Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 27

Воительница покачала головой. Похоже, и магия, и превосходящие ее таланты Властителей делали все для того, чтобы оставаться непонятными для нее.

Проделав последнюю часть ритуала, Соня позволила лунному свету обмыть клинок и снять с него все невидимые глазу зазубрины и царапины. Полумесяц вспыхнул в последний раз и вновь стал тусклым, как все старинное золото. Зато лезвие блестело, словно его только что выковали и отполировали.

— И кто-нибудь скажет, что этому мечу больше тысячи лет?

— Можно подумать, тебе кто-то даст твои двести восемьдесят, — с улыбкой сказала Фрейя, параллельно подумав: знала бы ты, насколько больше…

— Всего двести семьдесят восемь, — поправила Рыжая Соня, — не надо делать из меня совсем уж старуху. Да и некоторую часть этого времени мне пришлось провести в рядах Странников, во мне ведь нет даже капли божественной крови…

— Насчет крови богов ты неправа. В тебе есть какая-то ее доля — иначе крайне трудно объяснить твое столь длительное сотрудничество с Лунной Богиней и ее мужьями-братьями. Ну да ладно… Ты закончила здесь?

Воительница кивнула и спрятала меч в ножны.

Фрейя раскинула руки, произнося формулу Превращения — и обе женщины обратились соколицами и вылетели из часовни. Одна из птиц описала круг над головой серой лошади, после чего та просто исчезла.

До Соколиного Гнезда было более двух тысяч миль. Опытный всадник при наличии сменных лошадей мог покрыть такое расстояние недели за две, минимум — за десять дней. Сокол, постоянно летящий с предельной скоростью, затратил бы на перелет дней пять-шесть.

Искательница была выше условностей, так что птицы оказались у пика примерно через час. Сложив крылья, соколицы опустились поблизости от укрытого в скалах небольшого домика — и сразу же приняли свой настоящий облик.

— Здесь мой охотничий домик, — пояснила Фрейя. — Гораздо удобнее того дворца у подножия Гор Имира.

Соня пожала плечами.

— Итак, — Владычица присела на слегка обтесанное специально для этой цели толстое бревно, — вот какой расклад я составила. Поправь меня, если что-то покажется тебе неподходящим…

Воительница выслушала инструкции, добавив пару комментариев, и — чего и следовало ожидать — не нашла в плане Искательницы особых прорех. Фрейя ведь снаряжала далеко не первую экспедицию в Двуликую Башню и все возможные помехи были ею учтены.

По крайней мере, все, которые пришли в голову самой Рыжей Соне; а она, будучи великолепным бойцом и даже тактиком, увы, далеко не всегда проявляла истинно стратегическое мышление, без которого не бывает настоящего командира…

Одинокая всадница пересекала Соколиную Долину, держась в стороне от большой дороги, ведущей в Росток и Линц вдоль Реки Разбитых Отражений. Ее путь лежал в небольшое безымянное селение на берегу Кровавого Моря к северо-западу от Линца, как раз туда, куда (разумеется, совершенно случайно) сегодня или еще вчера прибыл драккар, на борту коего находился Ангус Кровавый Щит.

Рыжая Соня не понимала, зачем требуется такая таинственность и столь сложные, извилистые схемы перемещения всех главных действующих лиц. Слежка со стороны других Властителей? Но Оберик-Иллюзионист всецело поглощен Фейром, а Джафар-Алхимик не имеет доступа к Кровавому Морю. Что до Р'джака… Черный Лорд, как ни странно, не враг Искательнице. Он практически постоянно ведет войну с Иллюзионистом и Мерлином-Мудрецом, периодически обращаясь за помощью к Шари-Вызывающей, однако владеющая силами природы Фрейя непосредственно Р'джаку не опасна. В чем его никто не желает разубеждать, и Искательница — в первую очередь.

«Дело, видать, в том, — подумала воительница, — что хозяин ключа к одной из башен Двух Миров получает неоспоримое преимущество в этой, как там ее… Большой Игре. И Фрейя, естественно, не хочет, чтобы в бой вступил кто-либо из Властителей, пожелавший воспользоваться плодами ее труда».

