Милехин, вон из кабинета! (СИ) - Карсакова Татьяна - Страница 3

-Да! – кивает мальчишка, - Рэп там, что-нибудь заводное, веселое.

-Рэп, значит, - киваю. – А знаете ли вы как это направление зародилось?

И я привычно начинаю давно знакомую песню о темнокожих рабах, их поединках, которые нужно было скрывать, и тех культурологических смыслах, которые прародители в рэп вкладывали.

С этой темы перехожу на миф и дальше.

Не то что б ребята резко меня зауважали, но прислушиваться стали, даже записали пару понравившихся мыслей, как я заметила. Потом, конечно же, потеряют, но это не важно, моторная память – великая вещь.

Ну вот, неловкость первого дня прошла, дальше я понеслась по накатанной.

 Глава 2

Если честно, даже не поняла, как пролетел первый рабочий день. Большой разницы между своими творцами и этими ребятам я не увидела. Что одни, что другие озорные, звонкие, немного непослушные, невероятно обаятельные и очень себе на уме. Дети они и есть дети! Со всеми ними нужно держать ухо востро.

После пяти пар в холл я спустилась с одной мыслью: «хочу кофе и курить».

Устала неимоверно! Ещё бы, целый день прыгать на каблуках и пытаться внушить этим ушлым недоросля, что основы культурологии очень пригодятся им в жизни. Так они мне и поверили, ага!

Ладно, сейчас программа минимум – купить кофе и притаиться где-нибудь в неприметном закоулке с сигаретой. Глупо и по подростковому, но до машины я просто не дотерплю! К тому же, уверена, по парковке снуют студенты и начальство, там не расслабишься.

Спускаюсь по лестнице и поворачиваю к выходу, но внезапно прямо под ноги мне из коридора выбегают два парня.

-Уху, свобода! – голосит один.

-Долой постылую учебу! – поддерживает второй.

С победоносным гиканьем эти паршивцы несутся, едва не сбив меня, и резко затормаживают, лихо прокатившись подошвами по скользким плиткам холла.

-Извините, пожалуйста! – один из студентов оборачивается. Я узнаю в нем Александра. Смотрит на меня и улыбка резко тускнеет.

Я что, такая грозная?

-Идите уже! – машу рукой. Мне ли их не понять, будь я помладше, тоже бы неслась из института, зажав туфли на каблуках под мышкой. Мало, что ли, из родной альма-матер так вылетала?

-До свидания, Аполлинария Сергеевна! – весело машет мне второй шалопай и я узнаю в нем Мишку.

Вот уж кому на месте точно никогда не сидится.

Улыбаюсь краями губ. Веселье мальчишек подняло настроение, будто сама на мгновение стала беззаботной девчонкой, бегущей с пар домой.

Но мне двадцать девять и я уже давно не девочка. Скорее взрослая женщина, которой давно пора обзавестись семьей и перестать вздыхать о бесшабашной юности. Впрочем, с семьей у меня никак не срастается. Хотела, но увы, не судьба.

Выхожу на улицу и ежусь на холодном ветру. До машины еще нужно дойти, а я, как обычно, не позаботилась ни о шарфе, ни о шапке.

-Аполлинария Сергеевна, уже домой? – с парковки ко мне спешит Андрей Степанович. – Подбросить?

-Спасибо, я сама на колесах, – улыбаюсь коллеге.

Спускаться по скользкой лестнице на каблуках то еще приключение, но я ни движением не выдаю своего неудобства, а мужчине и в голову не приходит помочь.

-Может тогда выпьем кофе? – предлагает он.

Смотрю на Андрея Степановича, будто вижу в первый раз. Высокий, крепкий брюнет в элегантном пальто, стильных очках, с симпатичным лицом, обаятельной улыбкой и веселыми карими глазами. Умный, общительный, состоявшийся – в общем, мечта любой женщины. Ко мне испытывает интерес, это видно невооруженным взглядом. Одно то, что старается идти рядом, говорит о многом, дай ему волю – за руку возьмет. Но волю давать не хотелось, кофе пить, кстати, тоже.

Вот, Поля, что тебе нужно?! Это верх идиотизма – мечтать о семье и отшивать такого перспективного кандидата, не дав даже шанса.

«Я просто устала», - оправдываю себя, хотя сама же понимаю, что это бред. Когда меня усталость останавливала?

-Тяжелый день, - улыбаюсь мужчине, - сегодня никак, может, в следующий раз.

