Антигерой (СИ) - Пожарова Ася - Страница 40

— Нет, это ты послушай Громов! Еще пару дней назад, я готова была сдохнуть за твою долбанную улыбку. Прыгнуть с крыши, что угодно, стоило только тебе попросить. Но сейчас! Вали, уходи! Слышишь? Знать тебя больше не хочу, Ян. Поезд, уехал! Чух-чух! — от звука собственного имени, сорвавшегося с ее губ, сердце с грохотом падает в ноги.

— Подожди, — решение приходит в голову спонтанно. Я выхожу из комнаты, чтобы через секунду зайти обратно.

— Привет, меня зовут Ян, — протягиваю ей руку. Она фыркает и скрещивает руки под грудью. — Ну же! Девушка, не будьте такой забиякой, — она округляет глаза, и в недоразумение протягивает свою ладонь.

— Анфиса, — тихо шепчет она.

— И что такая прекрасная девушка, делает здесь одна, в Новогоднюю ночь? — мило интересуюсь, стягивая куртку.

— Да вот, один мудак бросил меня, пару недель назад. Возомнил себя полубогом, и решил, что может разбрасываться, человеческими судьбами, — с вызовом смотрит на меня.

— Действительно мудак, если бросил такую красавицу, — сегодня я щедр на комплименты, лишь бы она не оттолкнула меня снова.

— Даа! А еще он кретин, самовлюбленный абориген, страшный придурок, который думает только о себе! — взмахивает руками она.

— Да? Если я не ошибаюсь, то одного, похожего по вашему описанию, недавно нашли мертвого, — ее брови ползут на лоб.

— Как это мертвого? — заинтересованно спрашивает она.

— Вот так. Умер от одиночества, — девушка хлопает ресницами.

— Ян, что это все значит? — вздыхает она.

— Это значит, что прежний Ян действительно умер. Фаня, я знаю, что упал в твоих глазах, прямо в преисподнюю, но, прошу, дай мне шанс, — притягиваю ее к себе за талию.

— Зачем? Я не хочу разбиться еще раз. Было больно, а я не мазохиста, чтобы ударятся лбом, о грабли, снова, — не отходит от меня, но и не делает попыток прикоснуться.

— Ты наверно лучше всех знаешь, что длинные комплименты и просьбы это не про меня. Я совершенно ничего не знаю о любви. Но знаю, что рядом с тобой меня рвет на куски, и я вижу, что ты тоже не равнодушна. Может, хватит убивать друг друга, — закрывает глаза, думает. Боюсь слышать «нет».

— Мне нужно время, чтобы доверится тебе снова, — я выдыхаю, хоть вечность, главное, что она позволила мне быть рядом. Тянусь к ней за поцелуем.

— Ей, мужчина, я на первом свидании не целуюсь, — легонько отталкивает, и мы вместе заливаемся смехом.

На первом этаже слышатся крики. Новый Год. Я выпускаю ее из рук, чтобы надеть на ее шею подвеску.

— Это что? — она прикасается пальцами к маленькому солнышку, которое покоится между ее ключиц.

— Кажется, это то, что сделало первый шаг к нашему воссоединению, — включаю на телефоне первую попавшеюся песню, чтобы притянуть ее в медленном танце

Нас ждет долгая и муторная работа, к принятию друг друга. Но она здесь, рядом, и мне абсолютно не хочется заглядывать в то, что будет через пару дней. Главное, что мы готовы к этому. К общим взлетам и падениям. К ссорам, крикам. Все не важно, если она рядом, я готов к любым преградам.

Эпилог

…я не знаю, сколько живёт любовь,

но пока моё сердце бьётся,

а в лёгких есть воздух,

я верю в тебя, мой ангел и монстр.

POV Анфиса

Черт бы побрал эти маршрутки. Стрелка на часах еще не достигла даже восьми утра, а людей столько, что не протолкнутся. Кое-как умостившись между потным мужиком и женщиной с огромной сумкой, которая то и дело поднимала подол моего короткого платьица, я обреченно вздохнула.

За окном вовсю разгулялась весна, носить верхнюю одежду не было нужды. Наоборот, желание стянуть с себя как можно больше вещей, достигало максимума. Еще раз, глянув на часы, я чертыхнулась про себя. Опоздание мне уже обеспечено, ну ничего Нина Владимировна, женщина великодушная, и столкнутся с ее праведным гневом, удается только редким кадрам. Ей придется меня простить.

Доскакав до корпуса, и взяв короткий передых, на отдышатся, рядом с главным входом, я заметила интересный кадр на нашей парковке. Тот самый кадр, что уже несколько месяцев переворачивает мою жизнь с ног на голову. Еще раз зыркаю на часы, и забив на Нину Владимировну, шагаю к нему.