Вывод был спорным, но вполне реальным. Впрочем, особого значения это не имело, так как размышления Сони на глобальные темы никогда не становились достоянием общественности…

Мысль ее внезапно повернулась от Властителей к насущным проблемам. Рефлекс сработал безотказно, и она удержалась в седле, когда Громовая Птица встала на дыбы за шаг до ямы-ловушки. И какому только идиоту пришло в голову вырыть ее ЗДЕСЬ, где торговцы проезжают раз в пять лет — и то в лучшем случае?

Ответ на этот вопрос был получен практически сразу: из-за холма позади нее выскочила примерно дюжина головорезов, а впереди, чуть слева от ямы, появились три всадника.

Обнажив меч, Рыжая Соня сжала колени, посылая лошадь вперед. Та рванулась, словно выпущенная из арбалета стрела, и устремилась к переднему всаднику. Тот занес свой топор — и очень удивился, когда его удар рассек только воздух, а Меч Лунного Сияния вырезал у него широкую щель справа под ребрами.

Второй всадник понял, чем дело пахнет, и швырнул в воительницу свой топор, одновременно доставая второй. Соня перехватила оружие в воздухе и отправила в обратный путь. Разбойник спасся лишь тем, что упал с седла. Хотя спасение это оказалось весьма относительным, ибо он рухнул прямо в яму, откуда тут же донесся его короткий крик. Что ж, довольно трудно кричать, будучи насаженным сразу на несколько зазубренных копий.

Третий был неплохим бойцом и продержался почти минуту, прежде чем его голова сказала шее последнее «прости». Развернув Громовую Птицу, воительница собралась было заняться толпой пеших разбойников — и обнаружила, что кто-то ее опередил.

Этот кто-то как ни в чем ни бывало сидел сейчас на камне спиной к ней, с преувеличенным старанием вытирая свой меч. На лицах убитых разбойников (тех, у которых вообще оставались лица) застыла смешанная гримаса ужаса и изумления.

Он спрятал оружие в ножны, подвешенные через плечо, и неторопливо повернулся.

— Приятная погода сегодня, не правда ли? — сказал Малыш Йохан, выглядевший постарше, чем семь месяцев назад.

На ставший уже традиционным вопрос (какого, мол, дьявола я тут потерял) я с соответствующей ухмылкой ответил нечто вроде того, что спасаю всяких одиноких путниц от жадных лап местных головорезов. Рыжая Соня громко заскрипела зубами, но сдержалась.

— Благодарности мне не надо, — продолжил я в прежнем тоне, — я действую лишь из чувства долга и любви к искусству…

— Искусству боя, ты имеешь в виду? Оно-то тут при чем?

— Тот, кто не умеет сражаться, не должен этого делать. — Я почти цитировал правила, усвоенные в Школе Тигра; эх, слышал бы меня Янг-Цзе… — Тот, кто не умеет владеть оружием, не должен владеть им. Тот, кто просто не ведает этой несложной истины, еще может быть просвещен и спасен от гибели, но тот, кто знать ее не желает, спасения недостоин.

С трудом сдерживая смех, воительница знаком предложила мне занять место позади нее, что я и сделал — с большим удовольствием!

На самом деле встреча с Соней была наилучшим способом заглушить тяжелые воспоминания. Короткая боль в сердце рассеялась, стоило мне мысленно обратиться к другим, более старым событиям, относившимся ко времени сразу после взятия Миробана…

Как-то само собой получилось, что я вновь присоединился к будущей экспедиции. О вознаграждении речь не заходила ни разу, да оно мне и не было нужно. Казалось, я уже тогда осознавал, что богатство мне все равно не светит… зато проглядывает иной свет, который замечает далеко не каждый.

Селение представляло собой простое скопище рыбацких хижин, дополненное наблюдательной вышкой и каменной пристанью, у которой в данный момент покачивался небольшой драккар. На причальной тумбе сидел кряжистый краснобородый тип, надвинувший рогатый шлем почти на глаза.

При стуке копыт он поднял голову, машинально касаясь подвешенного к поясу массивного молота на короткой рукояти.

— Рыжая Соня, — кивнул он в качестве приветствия.