Высшая математика (СИ) - Эм Леся - Страница 28

— В комнату иди, — повторил и стал стягивать обувь. Я свои скинула небрежно, как и остальную одежду. Один ботинок остался у двери, второй отлетел на метр от первого. Кирилл свои поставил ровно друг к другу и направился, как и попросила, в ванную. Я чуть на стену не лезла от раздражения. Правильно предположила. Надо на гинеколога ему посоветовать пойти учиться. Раз такой любитель.

В комнате не находила себе места. Прошла 4 раза из угла в угол, раздражённо кусая губы. Потом села в кресло и поняла, что неосознанно перекрестила ноги и сжала настолько сильно, что стало больно.

Когда Кирилл вошёл, паника зашкаливала. Посмотрел вначале на меня, а затем на не заправленную кровать.

— Ложись! — короткое слово, и моё сердце внезапно встало, после того как только что бежало марафон, и теперь готово было захлебнуться кровью от слишком резкой смены.

— Что? — спросила вмиг пересохшими губами.

— На кровать, говорю, ложись! — повторил, как маленькому ребёнку.

— Зачем? — уточнила тихо и настороженно, чувствуя обречённость ситуации. Мы вдвоём у меня в квартире, я сама его впустила, и до вечера никто не придёт. Если лягу, а он залезет ко мне в трусы, что дальше? Тишина в ответ только подтвердила догадки, и теперь уж было вообще не до гордости:

— Кирилл, прости, что я так написала вчера, пожалуйста, не надо…

— Боишься, что изнасилую? — прищурился с опасной ухмылкой, угадывая ход моих мыслей.

— Боюсь, что не остановишься… — перефразировала его слова, так они звучали как-то безопаснее.

— Остановлюсь… — спокойно заявил, — давай, — кивнул снова на кровать.

Сидела в кресле, кажется, целую вечность. Не пойду я. Не буду. Не хочу. Но стоило парню сделать шаг в мою сторону, поняла — лучше сама.

Сразу поднялась и подошла к кровати. Осторожно села в изголовье.

— Полностью! — подгонял, опускаясь с другой стороны.

Закусила губу, поднимая ноги на кровать и следом осторожно выпрямляя их, так чтобы не касаться его. Но Кирилл ухватился за лодыжки, подтягивая на себя. Упала на подушку головой. Волосы рассыпались ореолом вокруг. В это время руки парня быстро расстегнули замочек на юбке, ловко подцепили её за пояс и потянули вместе с колготками вниз. Заёрзала, хватая сползающую за компанию с ними ткань трусов. Но Аксёнов мягко убрал мои руки, дав понять, что так и задумано.

— Кирилл, оставь, пожалуйста, — жалобно прошептала, вцепившись в спасательном жесте за его руку.

— Я остановлюсь, — твёрдо произнёс, напоминая обещанное. Тогда зажмурилась и отвернула голову в сторону, закрывая дополнительно лицо руками. Инстинктивно поджала ноги, снова поднимая колени вверх. С отстранением подумала, как хорошо, что сегодня пасмурно, и не раздвинула с утра шторы, из-за чего в комнате сейчас обитал полумрак. Но, на самом деле, это не уменьшало унижения. Снова подхватил край одежды и стал медленно стаскивать вниз. В этот раз послушно приподнялась немного вверх, облегчая задачу, и снова вытянула ноги, но при этом сводя коленки внахлёст.

Сердце отстукивало биты напряжённой мелодии, а температура тела понизилась до предела. Меня била мелкая дрожь. Тем временем, Кирилл сдвинул рубашку вверх, оголяя ещё и живот и, тяжело вздохнув, обжёг кожу выше пупка губами. Вздрогнула. Это ещё зачем? Проверяй, что надо и вали! Он, будто услышав мои мысли, остановился, давай ложную надежду, но не отстранился. Несколько секунд выждал и поехал вниз. Ниже, ещё ниже. Язык оставлял влажный след, который тут же холодил кожу, за секунду превратившуюся в раскалённую магму. Бросал из крайности в крайность. Когда спустился опасно низко, сжалась сильнее и зацепилась ногтями за плечо парня. Не отреагировал, осторожно поцеловал кожу в районе лобка и, взявшись за ноги повыше колен, развёл их, перемещаясь полностью между, чувственно скользя ладонями вверх, следом снова целуя. Упёрлась носочками пальцев в матрас.

