Семь сестер. Сестра солнца - Райли Люсинда - Страница 24

– Добрый день, – слышу я снова ее голосок над своим ухом.

«Легка на помине», – думаю я с некоторым раздражением, разглядывая Мариам, которая приплелась ко мне из своего салона бизнес-класса.

– Привет, – здороваюсь я.

– Как себя чувствуете? – спрашивает она у меня.

– Все нормально, спасибо. Вчера засиделась допоздна и потому не выспалась.

– Нам лететь до Сан-Пауло часов десять, не меньше. Думаю, у вас будет время немного отоспаться, прежде чем мы сделаем пересадку в тамошнем аэропорту и полетим дальше до Рио уже на частном самолете. А завтра у вас весь день плотно занят съемками.

– Знаю. Думаю, сумею привести себя в порядок к завтрашнему дню, – твердо обещаю я ей.

– Кстати, вы уже связывались со своей сестрой?

– Пока еще нет.

– Думаю, завтра вечером вы бы могли с нею встретиться. Или, в крайнем случае, в четверг, поскольку мы улетаем обратно ночным рейсом.

– Да. Я обязательно позвоню ей, как только мы приземлимся.

– И замечательно! Что ж, если вам что-то понадобится от меня, пошлите бортпроводника, и я тут же подбегу, – улыбнулась Мариам.

– Обязательно, – кивнула я в ответ, к счастью, в эту минуту мне подали мой тоник со льдом и орешки кешью.

– Спасибо, – поблагодарила я бортпроводника, но, как только они на пару с Мариам удалились, я, отпив полбутылки воды с тоником, сдобрила напиток очередной порцией водки, как это и задумывалось изначально.

Минувшие две недели были самыми кошмарными в моей жизни. «Ничего более страшного в ней еще не было», – подумала я, сделав еще два больших глотка. Куда бы я ни пришла, меня везде встречали фотографии счастливого Митча на пару со своей Очень Заурядной Невестой, которые красовались на обложках всех журналов и газет; по телевизору постоянно крутили кадры того судьбоносного момента, когда во время концерта в Медисон-сквер-гарден Митч вышел на авансцену и объявил о том, что собирается жениться. Во время съемок только и разговоров было, что об этой предстоящей свадьбе. Естественно, стоило мне появиться, и все тотчас же умолкали. Однако сам кошмар продолжал вертеться у меня в голове наподобие бесконечного повтора одних и тех же новостей на канале Си-эн-эн. Просто цирк какой-то! Само собой, в этих условиях я не могла позволить себе выглядеть так, будто это меня как-то занимает или сильно печалит. Представляю, с каким остервенением немедленно набросилась бы на меня вся желтая пресса, узри они хотя бы малейшее проявление грусти на лице бывшей подружки рок-звезды. Но я им такого шанса не дала, с головой погрузившись в светскую жизнь. Что ни вечер, меня видели либо на очередной кинопремьере, либо в престижном ночном клубе, либо на вернисаже в какой-нибудь гламурной галерее, и везде меня неизменно сопровождали самые знаковые представители мужского пола из тех, что подвернулись под руку. К счастью, Зед тоже оказался на месте, и мы с ним регулярно «светились» на всех великосветских мероприятиях; по городу даже поползли слухи, подкрепленные многочисленными публикациями в колонках великосветской хроники, что мы с ним уже почти официально «пара». Все это делалось мной вполне сознательно и специально, потому что никто и никогда не должен был увидеть меня плачущей.

– Никто! – снова повторила я вслух с вызовом в голосе и осушила свой стакан до дна.

– Вот ваша лапша и салат, мисс Деплеси, – сообщил мне бортпроводник, внезапно возникнув передо мной наподобие феи Динь-Динь. Он выдвинул столик, а его помощник принялся сервировать – скатерть, серебряные приборы и все остальное. Наконец перед мной поставили еду.

– Что-нибудь еще, мисс Деплеси?

– Пожалуй, бокал шампанского, – одарила я бортпроводника лучезарной улыбкой.

– Сию минуту, – послушно кивнул он головой и забрал у меня почти пустой стакан из-под воды с тоником.

– И, пожалуйста, освежите тоник, если можно.

– Конечно, мисс Деплеси.