-Тогда давайте все-таки подкину вас до дома, а завтра утром заеду и отвезу к институту, – не оставляет попыток Андрей, - город для вас новый, дороги скользкие…

Нет, такое в мои планы не вписывалось. Я, вообще-то, собиралась пить кофе и курить в ближайшие пятнадцать минут, а не вести светские беседы и отвечать на интеллигентный флирт коллеги.

-Не люблю ездить на пассажирском сидении, одиннадцать лет за рулем, терпеть не могу, когда меня везет кто-то.

Мужчина вежливо улыбается, хотя видно, что он разочарован. Ну ничего, как говорила одна моя хорошая подруга, больше будет ценить!

Вот сейчас отдохну как следует, наберусь сил и завтра обязательно с ним куда-нибудь схожу. В том, что пригласит, уверенна на все сто процентов. А если и нет – спровоцирую, уж это я умею.

Распрощавшись с Андреем, сажусь в машину и мчусь в ближайшую кофейню, благо приметила одну на углу.

Пара минут и в руках у меня стаканчик с восхитительным, горячим капучино. Сажусь в машину и с наслаждением закуриваю. Вот и замечательно! Первый рабочий день можно считать состоявшимся!

Домой ехать не хочется от слова «совсем». Серая, необустроенная квартира ни капельки меня не привлекает.

Хотя, я прекрасно понимаю, что сама виновата, приехала только вчера, все вещи разбросала, устроиться толком не успела.

Нужно ехать домой и наводить там порядок. Порядок в квартире и порядок на душе. Тогда и вся хандра пройдет, и мысли о прошлом отступят.

Хватит себя терзать по пустякам!

Решительно завожу машину и на всех скоростях мчусь изменять свою жизнь к лучшему.

Нытье и рефлексия для хлюпиков, а я - сильная, уверенная женщина и сама строю свою жизнь! Каждый сам кузнец своего счастья.

Глава 3

Полупустая, холодная квартира, стены с обоями в идиотский цветочек и груда моих вещей у стены.

Такое введет в депрессию кого угодно.

Спокойно, Поля, только спокойно. Слезами делу не поможешь. Сколько ты их уже пролила на осколках ваших с Олегом отношений? Хватит, ты начала новую жизнь и обещала себе идти в нее с улыбкой.

Привычно растягиваю губы, но получившаяся гримаса больше напоминает оскал. Ну и черт с ним! Вперед и только вперед! Сидеть на месте удел слабых.

Быстро стаскиваю с себя строгий, рабочий костюм, кидаю его в стирку и натягиваю домашние вещи. В широкой рубашке и лосинах я больше не похожа на строгую, институтскую стерву.

Смываю уже начинающий размазываться макияж и переплетаю волосы из строгого пучка в длинную, толстую косу, ведь так гораздо удобнее.

Чувствую себя не взрослой, самодостаточной женщиной, а растерянной, всеми брошенной девчонкой. Ну да, мама сейчас на работе и не может со мной поговорить, а подруги…Когда-то их было много, но только чем дальше, тем сильнее расходились наши пути. Девчонки выходили замуж, обзаводились детьми, становились порядочными матронами, а я до остервенения строила карьеру и мотивировала Олега на великие дела.

Олег…Образ бывшего возлюбленного встал передо мной, как наяву. Русые, всегда всклоченные, словно после урагана, волосы, зеленые глаза с золотистыми крапинками и вечная улыбка. Когда-то эта улыбка казалась мне самой обаятельной на свете и только недавно я поняла, что за ней любимый просто прятался от житейских проблем.

Долгих восемь лет я была рядом. Помогала, поддерживала, верила в своего творца. С пониманием относилась к тому, что не работает месяцами, верила, что его стихи самые лучшие и он когда-нибудь добьется признания и успеха.

Да, стихи Олег писал, и неплохие. Я таяла, словно льдинка на солнце, когда на первых свиданиях воздыхатель читал посвящённые мне поэмы. Вот только в любом деле важно работать и совершенствоваться, а такого мой гений не любил.

Он верил в свой талант, в то, что его дарование безупречно без всякой огранки, и поначалу я верила вместе с ним. Терпеливо утешала, выводила из депрессии каждый раз, когда гениальные творения подвергались критике со стороны.

Правда, чем старше становилась, тем больше видела недостатки любимого. Но они не казались мне критичными, я была уверенна, что перерастёт, образумится. Вот исполнится двадцать, вот исполнится двадцать три, вот исполнится двадцать пять…