Друг детства (СИ) - Вокс Натали - Страница 24

В глазах Стюарта вспыхнули огоньки гнева.

— Долго еще ты намерена упиваться жалостью к себе?

— Не пытайся все переиначить! — возмущенно воскликнула она.

— Я не переиначиваю, — нетерпеливо перебил ее Стюарт, — а просто пытаюсь заставить тебя хоть минуту замолчать и выслушать меня.

— О, да, конечно, тебе бы этого хотелось! — За последнее время она и так услышала слишком много. — Не стоит, Стюарт, никакие слова не изменят того, что ты сделал.

Он улыбнулся, не разжимая губ, и искорки гнева в его глазах превратились в тлеющие угольки.

— А что такого я сделал?

Розлин даже задохнулась от возмущения.

— И ты еще спрашиваешь?

Его лицо посуровело.

— Все это напоминает сцену из дешевой мелодрамы. Только учти: я не собираюсь играть роль главного злодея по твоей прихоти.

— Я слышала… — упорствовала Розлин.

— Только часть разговора, — закончил он.

— Продолжение которого было еще хуже, как ты сам только что признался, — возразила она.

— Чтобы иметь возможность судить об этом самой, может, все-таки дашь мне вставить словечко?

Розлин замотала головой.

— Ты, видно, решил, что после нашего развода суд присудит тебе опеку над ребенком. И сколько же по твоим расчетам должен длиться наш брак? Три года? Год? Ты такой мастер строить планы, что я не удивлюсь, если ты уже нанял команду адвокатов.

— Черт побери! — вскипел Стюарт. — Ребенок еще даже не родился! — Он сделал вид, будто задумался. — Но если бы судья увидел, как ты неуравновешенна…

— Как ты смеешь намекать, что я плохая мать?

— Материнство тут не при чем. Ты всегда была самой упрямой из всех, кого я знал. В любом споре ты способна видеть только одну сторону.

— Это не спор.

— Точно, просто охота на ведьм.

— Ты что, попытаешься отрицать, что тебе невыносима мысль о том, что твоего ребенка будет воспитывать Кевин?

— Нет, с какой стати. Ни один нормальный мужчина не пожелает, чтобы его отпрыска воспитывал этот надутый манекен. Но личные качества твоих бывших любовников тут ни при чем.

— Конечно, тебя волнуют мои будущие любовники.

— Никаких «будущих» не будет! — прорычал Стюарт. — Ты моя жена.

— А вот это как раз легко исправить! — выкрикнула Розлин и сорвала с пальца золотое обручальное кольцо.

Стюарт пригнулся, и кольцо пролетело у него над головой.

— Что ты предлагаешь? Развод? — насмешливо протянул он.

Стюарт стоял перед ней в черном костюме и белоснежной рубашке. Волосы его растрепались, но он все равно казался Розлин самым привлекательным, самым сексуальным мужчиной на свете. Даже с презрительной миной на лице он был неотразим! Ужаснувшись собственным мыслям, она рассвирепела еще сильнее.

— Да!

— Что ты сказала? — тихо спросил Стюарт голосом, какого Розлин еще никогда не слышала. А ей-то казалось, что она хорошо знает все его интонации.

— Я говорила… — Слова, сорвавшиеся с ее губ в пылу ссоры, повергли в шок и ее самое, но она уже не могла взять их обратно. Не слушаясь внутреннего голоса, нашептывающего, что она совершает страшную ошибку, Розлин с вызовом вздернула подбородок. — Я сказала, что не хочу быть твоей женой.

— Осторожнее, Розлин.

— Раньше надо было думать об осторожности. Положение, в котором я оказалась сейчас, просто отвратительно, и остается только попытаться спасти то, что еще возможно.

Голова Стюарта дернулась, как от удара.

— Отвратительно, — медленно повторил он. Его чувственный рот сжался, кожа вокруг губ побледнела. — Интересное определение.

— Я никогда не рвалась стать твоей женой. — Какая-то часть ее сознания требовала одуматься, но Розлин уже не могла этого сделать. — Но ты сумел убедить меня, что это лучший выход из создавшейся ситуации.

Стюарт глубоко ранил ее, и ей инстинктивно хотелось нанести ответный удар, чтобы спасти хотя бы остатки своей гордости. Лицо Стюарта как будто окаменело, глаза, обычно такие выразительные, стали пустыми.

