Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 60

— О, так план Фрейи оказался успешен?

— Да. — Я не стал уточнять остального. — Те, кто тогда уцелел, были прародителями нашего народа.

— Сын Аска, ты воистину утешил меня. — В голосе статуи на мгновение проскользнули нотки удовлетворения. — Значит, надежда еще не исчезла. Теперь изложи свою просьбу.

— Где находится Гьяллархорн?

— Рог Судьбы может нести лишь тот, кто имеет в сердце метку… — Статуя не договорила, неожиданно повернувшись к северной стене комнаты. — Уходи! И да ведет тебя руна Вирд!

Руна Вирд. Судьба?

Возможно…

Я еще раз поклонился, но уйти уже не успел. Каменная плита сухо щелкнула, поворачиваясь вокруг оси, и пропустила внутрь Зала Павших вооруженного тяжелым копьем высокого человека с острой лисьей физиономией…

ЛИСЬЕЙ?!!

Отступая назад, я смотрел в искаженное гневом лицо Хитроумного Локи, последнего из Асов. Пускай он был предателем Асгарда — это не уменьшало его былого могущества!

Скорее наоборот.

— Гьяллархорн ему потребовался, — буркнул Лис, поднимая копье. — Хотел протрубить в последний, третий раз и завершить цикл? Хотел вернуть Асгард в первозданное состояние? Не выйдет! Мертвые Асы нравятся мне гораздо больше живых! Таковыми они и останутся.

Не обращая особого внимания на то, что он говорил, я обнажил меч, хотя и понимал тщетность этого поступка. Мифриловое лезвие вспыхнуло — и, странное дело, Локи моментально замолк, впившись сузившимися глазами в мой клинок.

— Где взял? — потребовал он ответа.

— Подарили, — удовлетворил я его требование.

— Черный Странник с мечом света? Оригинальное сочетание.

— Если это обо мне, вынужден тебя разочаровать. Вовсе я не Черный Странник… — по крайней мере, пока, подумал я.

Это остановило Лиса.

— А тогда что ты делал в Бездне?

— Сражался с каким-то вконец очумевшим колдуном из Блэкуолда, — сказал я, не слишком уклоняясь от истины.

Интересно, на мне что, написано, что я побывал в Бездне? Кажется, это заметно уже всем встречным… И что значит титул «Черный Странник» в устах Локи?

Лис опустил свое копье и поскреб острый подбородок, определенно что-то прикидывая в уме.

— Ладно. Исполнишь одну работенку — получишь Рог. Даю слово.

О том, как Хитроумный Локи держит (точнее, не держит) свое честное слово, упоминали даже саги Готланда, в которых мало что говорилось об Асгарде. Но выбора у меня не имелось, так что пришлось поверить.

— Что за работенка? — уточнил я.

— Притащи мне воды из Источника Мимира.

С трудом вернув на место отвисшую до земли челюсть, я выдавил:

— Так он же теперь свободен. Я лично перерезал глотку этому ледяному громоздиле, и…

Тут пришел черед удивляться Лису:

— Ты это сделал?! Как?!! Сам Громовержец потерпел неудачу в Утгарде, провалив семь испытаний!..

Я пожал плечами:

— Пришел, увидел, одолел. Хорошо, если тебе так нужна эта вода, я принесу — только отправь меня к Источнику и дай какое-то средство, чтобы вернуться. Тот путь, каким я шел тогда, я не собираюсь повторять даже для спасения души!

— Душами я не занимаюсь, — махнул рукой Локи. — Ладно, считай, что договорились. Тебе невероятно везет.

Это верно, подумал я. Удача на моей стороне… и потому необходимо осуществить всю операцию как можно быстрее, пока Боги Случая не передумали помогать мне.

Получив у Лиса небольшую флягу и амулет со встроенным Заклятьем Смещения Отражений (что это значило, я не очень-то понял), мгновение спустя я оказался у известного мне Источника Предвидения.

