Заражение души (ЛП) - Росс Катерина - Страница 11

Но, может быть, не все.

****

Когда он впервые пришел в себя, чувствуя себя сломанным манекеном для краш-теста, первое, что он увидел, были обугленные слова на полуразрушенной стене. «Зови меня Сэмундус».

Похоже, Тристан был не единственным, кого старый сказочник предостерегал от Шоломанса. Во время суда его спросили, знает ли он, что означает надпись. Он сказал, что понятия не имеет.

****

— Я все еще удивляюсь, — начал Тристан хриплым голосом, чувствуя, как колючая проволока скручивается у него в горле. — Интересно, а другие… мои учителя, старшие маги… питаются ли они энергией обычных магов не только в кризисных ситуациях? Потому что это возможно. Энергию можно вытянуть, особенно когда вы открыты для ее отдачи. Маги всегда таковы, когда работают как конгрегация, и в этом вся загвоздка. Энергия течет между ними свободно, чтобы любой из них мог взять. И если это возможно… неужели никто никогда не думал об этом? Это очень заманчиво. Через несколько лет, возможно, я бы тоже поддался искушению. Когда дело дошло до реального дела, я действовал импульсивно, под влиянием обстоятельств. Но если бы я потихоньку дорос до идеи кормиться на ком-то, кто знает? Я мог бы к этому привыкнуть.

— И все же ты не знаешь наверняка, делает ли это кто-нибудь?

— Нет. И теперь, наверное, никогда не узнаю. Если бы это было правдой, я бы узнал об этом только тогда, когда достиг бы следующего уровня и получил допуск. Мне кажется, я мог бы до него добраться. Я хотел когда-нибудь стать не просто офицером, а генералом. Первый среди лучших. Приятно быть частью системы… когда ты на ее вершине, — Тристан почувствовал, как его губы дрогнули в горькой улыбке. — Мне как-то рассказывали одну старую сказку о школе черной магии, где один ученик из десяти, покинувший ее последним, был схвачен дьяволом. Это было предупреждение, но вводящее в заблуждение. Я думал, что всегда буду первым, тем, кто избежит опасности. И да, я избежал участи быть просто топливом для чьих-то чар. На мгновение я подумал, что мне повезло. Но на самом деле я стал избранным и удерживаемым дьяволом — и мне даже не хватило ума, чтобы понять это сразу.

— Это было очень поэтично, — вздохнул Ярек. — И так полно самобичевания. Но ты все понял вовремя. Ты остановился.

— И что хорошего это принесло мне или другим? Однажды став пешкой дьявола, ты всегда будешь запятнан, что бы ты ни делал.

— Это неправда.

— Именно так я себя и чувствую.

Снова последовала долгая пауза, прежде чем Ярек спросил:

— Он был среди них? В твоей команде?

— Кто?

— Должен был кто-то быть. Дорогой друг. Думаю, это был он, а не она.

Мгновение острой, но привычной боли. Бран.

— Нет. У меня был… мужчина… но его там не было. Он был на год старше меня, и к тому времени у него уже был свой отряд. Как и я, он был одним из лучших, по-своему. После этого он, вероятно, пришел в ужас от того, что я сделал. Он ни разу не приходил ко мне во время суда. Я прекрасно его понимаю. Я тоже ненавидел себя.

— И больше ты его не видел? Никогда с ним не разговаривал?

Тристан пожал плечами.

— Зачем втягивать его в неприятности? Даже если он простит меня, это будет катастрофой для его карьеры. Я буду только обузой для него. Если бы я объяснил, что, по моему мнению, происходит, было бы две возможности. Либо ему придется уйти, что станет для него катастрофой, как и для меня, либо он останется, навсегда отравленный моими подозрениями. Это было бы несправедливо. Может быть, я ошибался. Я ошибаюсь. Надеюсь, что так.

Он беспомощно посмотрел на Ярека. Прав он или нет, но это не могло изменить того, что произошло.

— Так вот почему ты продолжаешь работать магом, так стремишься сражаться с монстрами, хотя это может погубить тебя? Потому что ты сам считаешь себя чудовищем?

Тристан хотел спросить его, считает ли он, что он так же хорош в психологии, как и в сексе, но иронический комментарий застрял у него в горле.

