Будь моим, будь другим (СИ) - Семакова Татьяна - Страница 24

— Какая? — уточнила она же, а я сделала жалостливые глазки и сложила руки:

— Можно у ребят спросить, не видели ли они машину его? Тогда уж не отвертится, козлина…

Женщины переглянулись и слегка пожали плечами, подозвав детей.

— При нас, — нахмурилась вторая, а я закивала:

— Разумеется, — присела на корточки и спросила у подоспевшей троицы: — Здоровая чёрная тачка с номерами другого региона, видели?

— Была такая, — важно кивнул самый старший, а те, что помладше, тут же начали поддакивать.

— Номера не помнишь?

— Помню, конечно, — напыжился пацан, а я уточнила:

— Скажешь какие?

— А Вам зачем? — заважничал в ответ, а его мама отвесила ему лёгкую оплеуху, пригрозив:

— Отвечай, когда старшие спрашивают!

— Да три семерки, тупой запомнит, — буркнул мальчик обиженно.

Я прикрыла лицо руками, изображая бурю эмоций непонятного происхождения, тихо всхлипнула и почти бегом кинулась со двора. Села в машину, ухмыльнулась и поехала в автосалон.

У ворот нахально посигналила, открыть мне не пожелали, но через пару минут из двери вышел хмурый Толя и склонился над машиной, облокотившись рукой на крышу. Аудиенция отменялась, я в восторг от такого приема не пришла, но окно открыла, буркнув:

— Номера тачки Влада — три семерки, — он молча кивнул, а я начала медленно сдавать назад.

Выехала на шоссе и набрала Кареву по громкой:

— Как фильм? — спросила весело.

— Какой фильм? — переспросил удивленно.

— Ну, с камер на доме Людмилы, — ответила небрежно, ухмыляясь.

— Откуда ты… — начал ошалело, но сам себя перебил: — А, не важно. Неинтересный.

— А я знаю номер его машины. Интересует?

— Само собой, фильм не просто неинтересный, я трижды чуть не вырубился.

— А ты мне его данные.

— Опять шантаж? — возмутился в ответ: — Чем крыть будешь?

— Какой шантаж, Дмитрий Сергеевич! Обмен! — пришла я в негодование, а он вздохнул:

— Говори.

— Договорились? — спросила деловито, а он хмыкнул:

— Я представил тебя сейчас сидящей в офисном кресле с ногами на столе, в руках красная трубка старого стационарного телефона на проводе, в пучке волос вместо заколки карандаш, и при этом ты непременно должна лениво пожёвывать жвачку.

— Зубы мне не заговаривай, — хохотнула в ответ. — Ты не ответил.

— Настырная какая, — вздохнул удрученно. — Ладно, твоя взяла. Но только потому, что мне все ещё неловко за свою несдержанность. И ты расскажешь, как выяснила.

— Три семерки, — порадовала я его, а он фыркнул недовольно:

— Мог бы и догадаться. Наберу.

Я отложила телефон и поймала себя на том, что продолжаю глупо улыбаться. Поморщилась, но факт остался налицо: он нравился мне все сильнее. Нет страсти, нет любви, какого-то эмоционального взрыва, фейерверка чувств или тому подобного. Нет. Но он смешил меня, был интересным собеседником и… уважал меня. Как человека, как личность, как женщину, в конце концов. Уважал мое мнение, ценил или хотя бы делал вид, что ценит, мой ум. И явно был настроен серьезно. Мы были похожи. Темпераментом, суждениями, приоритетами, жизнями. Но…

Кто тут хороший мальчик?

Я пила на кухне уже давно остывший кофе и таращилась в пустой угол. Хотя, не такой уж и пустой: вполне явно проглядывался пыльный клок паутины. За окном почти стемнело, свет я так и не включила, было неуютно и зябко в коротеньких шортах. Мысли хмурые, мрачные, надсадили, вгоняли в тоску, толкали к обрыву над чёрной пропастью… судя по тому, что меня не впустили в салон, там происходит то, что видеть мне не следует. Выходит, он нашел как минимум одного из тех парней. Интересно, он дотянет до моего рабочего стола? Вряд ли… не в этот раз.

Прикрыла глаза, хмурясь, но мерзкое чувство причастности не уходило. Что скажешь, совесть? Как там тебе?

Раздался телефонный звонок, заставив меня вздрогнуть. Я потянулась за телефоном и ответила коротко:

— Да.

