась она у Аймона.

– Потому, что он ближе к северу. Лето там короткое, а зимы суровые.

– Где сейчас те люди?

– Здесь в Варпе. – Аймон опустился в месте, напоминающем обычный сквер и, сел на лавку, окруженную ровными рядами деревьев. Довольно мило. Напоминало обычный городской парк.

– Как они? – Ксенерва потянула за край задравшегося во время полета джемпера. Глаза Аймона блеснули.

– Думаю, что им здесь лучше. – Ответил он, спустя некоторое время. Они чувствуют себя в безопасности.

Ксенерва в пол-оборота села на противоположный край скамьи.

– Знаешь, давно хотела спросить. – Ксенерва на секунду закусила губу. – Ты всегда вторгаешься в чужие мысли? В смысле ты всегда их слышишь?

Аймон повел бровями, удивленный такой сменой темы.

– Нет. Так можно сойти с ума. У меня есть связь со всем своим войском. Они всегда могут обратиться ко мне, а я к ним. Но я не слушаю их мысли постоянно. Мне это не к чему.

– А, между собой они разговаривают? – Ксенерва накручивала прядь волос на палец.

– Нет.

– А, ты можешь читать мысли любых даймонов?

– Нет. С возрастом даймоны приобретают способность блокировать мое проникновение в их головы. Я читаю лишь юнцов, молодых и неокрепших. Ты уже достаточно окрепла. Поэтому я не всегда могу проникнуть в твою голову. Только, когда ты сильно возбуждена и взволнована.

– Ты говорил, что между детьми и родителями существует связь. Они тоже способны разговаривать между собой на расстоянии, с помощью силы мысли, в общем как мы с тобой?

– Нет, они только чувствуют друг друга на расстоянии и могут найти друг друга в любой точке Аскатона. – Аймон поднялся на ноги. – Знаешь. Ты кое-что мне напомнила. Пока у меня все еще есть возможность проникать в твою голову, нам нужно кое-что довести до конца. Не люблю, когда что остается недоделанным. Идем.

Ксенерва с недоверием вложила свою руку в протянутую ладонь. Уже тогда она догадывалась, что в этот вечер что-то изменится, но еще не знала на сколько. Вернувшись, домой она была зла на Аймона, и одновременно благодарна ему.

***

Кеси стояла посреди жуткого поля. По изуродованным телам скакали каркающие вороны. Среди мертвых она узнала Гарди, Курта, Маргдана и лица других ребят, которых ей приходилось встречать среди гномов и даймонов. Одни были мертвы, другие еще живы, но сильно изувечены. Их стоны эхом разносились над равниной. Ксенерва настолько сильно прониклась их страданиями, что почти на физическом уровне ощущала чужие муки и боль. Она не знала куда идти, и боялась смотреть по сторонам, боясь вновь увидеть знакомое лицо, навсегда застывшее в предсмертных страданиях. Никому из них она уже не могла помочь. Единственное чем она могла облегчить их страдания – это отгонять птиц, которые выклевывали глаза, не только мертвых, но и еще живых, сильно раненых мужчин. Некоторые из них с мольбой протягивали к Ксенерве руки. Когда, она в очередной раз отворачивалась от одного из страдальцев, то внутри что-то сжималось, словно чьи-то невидимые руки сдавливали ей грудную клетку. По щекам бежали бесполезные слезы.

В дальнем конце поля, она увидела мужской темный силуэт, который, как и она, здесь выделялся тем, что был способен стоять на двух ногах. Мужчина стоял к ней спиной, держа что-то или кого-то на своих руках.

– Какой чудный вечер, Кеси. – Голос мужчины показался ей знакомым. – Ты не находишь, дорогая?

Когда мужчина начал поворачиваться к ней лицом, то Ксенерва уже знала, кто стоит перед ней. Но когда она увидела на его руках собственную дочь, то зажала рот двумя руками, чтобы не закричать.

Рагул довольно улыбнулся.

– Как видишь, твои друзья мертвы. Ах, нет… Еще не все, но это вопрос времени. Глупо было надеяться на то, что они смогут одержать победу. Я буду снова и снова наслаждаться их предсмертными криками и стонами. Я убью каждого из них.

Ксенерва небольшими шагами сокращала расстояние между ними, неотрывно следя за движениями Рагула, за его руками, держащими Алииду. Дочь смотрела сквозь нее куда-то вдаль, совершенно не реагируя на происходящее вокруг.

«Что он с ней сделал?»

Ксенерва чувствовала, как в ней закипает гнев. Дочь, ее друзья. Этот мерзавец должен заплатить за все! Но Ксеси опасалась вымолвить хоть слово, дабы не разозлить чертового придурка, в результате чего, он мог бы причинить боль ее дочери.