Милехин, вон из кабинета! (СИ) - Карсакова Татьяна - Страница 25

Если честно, здесь все, как и в других подобных сообществах. Кто-то с кем-то ссорится, мирится, разводится, женится… Я успела насмотреться подобного и в Питере, и во Франции, и в Барселоне, где тоже приходилось работать. Все очень однообразно и скучно. Вот только это и есть подобающая мне жизнь и подобающее мне общество. Так отчего так мерзко на душе?

На телефон я не смотрю, хотя руки отчаянно к нему тянутся. Ведь Сашка наверняка звонил, или написал что-то. Где он? Бродит под зданием, или сдался и пошел в общагу? Может разозлился на меня и утешился обществом какой-нибудь милой девчушки?

О дальнейшем развитии событий запрещаю себе думать.

В душе есть крошечная, робкая надежда на то, что мой находчивый мальчик все же придет, но я стараюсь не обращать на нее внимание.

Нет никакого Сашки. Есть только я и сегодняшний вечер. Очень приятный, многообещающий вечер. Может личную жизнь за пару часов не устрою, но время приятно проведу и знакомствами обзаведусь.

Абзац подкрался незаметно. Действительно ведь подкрался! Мы с Алексеем обсуждали очередное полотно, когда сзади раздались тактичные покашливания и я услышала голос Саши:

-Извините, не хочу прерывать, но я украду у вас Полину на пару минут, - наглый паршивец хватает меня за локоток и оттаскивает в сторону.

Смотрю на него и… И мне хочется вести себя, словно девчонка: броситься своему храброму рыцарю на шею, рассказать, как сильно ждала, как рада, что он нашел способ прийти. Вот же ловкий плут! Как только пробрался?! И правда интересно.

Старательно прячу улыбку и с злобно шиплю:

-Милехин, ты как здесь очутился?!

-Я вырубил охранника! – заговорчески шепчет и подмигивает.

-Что? – восклицаю испуганно. Нет, я работала с детьми достаточно долго, чтобы уже ничему не удивляться.

-Да не переживай ты так, я работаю аккуратнее, - ласково успокаивает меня Сашка. – Просто на дымовуху охрану отвлекли и все.

Множественное число уже смущает, но продолжаю слушать.

-А как я тебя от этого твоего спутника забрал! – продолжает хвастаться мой находчивый герой. – Мне речь Женька составлял, сам бы я с ходу сочинить не смог, просто оттащил бы тебя молча подальше, ну, или сказал, что в туалете Мишка устроил потом, а без тебя нам его не отмазать.

Не могу сдержать смеха, но вдруг осекаюсь.

-Женька? Мишка? – спрашиваю и с нажимом смотрю на своего паршивца. – Ты что сюда всех своих друзей притащил?

-Тише, Полечка, не нервничай, - шепчет мне Сашка, словно ребенку, – всех не получилось, здесь только Женька со своим карманным Пикассо и Миша. Но не переживай, они потихонечку, без приключений. Женька с Марьяной за Мишкой присмотрят, я в нашего Евгения верю.

Меня распирает дурное веселье. Выставка перестает быть скучной, светский прием играет новыми красками. Но я хорошо знаю детей. Бородатых, женатых, но все же детей!!! Поэтому строго спрашиваю:

-Кого Женька с собой притащил?

-Жену свою, Марьяну, - поясняет Сашка. – Марька у нас очень любит искусство, сама художник, поэтому уж интересно на картины посмотреть. Женька с ней. Он в приключения особо с нами не влезает, но ради Марьки пойдет хоть на край света. А Мишка так, за компанию, не бросать же его одного дома. А то от скуки второго Татошку изобретет. А! Ты же про нашего Татоху не знаешь!

-Знаю, - бросаю хмуро, но хмурюсь исключительно для виду. Сашка меня забалтывает, а я, великовозрастная идиотка, позволяю ему это. Слушать о жизни этого чудесного мальчика мне нравится гораздо больше, чем о светских сплетнях. Хочется хоть так стать к Сашке ближе, прикоснуться к тому, чего он касается каждый день.

-Ваш Татошка звезда института, - хмыкаю ехидно. – Андрей Степанович все восхищается тем, что из консервной банки собран.

-Да не консервная банка там основа, а старая солдатская кружка, - досадливо морщится Сашка. – У банки теплопроводность другая, она б такого напряжения не выдержала.