Поцелуй под коленку с одной стороны. С внутренней части бедра с другой. Горячее дыхание над клитором. И нежное едва ощутимо его касание губами. Мгновенно запылала. Не хотела. Но поплыла. Дальше поцелуй под коленку с другой стороны. И влажная дорожка губами, продавливая языком кожу вверх по ноге до нежных складок с другой, заканчивая манёвр полноценным влажным поцелуем в губы. Внизу. Выгнулась, приподнимаясь на лопатках и заглатывая воздух.

— Тебе нравится? — смазанными глазами в сером полумраке смотрел на меня Кирилл, поднявшись на локтях. Зажмурилась ещё сильнее, игнорируя вопрос, а его движения стали более уверенными. Не осознавала, где начинается ласка руками и заканчивается пытка губами и языком. Потерялась в настойчивых движениях. Раскрылась, без возможности сопротивляться. В какие-то моменты он будто слишком увлекался, и поцелуи на секунду ранили, но следом опрокидывал такую дозу нежности, что в контрасте с болью уносило вдвойне. Неприкрыто постанывала, а в следующее мгновение, с ужасом осознавая, что теряю над собой контроль, прикусывала со всей силы ладонь. Но, как бы ни сопротивлялась, Кирилл ломал на своём пути любые барьеры. Он довёл меня, и я кончила. Но как только опомнилась, то ничего, кроме стыда и презрения к себе, не ощутила. Тут же отвернулась в сторону, поджимая ноги, и расплакалась. Он укрыл меня одеялом. Гладил по волосам. Молчал. Иногда целовал в щеку, уголок губ, и стирал ладонью слезы. Когда затихла, так и не шевельнувшись, решил, что уснула, и ушёл, захлопнув за собой дверь. Именно этого я и добивалась. Не в состоянии была говорить с ним после, даже смотреть на него. Зачем он это сделал? Хотел унизить так? Показать свою власть надо мной? Но основную цель, которую преследовал, поняла только позже, моясь в ванне. На внутренней стороне бедра в нескольких местах стали алеть его метки. Всё-таки поставил. Поставил засосы там, где не увидели бы ни другие, ни Матвей, а если вдруг мы дошли до таких откровенных вещей, то это стало бы гарантом сдержать его, ведь показать не смогу.

В универ в тот день не поехала. На сообщения от Матвея отвечала, что разболелся живот. Прийти навестить не разрешила. Провалялась в кровати до самого вечера. Спасибо Кириллу, что не заявился ещё и после уроков. Но знать о себе в этот день всё-таки дал. Отвратительным до безумия сообщением:

«Кончать будешь только со мной!»

Не ответила. А телефон и вовсе отбросила в сторону, словно этим могла причинить ему какую-то боль.

Ко вторнику так и не отошла от произошедшего. Сидя рядом с Матвеем, в ожидании пары, чувствовала себя грязной. Он ведь даже не подозревал, что умудрялся творить его друг за спиной. А я тоже хороша, устраивала истерику из-за предложения сделать минет, заставляя извиниться перед собой 150 тысяч раз, а на следующий день кончила с другим. И теперь, когда Матвей притянул к себе спиной, забросив руку через плечо и медленно гладил от первой застёгнутой пуговки рубашки вверх по шее, к лицу, очерчивая контур губ, и скул, словно кошку, не высказывала даже малейшего протеста. Хотя вокруг была вся группа, и выглядело это несколько откровенно. Наверное, его действия должно были казаться приятными, но никак не могла расслабиться, и присутствие Кирилла этому не способствовало. А когда рука Матвея вдруг двинулись вдоль ключицы, отодвигая ткань рубашки в сторону, за которой прятался его засос, резко дёрнулась. Оглянулась, не смотрит ли кто, и поправила съехавшую ткань, чтобы это место осталось прикрытым.

Матвей усмехнулся и внезапно опустился к плечу, целуя через ткань именно туда, где находился засос. Будто активируя метку. Застыла. Ведь до последнего думала, что увлёкся тогда и сделал неосознанно. Но нет, это было целенаправленно. И он тоже. Оба специально. Будто оставляя друг другу послания на моём теле. А ещё хлестнула мысль — настолько ли тогда был пьян, как утверждал? Засомневалась в этом ещё в воскресенье, когда оказалось, что у него тренировка. Ведь находился в сборной, разве стал бы напиваться? Пазл соединялся в не очень красивую картинку.

Глянула на него. Встретил лёгкой непроницаемой улыбкой. Складывалось впечатление, что в его лице встречалась с двумя разными парнями, словно мне Аксёнова, как второго, было мало с его закидонами.