Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 111

— Это что, мое имя в этом мире? — спросил я.

— Да. Так будет лучше для нас обоих.

— Хорошо, договорились. Но не будет ли наше сходство бросаться в глаза некоторым интересующимся?

— Вряд ли. Это для тебя оно очевидно. А меня здесь знают достаточно давно, чтобы не путать с кем попало.

— Это я-то «кто попало»?!

— Ты. Не я же, в самом деле…

Люди Сумрака образовали живой коридор. В одном его конце стоял я, в другом — мой двойник. Черный Странник, который обитал в моей голове, если можно так выразиться. Тот, кто был со мной при Рагнароке. И еще раньше — в Преисподней, после Храма Темной Луны.

Орион попытался идентифицировать местонахождение заинтересовавшей его Фигуры и подумал, что у него двоится в глазах: одну клетку занимали сразу две совершенно идентичные фишки! Провидец попытался было раскрыть иллюзию — и потерпел неудачу. Тот, кто скрыл истинный облик второй Фигуры, оказался слишком силен. Или невероятно искусен.

При этой мысли Мастеру Колеса стало не по себе. Неужели…

Нет, это было бы уж слишком. Таких совпадений не бывает.

Но все-таки: что, если Создатель после стольких эпох безделья, именуемого Его поклонниками «размышлениями о Вечном», самолично вышел на сцену? Что, если Он, зная тайные характеристики всех Фигур, уже некоторое время использует их в Своих целях? Что, если в числе Фигур Создателя находятся и Игроки?

Орион криво усмехнулся. Что, если все это — параноидальные фантазии доведенного до крайности Мастера Колеса, потерпевшего самую крупную в истории Игры неудачу?..

Весьма утешительно, нечего сказать. Но как же выяснить истинное положение вещей? Сумеречный Инкванок настолько удален от основной Доски, что даже его власть, власть Игрока Первого Ранга, там значит меньше, чем могущество любого стандартного чародея. А агентов у Ориона не было: полагаться на Странников больше нельзя.

Или можно? Если соблюсти кое-какие меры предосторожности…

Вздохнув, Провидец принял личину Алерона Носителя Меча и перенесся в мир, именуемый в Высших Сферах «промежуточным»; он не признавал слова «Арканмирр», полагая его неудачным компотом из имени Мастера-Творца и названия его любимого магического инструмента…

— Итак, ты вернулся, — молвил Янг-Цзе. — Твое решение?

— Решение тебе известно, — сказал Алерон. — Не буду же я, в самом деле, воевать с собственными фишками…

Взгляд мастера хлестнул подобно плети из драконьей кожи и оборвал его слова.

— Я уже говорил тебе, — после напряженной секунды молчания сказал Коготь Тигра, — не пользуйся терминологией Игрового Кодекса. Она не рассчитана на то, что фишки обретут самостоятельность.

— Я не желал обидеть тебя!

— Ты не понял: я не обижен. Я лишь пытаюсь предостеречь тебя от очень серьезных ошибок. Дело в том, что ты думаешь в принципе неверно. А все из-за Кодекса: его привычная символика заменяет тебе истинные образы, на которые должна опираться мысль.

Носитель Меча резко вскинул голову:

— Ты обвиняешь меня в неумении думать?

— Обвинение — пустой звук. Виноват ты только в самообмане. Мыслить ты умеешь, но не так, как нужно. Ты не видишь истины — и все потому, что не хочешь ее увидеть.

— Но я хочу!

— Будь это так, ты бы уже понял меня…

Янг-Цзе встал и подошел к Алерону, остановившись точно на расстоянии «готовности духа» — шаг плюс вытянутая рука.

Неожиданно для себя самого старший из Мастеров Колеса поклонился старшему из Странников. Он поклонился так, как кланяется провинившийся ученик своему учителю. Коготь Тигра ответил на поклон, и только теперь на бронзовой маске его лица возникла улыбка.

— Теперь я могу просить объяснений? — спросил Алерон и удивился вторично за последние мгновения: его голос звучал именно так, как должен был звучать у непутевого ученика. Но никак не у одного из Повелителей Мироздания!

