Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 63

Я присмотрелся повнимательнее. Сплетенные руны Teiwaz и Algiz.

Воин-Победитель и Тростник Равновесия.

— Сколько? — спросил я, уже зная, что меч будет моим.

— Семьдесят тысяч, — отчеканил Роберт.

У Сарка отвалилась челюсть. Я мог бы поторговаться, но сейчас у меня не было настроения заниматься этим. Так что я вытащил из мешочка с камнями тот самый изумруд-исполин размером с яблоко и выложил перед продавцом, окончательно добив Сарка.

Роберт, прищурившись, посмотрел камень на свет.

— Шестьдесят пять, — проговорил он.

Спорить я не хотел и добавил пару мелких изумрудов.

— Ножны, — потребовал я.

Убрав камни, Роберт с коротким поклоном передал мне ножны, пристегнутые к кожаной перевязи. На широкой синей ленте чернели руны, которые я не без труда разобрал.

«Судьбы миров творятся руками простых смертных».

Определенно этот меч был некой реликвией, артефактом: ни один клинок, будь он трижды адаманитовым, не мог стоить столько. Только Герои используют оружие, ставшее артефактом, — и, черт возьми, раз уж я стал Героем, надо поддерживать образ!

Он ощутил всплеск энергии проснувшегося амулета и приготовился к встрече, установив все блоки нового заклинания на свои места. Но время шло, а врата не открывались.

— Да что он, заблудился? — вопросил он. — Там же некуда повернуть, не говоря уж обо всем остальном!

Ответа не было, как и посланца. В конце концов он, пробормотав что-то наподобие «вечно мне все приходится делать самому», пустил в ход поисковое заклятье. Над его рабочим столиком мгновенно высветился призрачный куб, представляющий собой грубую энергетическую схему ближайшей части Вселенной.

Радужная лента Бифроста была оборвана.

Не веря своим глазам, он повторил действия. Картина оставалась прежней. Он кратко, но проникновенно высказал Вселенной все, что думает о ней по этому поводу. Вселенная предпочла промолчать, однако он не успокоился и наложил поверх поисково-координатных чар другие, следственно-причинные. Внутри куба вспыхнули нити других связей, при виде которых у него вырвалось еще несколько непечатных слов.

Взмахом руки погасив большую часть куба-карты, он оставил нити гореть. Затем аккуратно проследил за источником каждой из них. На какое-то мгновение взгляд исследователя задержался в нижних кругах ада, затем нырнул дальше.

— Так, — тихо произнес он, — это уже серьезнее. На охоту вышел сам Элрос… А ЭТО еще что??!

Около истока нитей он приметил еще один объект, который сам по себе был вроде бы ни при чем, — да только объект сей оказался очень хорошо знаком ему.

— Свято место пусто не бывает, — прокомментировал он увиденное. — Но подобного поворота я не ждал…

Тут в голове блеснула одна оригинальная идейка. Достаточно безумная, чтобы ускользнуть от внимания Мастеров Игры и Арбитров, она все же выглядела реальной. Во всяком случае, исполнимой.

А вдруг это ловушка? Но на кого?

Нет, все так, как указано на схеме…

Тонкие губы растянулись в благоговейной усмешке.

Он позволил себе затратить на сборы еще двадцать минут, затем (скорее по привычке, чем в целях обороны) привел в действие малые защитные системы и покинул свою цитадель. Ничего страшного, этот мир как-нибудь обойдется некоторое время без присутствия последнего живого бога…

Демон-солдат не успел заметить ничего; широкий наконечник копья начисто снес ему голову. Демон-оруженосец попытался было смыться, — естественно, с тем, чтобы доложить непосредственному начальству, — однако тупой конец того же копья обратным ударом смял его крылья, впечатав в скалу, а затем тяжелый, окованный металлом сапог завершил дело, смешав череп демона с кровавой грязью.

Демон-палач осознал, что уйти не успеет, и бросился в бой, потрясая гигантским четырехлезвийным топором. Копье противника описало сложную кривую, змеей скользнув вдоль рукояти топора, и демон вдруг уронил оружие себе же на ногу. В самом деле: трудновато держать что-либо в руках, когда на этих руках нет пальцев.