— В таком случае, нам не о чем больше говорить, тихо сказал он.

Розлин не могла поверить своим ушам. Казалось, у ее ног разверзлась черная бездна. Но чему она удивляется? Она ведь не наткнулась на невидимое препятствие, а сама вырыла яму и сама же в нее прыгнула. И теперь получила, что хотела, разве нет? Стюарт был великим спорщиком, и в глубине души она рассчитывала, что он найдет какое-то убедительное объяснение, которое успокоит ее страхи. Но он сдался. У Розлин екнуло сердце. Видимо, он решил, что дело не стоит того, чтобы за него бороться, и, вероятно, даже испытал облегчение.

— Думаю, для всех, кого это касается, будет лучше, если мы просто вместе уедем, не объявляя о твоем решении.

— Что-о? — вскинулась Розлин.

Как он смеет рассуждать так спокойно, когда ее мир рушится прямо на глазах?!

— Лучше сообщить эту новость нашим семьям без посторонних, — пояснил он. — Как думаешь, ты справишься?

— Они будут озадачены, — пробормотала Розлин и прикусила дрожащую нижнюю губу, боясь подумать об эмоциональной буре, которую ей предстоит пережить.

— Озадачены?! — изумленно повторил Стюарт.

Вернее было бы сказать «потрясены», уныло подумала Розлин. Жениться и развестись за один день — это, наверное, своеобразный рекорд.

Она машинально сняла фату, и та легким облачком опустилась на пол.

— А кто в этом виноват? Это ты позволил мне думать, что мы ждем от этого брака одного и того же.

— Точнее, я надеялся, что в конце концов наши желания совпадут, но ты только что ясно дала понять, что я был дураком, вообразив…

— Не понимаю, о чем это ты толкуешь! — сердито перебила его Розлин.

— Да, я знаю.

Она начала уже уставать от этих бесконечных загадок.

— Если ты будешь упорно говорить не со мной, а обо мне, я не вижу смысла продолжать разговор.

— Похоже, мне вообще не надо было ничего говорить. Ты же делаешь выводы, прежде чем я успеваю открыть рот.

— Ты уже открыл рот, только не знал, что я слушала.

— Подслушивала.

— Так подай на меня в суд, — бросила Розлин с показным равнодушием.

Стюарт посмотрел на нее с острой неприязнью.

— Не знаю, с чего я вообще решил, что у нас что-то получится.

Пусть я ему не нравлюсь, мне все равно, я даже рада, твердила себе Розлин. Разобраться в своих истинных ощущениях она боялась — это было бы слишком болезненно.

— Беда в том, что это не имело для тебя особого значения, — заявила она.

— Ты сможешь дождаться, пока гости не разойдутся, прежде чем назвать меня манипулятором и бездушным мерзавцем?

Розлин смерила его почти таким же враждебным взглядом, как и он ее.

— Не знаю, — холодно произнесла она. — Я же не умею притворяться так мастерски, как ты. Но попробую.

— Стоило ненадолго оставить тебя одну, и вот что из этого вышло. — Виктория откинулась на спинку стула и подозвала официанта. — Мне еще одну порцию того же самого, — она указала на пустой бокал, — а моей подруге двойной апельсиновый сок. Что здесь происходит, Гвидо? — Девушка указала на группу людей, собравшуюся вокруг одного из столиков.

— Там берут интервью у какого-то новомодного писателя, — заговорщическим шепотом сообщил официант. — Сейчас его будут фотографировать. Если хотите, мисс Гордон, я пересажу вас за другой столик.

— И лишишь возможности поглазеть на знаменитость? — Виктория рассмеялась. — Этот ресторан очень популярен, и если бы он не принадлежал моему дяде Джакомо, нам бы за что сюда не попасть, — пояснила она Розлин.

— Кухня действительно недурна, — с улыбкой заметила та.

— Я с удовольствием передам твой комплимент шеф-повару. Но ты же почти ничего не съела.

— Просто я сегодня не голодна.

— Тогда давай мне свою тарелку, не пропадать же добру.

Виктория не волновалась насчет лишних калорий и не комплексовала по поводу своей пышной фигуры.

— Как поживает Кевин? — спросила Розлин.