Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 113

— А если взять гонца и отослать «с особым порученьем» в ближайший ад?

— Не выйдет. Первый — Он.

— Какого черта?! Ты не смог решения найти?

— Не смог — ни я, ни Гиддеон, ни даже Ренфильд. Ни одна преграда Его теперь не в силах удержать. Один лишь шанс, что излученье ада Его убьет, позволив нам бежать. Он не бессмертен, и из Преисподней уйти не сможет…

— Крайне мал тот шанс. Я против, Ратт: такого рода козни погубят нас верней, чем Он. Не раз уже бывало так, что Неизбежность в последний миг свою меняла цель. Нам лучше бы вести себя, как прежде, чтоб ускользнуть в открывшуюся щель.

— Открывшуюся где?

— Ты сам подумай…

— Коль вы об этом, стыдно мне за вас.

— Неплохо, Таммас. ЭТО может Судей значительно отвлечь. Готовь заказ.

— Но что нам делать с Древними?

— Молиться.

— Кому? Какой из всех живых богов способен нам помочь?

— Марк Черный Рыцарь, что в Бездне Старших Лордов выпил кровь — за что отмечен был печатью смерти; впоследствии — Страж Крепости Теней. Не раз упоминается в «Сонетах Железных Рун» из Книги Миражей. Как, подходяще?

— Выход… интересный. Ну, Ван, согласен?

— Мне подходит, Ратт. И можете использовать мой, местный проход к пределам Сумеречных Врат.

— Так у тебя имеется заначка?

— Естественно. Я все-таки Игрок со стажем — и не так чтоб неудачник: я просто ощутил, что мой порог на горизонте. Видимо, придется остановиться тут, чтоб продолжать Игру, не натыкаясь на решетки своих же правил — чтоб не вспоминать, что мы — и Игроки, и чьи-то фишки…

— Ну, этого забыть нам не дано. Мне жаль, Ратт, но в дальнейшем третий — лишний. Прощай, друг, и не злись: umesh Raid-ho!

— Стой!

— Поздно, Ван. Ему уж не поможешь.

— Зачем?..

— Причина есть. Любой секрет хранить способны двое, но не больше. Надеюсь, это даст тебе ответ?

С'ньяк оторвался от карниза и, преобразовав нижнюю часть тела в пушистое черное облако, воспарил над Бездной. Подчиняясь его жестам, образы на дне пропасти начали меняться, открывая мне то, что я требовал показать. Сдерживая тошноту, я смотрел вниз, где воскресали картины правления Древних.

— Мы — да', — речитативом пропел Мыслитель, — мы отк'ываем п'осящим сек'еты ста'ого ми'а и даем им силы п'отивостоять неизбежности. Мы — очищение: мы избавляем п'осящих от скве'ны и по'ока, давая им взамен чистое чувство ст'емления к высотам. Мы — честь: наше слово тве'же алмаза, постояннее го' и к'епче стали. Мы — до'ога: п'осящие получают все, что им нужно для достижения цели…

— Потому что вы — и есть цель, — завершил я.

Темные глаза С'ньяка удовлетворенно вспыхнули:

— Ты понял нас. Это даже лучше, чем я мог надеяться. За последние века люди оп'еделенно стали умнее. Иг'а Железных 'ун п'инесла свои плоды.

— Об этом я что-то слышал…

— Вполне возможно. Смот'и!

Мыслитель вызвал из Бездны длинный язык алого пламени и, окунув в него обе руки, начертил в воздухе смутно знакомый узор.

Я побледнел, когда вспомнил, ЧТО это означало.

Символ Игры Железных Рун — предка нынешней Игры.

В моей голове зазвучала любимая поэма Черного Странника — моего двойника, — вырезанная на двери в его доме. Язык Бездны не относится к числу мягких наречий, но сейчас его слова звенели подобно целому оркестру, что только усиливало зловещий эффект поэмы, автором которой был безымянный рифмоплет из Ведьминой Гавани…

Не вполне сознавая, что делаю, я обнажил мифриловый клинок и начертил его светящимся острием собственный узор. Где-то в глубине скального массива послышался гул: пробужденная энергия вступила в конфликт с защитой Древних.

— Ты что тво'ишь? — удивленно спросил С'ньяк. — 'азве…

Черное отверстие Прохода, по которому я попал сюда, плотно затянулось серебристой паутиной. Тотчас же кто-то с той стороны попытался разорвать ее, затем в дело пошел топор — но это было уже бесполезно. Знак, сконструированный по образцу лежащей на Вратах Йог-Сотота Печати Старших Лордов, держался надежно.

— Мой выбор сделан, — сказал я, делая шаг вперед.

Пропасть испустила протестующий возглас (как ни странно, несколькими голосами сразу), но слова Мыслителя легко перекрыли их:

— Пусть. Это его п'аво.

«Древние действительно держат слово», — успел подумать я, падая в черноту Бездны.

Сияющий обод с дюжиной спиц, именуемый одними народами Колесом Судьбы, другими — Колесом Времени, третьими — Золотым Кругом Вечности, с величавой медлительностью вращался в окружающей пустоте. На бесконечно длинную ось крепились хитро сплетенные зубчатые колеса, соединенные в странный механизм.

На раму из тонких металлических прутьев была натянута основа из суровых, лишенных даже следов окраски Нитей Судьбы, а с двигающегося взад-вперед челнока волнами сбегали тонкие разноцветные нити, соответствующие прихотливо сходящимся долям смертных существ. Иногда в узор возникающего на раме полотна вплетались цельные кусочки иной, более древней ткани; иногда нити наискосок пересекал шнур Судьбы одного из тех, кого смертные считали богами.

Узор усложнялся, и край гобелена уже развевался далеко за пределами первоначальной рамы. А Колесо по-прежнему вертелось, и все новые нити ложились на предназначенные им места.