— О! — Ярек смахнул со лба выбившийся локон. — Бедный мальчик. Ты позволишь мне простить тебя?

Тристан недоуменно уставился на него. Он не просил об этом. Он даже не был уверен, что хочет этого. Получить прощение. Сказать, что он может начать все заново, без мучительных угрызений совести, ведь он признался в содеянном.

Но в любом случае невозможно получить прощение от того, перед кем ты не виноват.

Тристан покачал головой и выдавил из себя улыбку.

— Спасибо, что предложил.

Ярек погладил его по щеке кончиками пальцев.

— Что я могу сделать, чтобы сделать все лучше, хотя бы на время?

Тристан не знал, поэтому ничего не сказал, но у Ярека, похоже, были свои соображения на этот счет, и он выбрал метод, которым владел лучше всего. Его поцелуй не был страстным и требовательным. Казалось, что он предлагает себя для утешения Тристана, и это было одновременно приятно и грустно. Будет ли кто-то, кто утешит и успокоит Ярека в ответ, если он когда-нибудь в этом будет нуждаться, или он тоже один? Мысль пришла и исчезла.

Ярек запустил пальцы в волосы Тристана, и они долго томно целовались. Медленно Тристан расслабился в неторопливых ласках и почувствовал, как напряжение снова покидает его, его разум был восхитительно лишен чувства вины и беспокойства, почти пуст. Это не было прелюдией к сексу. Казалось чем-то другим, правильным.

— Я вижу, у тебя тут полный поднос еды. Не хочешь немного поесть? — наконец предложил Ярек, отстраняясь с улыбкой.

И Тристан обнаружил, что теперь он действительно голоден, к своему большому удивлению. Они ели в постели в самом сладострастном беспорядке. Или, точнее, Тристан ел, а Ярек кормил его — подавая на вилке ломтики нежного мяса в сладком соусе с острыми тушеными овощами и кусочками вкусного домашнего хлеба. Неизбежно довольно много крошек попадало на простыни, но Тристан предположил, что это было не хуже, чем пятна спермы.

После этого руки Ярека ласково прошлись по телу Тристана, и они снова обменялись поцелуями, прижавшись друг к другу, полностью обнаженные под одеялом. Они оба иногда становились наполовину твердыми, но ничего не делали, слишком ленивые для большего, чем ласки. Хотя это и не было сексом, это было настолько близко к занятию любовью, насколько Тристан мог вспомнить.

Он был… может быть, не совсем счастлив, но гораздо менее несчастлив, чем раньше. Впервые за столько дней он почувствовал, что не один. В глубине души он знал, что это иллюзия, но цеплялся за нее с отчаянием изголодавшегося человека.

В янтарном свете прикроватной лампы это было почти терпимо — обычное ощущение, что ты никому не принадлежишь, что ты заблудился. Он все еще мог притворяться, что наслаждается жизнью, полной приключений, бесконечных, захватывающих поисков. Было бы неплохо, если бы к ней присоединился кто-нибудь еще. Кто-то, кому тоже нет места.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — тихо спросил Ярек, когда они лежали, прижавшись друг к другу, расслабленные и растаявшие в тепле друг друга.

— Да. Если… если ты не возражаешь.

— Конечно.

Тристан уткнулся носом в его плечо и позволил обнять себя, погружаясь в сон

Простыни слабо пахли вербеной.

Он смутно подумал, может ли каждая ночь быть такой. Прямо сейчас он не осмеливался думать о том, что Ярек пойдет с ним. Он боялся испортить настроение, потому что не понимал, почему Ярек хочет его больше, чем на одну ночь. С другой стороны, именно он соблазнил его. Так что, может быть… просто может быть… он согласится?

На улице все еще шел снег, весь город был затенен завесой кружащихся снежинок, и редкие капли стучали в стекла окон в завораживающем ритме. Это была странная славянская колыбельная, но ему она понравилась.

****

Ярек подождал, пока он погрузится в глубокий, крепкий сон, прежде чем отодвинуться и сесть, опираясь на груду подушек. Он смотрел на человека, чье лицо теперь было у него, и между его бровями образовалась небольшая морщинка, зеркально отражающая ту, что была у Тристана.