— Опоздание всего десять минут, это рекорд на этой неделе, — ехидничает блондин.

— Да ты сталкер! Говорила мама, не водится с подозрительными мальчиками, — картинно вздыхаю, и разглядываю его из-под ресниц. До чего же он красив. Белая рубашка, черные джинсы с разрезами на коленях, белые волосы растрепались от весеннего ветра, и черные очки которые скрывают его взгляд. Но я знаю, что прячется за этими затемненными линзами. Взгляд, которым он смотрит только на меня. Взгляд, от которого мурашки по коже.

— Брось, я же знаю, тебя нравятся, плохи парни, — ухмыляется Ян, проводя ладонью по челке, что упала ему на лицо.

— Не спорю, — прикусываю губу, чтобы хоть немного скрыть свою улыбку до ушей.

— И сама ты не ангел? — подходит ближе.

— Ну, тут не согласна, я чиста и невинна, — кладу свою руку ему на плече.

— Увы, ты не послушала свою маму и связалась с отпетым засранцем, — касается моей щеки, и весь мир замирает. Сейчас мы только вдвоем на целую вселенную.

— К чему вы клоните Ян Николаевич? — ух ты блин, что же он творит со мной.

— Прогуляешь? — хитро интересуется Громов.

— Ты на меня плохо влияешь, — стягиваю очки с его лица, хочу видеть глаза.

— Ты на меня тоже, малявка, — это новое прозвище, которое он открыл для себя только недавно, жутко меня раздражает, от чего оно нравится Яну еще больше.

— Что будет, если я откажусь? — решила уточнить.

— Я утащу тебя силой, как пещерный человек. Тогда, все твои догадки о моем тесном общение, а также заимствование отдельных, не очень положительных, привычек у неандертальцев, подтвердятся, — щурится на солнце парень.

— Чудовищно. Но я видала общественный транспорт по утрам, так что всякие дикие аборигены, уже не удивляют, — улыбаюсь я.

— Я тебе давно говорю, переезжай ко мне, Анфиса, — немного хмурится парень.

— Ладно, так и быть, я согласна нарушить вторую заповедь честного студента, «Не прогуляй», — стараюсь быстренько перевести тему, чтобы снова не ссорится насчет моего не состоявшегося переезда.

— Отлично. Но про переезд я не шучу. Подгонять не буду, но и ты помни, о моих легких наклонностях пещерного человека, — киваю и запрыгиваю в его автомобиль.

— Ту шутишь? — мы вместе зардали головы вверх, чтобы созерцать огромную вывеску «ЛУНОПАРК». Буквы переливались под ярким солнцем, а внутри самого парка, было слишком много веселых возгласов. Я застыла в ожидании, как в детстве когда вот-вот получишь подарок.

— Ни капли, — Ян, у которого детство заиграло в одном месте, стоял с еще более глупым выражением лица, чем я. Схватив меня за руку, и миную столпотворения людей, Громов наклонился около касс.

— Два билета, — легкая пазу. — Взрослых, — добавляет и улыбается мне.

— Ты просто псих, — смеюсь я, закрывая лицо ладонями.

— Ты только поняла? — обхватив меня за талию, мы шагали навстречу приключениям.

Такой он Громов Ян. Умеющий приводить людей в жуткий восторг и жуткий страх, во временном промежутке, всего в две минуты. С обворожительной улыбкой, и самым холодным взглядом, из всех которых мне удалось повидать. С самым скверным характером из всех возможных.

Но я знаю, что рядом со мной тот самый человек, которого я искала. Без фальшивых улыбок, и смеха. Мы ругались, чтобы бурно мирится. Смеялись, чтобы не плакать. Оба вспыльчивые, но отходчивые, что было всем на руку. Мы как расколовшаяся тарелка, которую сложили вместе. Громкие, странные, и счастливые. Счастливые, потому что есть друг у друга.

Прокручивая в голове историю нашей любви, мне кажется, что я очутилась в самой странной, грустной и веселой, одновременно, книге. С самым идиотским сюжетом. В книге, в которой полно ужасных, извилистых поворотов. Мы были в истории, где грубый, антигерой, до кончиков волос, и до последней точки, крайнего предложения. Нет. Не изменился, он все такой же, временами, идиот, временами неуклюжий, нерадивый ребенок. Где тот самый отрицательный персонаж нашел свою половину. Которая не изменила его, нет. Он нашел половину, которая влюбилась в каждый уголок темных лабиринтов его души. Половину, которая отыскала самое светлое место, отчистила от паутинок, которые образовались со временем его одиночества, и поселилась там.