Невеста галактического масштаба Часть 1 (СИ) - Штаний Любовь В. - Страница 2

В процессе до меня дошло, почему Улянь так печален. Ещё бы! Я и так не красавица, а теперь ещё и в пыли по самые уши! Кому понравится с такой невестой на одной лавочке сидеть?

— Ты опять меня спас, — улыбнулась соседу. — А я уж думала всё, до свидания родная школа — здравствуй крематорий и поминальные песни.

Я нарочно чуть преувеличивала градус опасности, чтоб приятное каху сделать. Тем более, его и вправду было за что благодарить. Намерения у него те же, а вот методы склонения меня к браку, как ни крути, куда более приятные.

— Не за что, — лаконично отозвался он. — Мне всегда в радость тебе помочь.

Улянь осторожно взял меня за руку, и прохлада его упругих пальцев была приятна. Мне приятна, а прочие расы отчего-то передёргивает.

— Мирта, послушай…

— Извини, но замуж я не хочу, — предупредив вопрос, в который раз сообщила. — Ты очень хороший, но я просто не хочу замуж. Ни за кого.

Руку он тут же убрал и печально вздохнул:

— Я понимаю. Возраст…

— Угу, — мрачно кивнула, отводя взгляд.

— Ничего, я подожду, — мягко и ласково сказал, а я пожала плечами.

— Жди, если хочешь. Но я ничего не обещаю. Имей ввиду.

— Конечно, — кивнул.

Эх, ну почему прочие женихи понятливостью не блещут? Сокрушённо вздохнув, я вытащила из рюкзака чип связи и приклеила на тыльную сторону запястья. Обычно, снимаю только на ночь, но во время экзаменов традиционно запрещаются любые технические средства. Вот я чип и сняла, а после в суматохе как-то не до него было.

— Мам? — мысленно отбив условный шифр, позвала вслух.

Можно и про себя, но в присутствии Уляня это невежливо.

— Здравствуй, дорогая, — спустя пару секунд раздался в голове родной голос. — Как экзамен?

— Экзамен — отлично, женихи — плохо.

— Опять? — простонала мама. — С тобой всё в порядке, милая?

— Почти. Улянь прикрыл. Но домой боюсь идти. Наверняка ведь, сторожат у дверей.

— Ты сейчас с кахом?

— Ага. Мы в парке сидим.

— Тогда передай ему мою искреннюю благодарность и запоминай адрес.

Адрес я запомнила. Очередная снятая через третьих лиц квартирка находилась через пару улиц. Когда началась эпопея с женихами, пришлось снять сразу дюжину в разных районах. Дорого, сложно, но лишь так можно было укрыться от назойливого внимания.

Попрощавшись с родительницей и уверив её в том, что серьёзных повреждений я не получила, прервала связь.

— Мама просила тебя поблагодарить от её имени, — сообщила я Уляню.

Меня-то он слышал, а вот маму нет.

— При случае буду счастлив выразить искреннее восхищение достойной бесконечного уважения женщине, воспитавшей такую дочь, — витиевато пропел жених. — Позволишь проводить?

— Тебе? С удовольствием. И даже на чай приглашу. Только по дороге надо заскочить в магазин купить этот самый чай. И чего-нибудь на ужин. Но при одном условии.

— Каком?

— Ты сегодня не станешь больше про брак и иже с ним заговаривать. По рукам?

— По рукам, — забрасывая на плечо мой многострадальный рюкзачок, согласился парень.

Вечером, когда ках покинул моё новое убежище, я сидела на кровати и зубрила основы космопсихологии. Предмет сам по себе интересный и очень нужный, но я слишком хорошо его знала и без зубрёжки, чтобы полностью погрузиться в подготовку к следующему экзамену. Что-что, а этот сдам легко и непринуждённо. Зря что ли все факультативы с первого класса посещаю?

Забавно, кстати… На этих факультативах почти все — кшорти. Прочие расы друг другом если и интересуются, то уже в институтах и то, если профиль соответствующий, а нам — любопытно. С другой стороны, кому, как не нам, изучать остальных разумных? В конце концов, именно благодаря этой особенности, именно мы возглавляем межгалактический Союз вот уже как семь тысяч лет. Хотя не совсем так. Вернее, не только поэтому.