— Просить — можешь, — спокойно ответил мастер. — Получишь ли ты ответ, зависит от того, готов ли ты этот ответ принять…

Мы были рождены единым целым, и потому иногда наши мысли могли соприкасаться довольно тесно. Фактически мы и являлись одной личностью, которую один из Владык (Орион Провидец?) разделил на независимые части. Не понимаю, зачем это было сделано: ведь теперь, согласно нерушимым для Владык канонам Игрового Кодекса, мы считались ДВУМЯ самоуправляющимися Фигурами. Пожалуй, это было не подлинное самоуправление — один из нас контролировал другого, и наоборот. Но такая связь была куда прочнее нитей, на которых кукловоды-Игроки держат свои (да и чужие) марионетки-Фигуры. Это проясняло многие из тех событий, которые я не мог ранее понять.

Дети бывшей богини Асгарда и Мастера Колеса, мы получили в наследство знания, которыми обладали только Владыки. Игровой Кодекс был лишь частью (правда, частью довольно важной); главное крылось в том, что мы понимали стиль их действий и образ мышления, modus operandi. Небесполезное качество для Фигуры. И жизненно важное — для Фигуры Играющей. Оттого-то их — нас! — столь мало на Доске…

Я мог бы остаться в Граде Восьми Столбов (это было одно из многочисленных названий Ирема) — однако некое странное предчувствие гнало меня дальше, не давая надолго останавливаться на одном месте. И я продолжил свой путь, указанный той самой призрачной дорогой, на которую вывели меня Врата Преисподней. Дорога Обреченных, так называли ее Люди Сумрака; только шла она, по их словам, в обратном направлении — то есть к Провалу. Идущего же ОТ края пропасти встречали столь растерянными взглядами, как если бы я был ходячей диковиной вроде говорящего абрикосового пирога…

Положительно, в этом сумеречном мире, имя которого — Инкванок — было позабыто даже его обитателями, что-то с самого начала времен ждало моего прихода.

«Почему именно я?» — хотелось спросить мне.

Однако я молчал, ибо уже знал ответ. Как знал и истинное предназначение этого мира и железной двери, отделяющей его от ада.

Вновь в моей голове зазвучал холодный металлический голос, пробужденный волшебством Зеркала Памяти:

«Древние были, есть и будут. Они пришли с темных звезд задолго до рождения человека; незримые и внушающие отвращение, спустились Они на первозданную Землю…

У ледяных полюсов воздвигли они города и крепости, а на высотах возвели Они храмы Тем, над которыми не властна природа, Тем, над которыми тяготеет проклятие Богов.

И род Древних наводнил Землю, и дети Их шествовали сквозь века. Шантаки, птицы Лэнга — дело рук Их, и Бледные Призраки, обитавшие в первозданных склепах Зин, почитали Их своими богами. От Них родились На-Хаг и Мрачные Всадники Ночи. Дикие Собаки приносили Им клятву верности в сумеречной долине Пнот, и Горные Волки пели молитвы в Их честь у подножия пиков древнего Трока…

Бесцельно блуждали Древние путями тьмы, нечестивая мощь Их над Землей была велика: все творения склонялись перед Их могуществом и ведали силу Их злобы.

И тогда Старшие Лорды открыли глаза и узрели всю мерзость Тех, кто свирепствовал на Земле. В гневе Своем Старшие Лорды направили Свои руки, схватив Древних посреди Их бесчинств, и выбросили Их в Пустоту за плоскостью миров, где царит хаос и нет места формам. И возложили Старшие Лорды на Врата Свою Печать, сила которой не уступит натиску Древних…

По ту сторону Врат обитают отныне Древние, не в плоскостях, ведомых человеку, но в углах промеж ними. Они блуждают вне плоскости Земли в постоянном ожидании часа возвращения; ибо Земля познала Их и познает впредь в назначенный час…

День сменяется ночью; день человека пройдет, и Они снова воцарятся в Своих былых владениях. В своей глупости ты познаешь Их, и Их проклятие поглотит Землю…» [Абдул аль-Хазред «Ал Азиф»]

Древние.

Те, кто правил Вселенной до начала эпохи Игры. Те, кто может (и хочет) положить ей конец раз и навсегда.