— Дома? — спросил Карев, а я снова бросила:

— Да.

— Экономишь на электричестве?

— Заходи, — выдохнула и пошла в коридор открывать.

Он тут же прошёл, сощурившись после ярко освещенного подъезда.

— Можно спросить? — замялся на пороге, а я отрицательно покачала головой:

— Не стоит.

И пошла на кухню.

— Свет не включать?

— Как хочешь, — отмахнулась, взявшись за чашку, а он сел напротив, положив локти на стол.

— В воздухе пахло меланхолией с ноткой отчаяния… — протянул, позитив голос.

— Дыши ртом, — хмыкнула в ответ, но его паясничество заставило улыбнуться.

Он тут же поднялся и включил свет, положив на стол очередную папку.

— Я с подарками.

— А как же нарядный бантик? — сощурилась теперь уже я.

— Спешил, — развёл руками, сдерживая улыбку. — Владислав Викторович Евстигнеев. Тридцать четыре, не женат, не был, детей нет, не привлекался. Проживает в соседнем городе, там же имеет официальный бизнес — сеть супермаркетов. Налоги платит исправно, доход стабильный, не хилый. Никаких к парню претензий, кроме одной: как такой красавчик до сих пор не оставил миру потомства, — я слабо хрюкнула, а он пожал плечами: — Ну, глаза-то у меня на месте.

— Белый и пушистый? — спросила задумчиво, а Карев хмыкнул:

— Как облачко в погожий денёк.

— Поэтично, — прыснула в ответ, а он подмигнул:

— Я романтик.

— Ты сказал — подарки. Где ещё?

— Фоторобот предполагаемого убийцы, по описанию соседки, в папке.

Я открыла ее и фыркнула:

— Похож на героя из компьютерной игры.

— Запомни его, — сказал серьезно.

— Да он вообще на человека не похож… а у пушистика был вполне реальный пистолет.

— Есть разрешение, — я подняла брови в крайнем удивлении, а он возмутился: — Вообще не к чему придраться. Он даже в квартире находился на вполне законном основании — Гаскина сама ему ключи дала.

— В отличии от меня? — скривилась в ответ, а он вздохнул:

— В отличии от нас. Мне там без хозяйки тоже нечего было делать, по большому счету.

— Реально думаешь, что маньяк? — спросила, наконец-то сделав последний глоток отвратного кофе, а он пожал плечами:

— Одна из версий. Других вводных нет, — посмотрел внимательно, а я потупила взгляд, не выдержав его пристального. — Колись, — сказал со вздохом. — Обещаю не осуждать и не привлекать к ответственности.

— А если это будет сопряжено с некими другими обстоятельствами?

— Я уже говорил, я расследую убийства девушек и нужен мне только тот или те, кто это совершил.

Я довольно долго формулировала все в голове, пока не сложила в более-менее приближенное к правде пояснение:

— Девушки помогли подставить как минимум одного или двоих…

— Отморозков из команды Абрамцева, — подсказал охотно, а я подняла бровь. — Ой, брось, я же видел тебя с его сыном.

— Мы действительно дружим и довольно давно, — не стала я спросить. — В общем, подставили. Один из них уже труп, тот самый парень Татьяны, из-за которого я на неё наорала.

— Каким образом?

— Одного, того, что ещё жив, пригласили на тройничок, пока некто на его машине приволок к больнице полумёртвого Мухина, того, что в последствии умыкнули из реанимации, а у Емельянова стырили телефон, если он не был в деле.

Карев свёл глаза у переносицы и состроил рожицу, а я хохотнула.

— Ладно, прикину на досуге, спасибо за наводку.

— Не вписывается в твою теорию? — хмыкнула, а он засмеялся:

— Не особенно. Было бы логично уцепиться, но четыре девушки каким боком? Это точно один и тот же урод.

— А что там по датам?

— Полный раздрай, никаких аналогий. Ни по датам смерти, ни по рождению и жизни. Вообще никаких совпадений по биографии, если не считать уклона профессий. Но он мог выбирать жертв, скажем, посетив магазин одной, сделав стрижку у другой и так далее. Просто приглянулась и выследил. А тут в больнице сразу две.

— Переехал, чтобы не привлекать внимания?

— Как вариант. А мог и просто на время поселиться в гостинице. Там фоторобот уже развесили, даже в мотелях поблизости, но шансы невелики.