«Боже, – мелькнуло у меня, – как же это утомительно – быть мисс Деплеси». Даже находясь над землей на высоте тридцать две тысячи футов, я не перестаю притворяться, что что-то собой представляю. Хотя на самом деле не представляю ровным счетом ничего. А вот поди ж ты! Изображаю из себя такую трезвомыслящую девушку, на дух не переносящую наркотики, у которой все и всегда под контролем.

Доев лапшу, я запила ее новой порцией тоника с водкой, потом рассеянно проглядела список кинофильмов, предлагаемых для просмотра. Но, не досмотрев и до половины последнюю серию про Гарри Поттера (почему-то я не обнаружила в перечне ни одной романтической комедии, видно, за их полной невостребованностью), я погрузилась в сон. Проснулась, когда все остальные пассажиры уже выключили свет рядом с собой и дремали в своих креслах, укутавшись одеялами, пристегнув их сверху для пущей надежности ремнями. Я тихонько пробралась в уборную и через пару минут снова вернулась в салон: он утопал в каком-то мрачном голубоватом свете, что почему-то сразу же вызвало у меня ассоциации с летающей космической лабораторией. «Спящие люди, они так беззащитны», – мелькнуло у меня, пока я пробиралась к своему месту, которое за время моего отсутствия каким-то чудодейственным образом трансформировалось в кровать для сна. Да, беззащитность, продолжала я размышлять, это именно то, что я не имею права демонстрировать другим. Прояви я хоть минутную слабость, и средства массовой информации тут же раструбят на весь мир, сколько у меня проблем и как я с ними борюсь. И все жители планеты от Таллахасси до Токио, сидя за ужином, будут сочувственно покачивать головами и говорить один другому, что именно чего-то такого они и ждали от меня. И наконец, свершилось! Ибо такова она, цена истинного успеха.

Я глянула в окно иллюминатора: целая россыпь огней светилась где-то далеко внизу. «Наверное, это уже Южная Америка», – подумала я. А ведь я никогда не стремилась попасть туда. Да я и вообще никуда особо не стремлюсь. Сколько разных селебрити из числа моих знакомых не раз и не два доверительно признавались мне, как они с самого раннего детства мечтали о богатстве и славе. А я вот всю жизнь мечтала оказаться в таком мире, в котором не чувствовала бы себя чужаком, в таком мире, частью которого я являюсь. Вот это действительно мое единственное и самое заветное желание.

– Боже, какая же тут жара! Нельзя ли нам устроить небольшой перерыв? – обратилась я к режиссеру съемок. Еще только три часа дня, а я уже была, можно сказать, на последнем издыхании.

– Пожалуйста, Электра! Еще один снимок, и обещаю, на сегодня все! Должен заметить, что вы, дорогая, сегодня просто неотразимы.

Пришлось прикусить язык. Мое золотое правило – никогда не жаловаться на ужасные условия во время съемок, разве что слегка побрюзжать. Я снова вернулась на шелковистый песок пляжа Ипанема и заняла обусловленную позицию. Визажистка уже была наготове: свежий слой пудры прикрыл пот, обильно выступивший на моем лице.

– Готово! – крикнула визажистка, завершив работу и перекрывая своим криком сильный порывистый ветер, обжигающий испепеляющим жаром сверху.

– Отлично, Электра! – объявил режиссер в свой мегафон. – Сделайте три шага вперед и начинайте поднимать руки вверх. Тяните их до тех пор, пока я не скажу: «Снято».

Я вскинула палец, давая ему понять, что готова.

– Итак, внимание… Мотор!

И вот я снова вышагиваю по песку, наверное, уже в десятый раз, и молюсь лишь об одном: чтобы все это поскорее закончилось. И тут же содрать с себя это белое шифоновое платье с развевающимся сзади капюшоном наподобие парашюта, отлепить прилипшее к телу потное белье и броситься с головой в ревущие волны океана, вздымающиеся пеной за моей спиной.

– Стоп! Снято!

Однако я осталась на прежнем месте, ожидая, пока режиссер вместе с оператором еще раз проверят качество полученных кадров.

– Ребята, на сегодня достаточно! Свободны!

Я прямо на ходу стала срывать с себя платье, не дожидаясь, пока добреду по пляжному песку до тента с раздевалкой.