Прикончив палача, пришелец повернулся к последнему из четверки. Демон-наблюдатель азартно сверкнул многочисленными глазами, обнажая тонкий клинок из черного металла.

Выпад. Парирование, контрвыпад. Блок, обратное мулине и ложный выпад. Уход, финт и короткий режущий удар…

Черный клинок стал призрачным ореолом, который защитной сферой окружил демона, описывающего круги над противником и выбирающего малейшие возможности для атаки. Тяжелое копье также превратилось в яркий огненный шар, раз за разом отражающий молниеносные выпады Меча Искажения.[42]

В целях экономии энергии наблюдатель отбросил личину крылатого демона, вернувшись к своей основной форме многоглазого левитирующего шара, оснащенного несколькими гибкими щупальцами. На фехтовальном мастерстве демона это не отразилось, однако противник только увеличил скорость боя, определенно рассчитывая взять его измором. Наблюдатель мимоходом подумал, что подобное со стороны неизвестного — очень большая глупость…

Впрочем, еще большей глупостью было думать, отвлекаясь от поединка. Копье на долю мгновения опередило Меч Искажения, наискось вспоров плоть демона. К черной крови стражей добавилась багровая жидкость, текущая в венах наблюдателя.

Вытерев оружие, победитель подошел к цели своего похода. Обнаженная женщина со слипшимися золотистыми волосами была прикована к раскаленной скале серебряными и железными цепями. Голубые глаза ее были пусты и лишены даже проблесков мысли. Это ничуть не удивило пришельца, ибо он знал воздействие багряного цветка, сладострастно припавшего к губам женщины.

Примерившись, он полоснул мечом демона по стволу хищного растения. Бритвенно-острый клинок без труда рассек шестидюймовый стебель, оставив срубленную лозу Ягга бессильно трепетать в ожидании неотвратимого конца.

Затем он воспользовался своим копьем, мощными ударами разрубив цепи узницы. Глазомер не подвел — на руках и ногах женщины остались только кольца-браслеты. Их можно было снять и потом; основная удерживающая сила крылась в цепях, пропитанных еще на стадии изготовления всеми нужными заклятьями.

Ее тело обмякло и безвольно опустилось к подножию скалы. Освободитель спокойно ждал, зная, что поспешность здесь только навредит. Организм жертвы должен был исцелить себя сам.

Наконец в глазах женщины появились искры сознания. Слабо застонав, она прижала ладони к вискам, перевела взгляд на спасителя — и от удивления чуть не подпрыгнула. Слабые после пытки Ягга мускулы подвели, так что она оказалась сидящей на горячем сером песке. Сил едва хватило на то, чтобы пересохшими губами прошептать имя.

— Ну да, это я, — с усмешкой подтвердил Лис.

— Но зачем?.. — Фрейя никак не могла найти подходящие слова, и это было редчайшим случаем за всю ее жизнь.

Локи, однако, не нуждался в окончании фразы.

— Считай это возвратом долга. Нет, не тебе, — махнул он рукой, — мне кое-что задолжал Элрос. Это имя тебе что-то говорит? Вижу, что говорит. Я и решил ответить таким вот образом.

— А знаешь, зачем он меня приковал к этой скале?

— Знаю, почему именно к этой. В конце концов, я тут тоже провел несколько веков. Правда, вместо лозы Ягга меня «испытывали» змеиным ядом, но это не суть важно…

— Эта скала или любая другая, не имеет особого значения, — сказала Фрейя. — Попробуй догадаться о причине, у тебя это когда-то неплохо получалось.

— Что ж, — кивнул Лис, — можно попробовать. Ты, надеюсь, не сама прибыла в Преисподнюю? — (Фрейя покачала головой.) — Тогда тебя перетащили из Арканмирра. Учитывая особую страсть Элроса к выявлению нарушений правил, это ему наверняка понадобилось для прояснения неких сомнительных — с его, единственно правильной, точки зрения — обстоятельств… Это что же, один из твоих Героев? Йохан Черный Странник?