Любопытство — бесценное качество, но ещё важнее готовность безоговорочно принимать каждую расу такой, какая она есть. Сложно сказать, как так вышло, но кшорти — единственный народ, способный с равным чувством иметь дела с паукообразными изирами, яйцекладущими транух или с почти бесплотными бакши.

Уникальное качество расы, а по-моему — ничего особенного. Ведь даже один кшорти отличается от другого, как небо от земли. Или орлан от орлана. Мы все такие разные! А иные расы ещё и безумно интересные!

Чего стоит, например, традиция синхов менять пол каждые семь оборотов планеты! А дивные подводные города из крохотных воздушных пузырьков? И коллекции неразумных со всей галактики в этих городах? А обычай песчаных лухи перед свадьбой целый год проводить без пищи по горло в трясине?! А…

О, Вселенная! Как можно чураться тех, кто так интригует и разнообразит мир? Жаль, не все расы придерживаются того же мнения. Если быть точной — никто, кроме кшорти. Абсолютно. Все прочие с кем-нибудь да враждуют, кого-нибудь да презирают.

Именно поэтому, когда несколько тысяч лет назад встал вопрос о координации торговых путей, урегулировании конфликтов, строительстве межмирных станций и куче всяких разных вопросов, как-то само-собой получилось, что в качестве посредника выступили именно кшорти.

Сначала, правда, несколько веков подряд почти все разумные и не очень расы упорно воевали друг с другом. Сколько крови пролилось — ужас! И крови, и слизи, и плазмы… Но в конце концов, все сочли за благо выбрать жизнь. Всё же она, как ни крути, куда предпочтительней смерти.

Подумали и создали межгалактический союз, куда входили представители всех рас. Жаль, толку из этого не вышло. Слишком много членов, непонимания и грызни.

Любая, даже самая простая проблема, оказывалась практически нерешаемой. Ведь любое решение принималось большинством голосов и потому не принималось вообще. В результате систему изменили.

Теперь, вот уже семьдесят с гаком веков, Союз — это кшорти. Именно они выступают посредниками, регулируют потоки мигрантов, следят за торговыми путями и служат буфером в глобальных межрасовых конфликтах.

Внутри отдельно взятого мира власть Союза ничтожна. Влияние как бы есть, но у каждой расы, системы или мира свои законы, традиции и правила, посягать на которые нельзя ни при каком раскладе. Ну, кроме совсем уж экстраординарных случаев. Да и то — сторожко, шепоточком, с учетом всех особенностей и тараканов, чтоб, не дай Вселенная, не задеть и не обидеть сверх необходимого.

Зато на всё, выходящее за рамки внутреннего устройства частного мира, влияние кшорти почти безгранично. Потому что складывается это влияние из связей, знаний и, чего греха таить, умения главы Союза лавировать и интриговать. Чтоб ему… икалось, дипломату великому!

Да уж… Кто бы мог подумать, что всё так по-дурацки сложится? Уж точно не я и не матушка. И это ещё сестрёнка не в курсе свалившейся на наши головы напасти!

Забыла упомянуть ещё один моментик. Очень такой хитренький и касающийся особенностей уже нашей расы. Кшорти — уникальные приспособленцы. Живучие, стрессоустойчивые до поры до времени и… способные непроизвольно менять своё физическое тело. Или осознанно, но это уже совсем взрослые.

Может, потому мы так легко принимаем всех такими, какие они есть? Просто, при желании нам самим вполне по силам стать хоть паукообразными, хоть пернатыми хоть и вовсе аморфными. Правда, не слишком быстро и для этого нужно… Ай, какая разница? Главное — все знают, что это возможно.

Мы не самые быстрые, сильные и ловкие. И, конечно, не самые умные во вселенной. Строго говоря, каждая раса легко даст нам фору хотя бы в чём-то, но никто кроме нас не способен… заключить брак с кем угодно и иметь общее потомство, потенциально обладающее способностью ЛЮБОЙ из бесконечного многообразия рас.

Тяжело вздохнув, я встала и принялась за сборы. Завтра предстояло не только посетить три консультации по разным предметом, но и пережить очередной этап «женительной» лихорадки. Как же это утомительно и… глупо.

Ведь знают — не могут не знать! — что мне до первого этапа взросления ещё пылить и пылить! То есть пока особи противоположного пола меня не могут интересовать в принципе. Совсем! Никак! Такая вот у нас физиология. До двадцати двух циклов кшорти совершенно не воспринимают меж половые отношения.