Странно, что Сашу беспокоит это, а не мой источник информации. С интересом кошусь на мальчишку, но он не замечает, продолжает горячо рассказывать мне что-то о магнитных полях и том, как от этих самых полей зависит электрический заряд.

-Ой, - вдруг что-то вспоминает мальчишка, - ты ж гуманитарий, тебе таких вещей не понять.

-Спасибо, Саш, - стараюсь говорить недовольно, но улыбка прибирается наружу, - я ценю твою веру в меня.

-Да нет, я не это хотел сказать, - смущается мой паршивец, что само по себе очень странно. – Просто сестра у меня такая же, и она ни шиша в моих объяснениях не понимает, и Марьяшка, и Глафира, и Даря…Ну, это подруги мои. Не хмурься, Поль, и правда подруги.

Я что, серьезно нахмурилась в этот момент?

-Ладно, - улыбается мне Сашка, - урок физики устрою тебе как-нибудь в другой раз. Расскажи мне лучше о картинах. Вот смотрю на них и не могу понять, почему Марька так от восторга пищала. Ну, и заодно твою совесть задобрим. Будем считать, что у нас не свидание, а просто индивидуальное занятие.

Вот же паршивец! Ну и как с ним бороться? Что б я не делала, все равно так, как хочет он, выходит!

-Вот смотри, Поль, к чему здесь звезда нарисована? – Сашка подходит к той самой картине, которая приглянулась мне больше всех. На ней изображено звездное небо и падающая звезда, а рядом с ней крылья ангела.

-Вот вроде красиво, хочется на нее смотреть, - рассуждает парень, - а смысла не пойму.

-Это потому что у тебя интуитивное восприятие, - не могу удержаться и начинаю объяснять. – Был такой философ и психолог – Карл Юнг, он говорил о том, что все человеческие знания находятся у нас в подсознание, потому что есть феномен – «коллективное бессознательное». Ну, это если очень и очень сильно упрощать.

Я с ним согласна. Любой человек, выросший в цивилизованном обществе, на подсознательном уровне воспринимает принятую в нем символику.

А Ратушевский как раз символист.

-Те, кто символы в творчестве используют. Один предмет – куча значений! – Сашка радуется, как ребенок, услышав знакомое понятие.

-Да, - улыбаюсь, - понимаешь ты верно. Снова сестренка научила?

-Ага, – радуется мой балбес. – Гелка одно время своего Блока боготворила, мне все уши символами прожужжала, еще кого-то там наизусть читала. Фамилия такая смешная, то ли Черный, то ли еще какой-то.

-Белый, Саш, - не могу сдержать смеха, - Андрей Белый. Да, там очень хорошие стихи, потом тебе о них расскажу. Сейчас давай о картине.

С запозданием понимаю, что Саша манипулирует мной, как хочет, но останавливаться поздно. Вот хитрец! Сыграл на моей профессиональной привычке. Ладно, так уж и быть, сегодняшний вечер посвящу его всестороннему образованию. А заодно потом поручу сделать проект об этой выставке. Все польза.

-Смотри, - сдаюсь и начинаю рассказывать. – Чаще всего на бытовом уровне мы воспринимаем самые прямые значения символов. Например, что такое звезда?

-Что-то далекое, недосягаемое, - отвечает мне Саша.

Его глаза горят любопытством, он ловит каждое слово, и я таю от того, что этому чудесному мальчику интересно рядом со мной.

-У нас с тобой разные трактовки, для меня звезда – это что-то горящее, горячее, несущие огонь. Она высоко – но эта метафоричная высота. То есть она там, куда я стремлюсь. На вершине духовности, на вершине человеческого общества. Можно воспринимать как угодно.

-А как верно? – забавно хмурится Сашка. Вижу, что честно пытается меня понять, но пока что-то смущает.

-Оба варианта верны, - улыбаюсь ему. – Символизм от того и универсален, что предполагает разные трактовки. Кто что хочет, тот то и видит. Художник в символах зашифровывает свои ощущения, а они тоже интуитивны. Все держится на интуиции и субъективном понимании. Ну что ты молчишь?

Сашка выглядит на редкость сосредоточенным, даже нахохлился от усердия.

-Вот все равно не могу этого принять! – выдает он наконец. – В математике нет вариантов, есть либо верно, либо неверно. Есть несколько верных решении, но при этом и неверные есть. А здесь как хочу, так и верчу. Легкомысленная какая-то наука, несерьёзная.