Склонившись над ручьем, чтобы набрать воды, я впервые за несколько недель увидел свое отражение. Почудилось, что ли?

Я прошел немного дальше, где поверхность Источника была гладкой и лишенной ряби.

Нет, не почудилось. Мои глаза действительно сменили цвет с серо-голубого на черный.

Вот как во мне распознавали Черного Странника: у смертных ведь не бывает абсолютно черной радужной оболочки, которая полностью сливается со зрачком даже при самом ярком освещении.

Следующий мой поступок можно объяснить лишь наитием. Я набрал в горсть воды и плеснул себе в глаза.

Боль была такой, словно черный венец Преисподней вновь раскалывался на части — теперь уже вместе с моей головой. Сознание заволакивала пелена небытия, как и в прошлый раз; однако я знал, чего ожидать, и держался из последних сил…

Зачерпнуть еще воды — и выпить…

Голова вдруг стала кристально ясной, а глаза стали замечать даже отдельные снежинки на поверхности холмов, отстоявших от долины Источника на пять миль.

Боль не исчезла, она превратилась в нечто второстепенное, малозначащее; на первый план выступило то, что до поры до времени было скрыто в глубине моего сознания. Все то, что я так тщательно туда загонял, боясь выпустить наружу…

Мой жизненный путь был отмечен таким количеством в принципе невозможных ситуаций, что случайностью это не осмелился бы назвать даже самый заядлый скептик. Кто только не встречался мне на этом Пути — низшие демоны, Дьяволы и Владыки Ада, Странники и Властители. Боги и те снизошли до встречи со мною (если полагать таковым Лиса-Локи, как думали дети Аска и Эмблы). Я уже не говорю о противниках, с которыми мне приходилось — и, возможно, еще придется — драться; у бессмертного Чемпиона, и то навряд ли окажется на счету такая коллекция врагов, какую заполучил я в свои неполные восемнадцать.

Что это значило? Я не представлял.

Возможно, когда получу Рог и свершу то, что от меня требовали в Бездне, это выяснится.

Да, возможно. Но не более того.

И почему месть? Ведь Норны давно предрекли Асгарду поражение, а мелкие отличия, увиденные мною в картинах Рагнарока, неизбежны. Все равно ни один стратегический план битвы еще не пережил ее начала…

Вопросы следовали один за другим, становясь все более заковыристыми, а я не мог отыскать ни одного ответа, которым был бы способен удовлетвориться.

И тут у меня в голове словно распахнулось окошко, в которое я, естественно, не преминул заглянуть.

Увиденного с лихвой хватило, чтобы заставить меня потерять сознание — и вновь это случилось на берегу Источника. Чем это окончится, я уже подозревал, но поделать ничего не мог…

Занавес: радужное покрытие Бифроста.

Сцена: Бездна, озаренная вспышками сталкивающихся звезд.

Стол. Несколько призрачных фигур вокруг него: Игроки.

Зависшая над столом светящаяся сфера, в деталях отражающая нужный участок игрового поля.

Ящики со множеством фишек, ожидающих своего появления на сцене. Клетки Доски меняют границы, очертания и размеры практически ежесекундно; цвета, достоинство и расположение Фигур также не отличаются постоянством.

Разбросанные в живописном беспорядке карты из четырех различных колод. Пятая разложена в пасьянс, однако прочтение его не имеет ни малейшего смысла.

Тихий, завораживающий стук игральных костей. Большинство из них имеет гораздо больше шести граней, но иногда на стол падают и пирамидальные.

Пачка разноцветных листков с непонятными изображениями и записями. Некоторые аккуратно расчерчены в таблицы, другие заполнены беспорядочными каракулями.

Раскачивающиеся подобно маятнику песочные часы, господствующие над феерической картиной Большой Игры. Шуршание песка пронизывает все вокруг, подчиняя своему хаотическому ритму жесты и голоса Игроков.

Последняя песчинка падает вниз.

Приглушенный раскат грома, за которым следует сине-зеленая шаровая молния.

Гонг: антракт.

Занавес.