Заявление на увольнение (СИ) - Вуд Марина - Страница 15

— Вот же, сука красивая! — хрипит он мне в лицо.

— Что-о-о? — изумление, отвращение и что-то ещё противное на миг появляется в моей душе.

Я отворачиваюсь от него. И понимаю, что, что-то ещё — это обида.

Но, я даже опомнится не успеваю, как он разворачивает меня к себе лицом и прижимает к стенке кабины. Тимофей словно тисками сжимает мои запястья, а бёдрами зажимает меня между кабиной лифта и собой. Своими губами он практически касается моих.

— Ты даже не представляешь себе, что ты со мной делаешь, сука красивая!

Босс прикрывает глаза и тянется ко мне. Хочет поцеловать. И самое страшное, что я ему поддаюсь. Хоть и на миг, но поддаюсь.

Оцепенение, блаженство, полное погружение и отчуждение от окружающего мира приходят на смену обиды.

Этот гад похож на демона, обволакивающего своими длинными руками чистую невинную душу. Он не требует, а берет своё по праву. Сначала целует верхнюю губу. Затем нижнюю. Поочерёдно вбирая и отпуская их на свободу. Я следую его правилам. И не сопротивляюсь ровно до того момента, пока не ощущаю животом его эрекцию.

Я открываю свои глаза и снова — страх.

Он сильный. Я дергаюсь, но это бесполезно. Мне страшно и почти больно от его натиска. Боль начинает меня отрезвлять.

Черт!

Что делать?

И тут я вспоминаю курс по самообороне, который оплачивал сам Пётр Алексеевич для своих сотрудниц в честь восьмого марта. Глотаю побольше воздуха и со всей дури бью его ногой в пах.

Лифт останавливается.

— Нормальная? Нам ещё детей делать! — орет Тимофей и чуть сгибается, а я отшатываюсь в противоположный угол.

— Извращенец!

Дверь лифта разъезжается в стороны, и я вылетаю на подземный паркинг нашего бизнес-центра. Тимофей идёт следом за мной.

— Ты чего шуганная такая? Тебе сколько лет?

Я останавливаюсь возле своей машины и резко разворачиваюсь к нему.

— Не подходи ко мне. Еще один шаг и я на тебя в суд подам, за сексуальное домогательство, — угрожающе выставляю свободную руку вперёд.

— Какой суд? Ты же сама этого хотела.

— Я? Ну знаешь… — пыхчу я от злости.

— Ты! Ещё тогда, в подъезде. Ты думаешь я этого не видел. В кабинете. Сейчас в лифте.

— Ты больной придурок и фантазия у тебя тоже больная! — шарю рукой в кармане своего пиджака и достаю оттуда ключи от машины.

Нажимаю кнопку разблокировки. Машина раздаёт громкий сигнал, который разносится по всему паркингу.

— Ты можешь говорить все что угодно, но ты это знаешь. И я это знаю.

Он подходит ближе.

— Нет. Это не правда.

Я открываю дверцу машины и бросаю на соседнее сидение свою сумку.

— Это правда. Это такая же правда, как и то, что ты мне нравишься. Очень нравишься. И я не знаю, как мне правильно себя с тобой вести, — он смотрит в глаза и кладёт свою руку поверх моей.

Этот жест и услышанное вводит меня в ступор. Если ещё секунду назад я знала, как мне правильно себя вести, то сейчас даже не знаю, как реагировать на его слова.

Я молчу. Он молчит. Молчит, но мою руку не выпускает из своей.

Господи, что происходит? Я смотрю на него и не знаю, как мне правильно сейчас поступить. Уйти? Остаться? Что ему сказать?

Я выдыхаю и решаю ляпнуть первое, что приходит мне на ум.

— Ты меня напугал.

По сути, говорю правду.

— Понимаю. Прости меня за это.

Я чувствую, как потеет его ладонь. Вряд ли это от эрекции, после моего то удара. Скорее от волнения. Хотя по внешним признакам, я бы не сказала, что он как-то волнуется или нервничает.

Снова эта дурацкая пауза. Надо ещё что-то сказать.

Я собираюсь с эмоциями и выдаю: я все равно сейчас уеду домой.

Он смотрит, а затем спокойно отвечает, наконец-то освобождая мою руку.

— Езжай. Будем считать, что я отпустил тебя по раньше. Но завтра, ты вернёшься на своё рабочее место.

Так. Главное сейчас не наделать глупостей.

— В отдел кадров? — спрашиваю осторожно.

— Нет.

— А куда?

Глупость спрашиваю, хоть и наверняка знаю куда.

— В мою приемную.

Я так и знала.

— Но там теперь Алиса.

Мне кажется, что это весомый аргумент. Тем более, что она уже принята на работу.

— Там не будет Алисы.

Он поправляет рукой прядь моих волос, заправляя их за ухо.

— Я не буду с тобой спать и сразу об этом предупреждаю.

Он улыбнулся какой-то подкупающей улыбкой и на его щеках появились две ямки.

— И не надо. Для начала мы можем закопать топор войны и начать просто дружить.

— И ты не будешь ко мне приставать, вот так, как сегодня.

Я решила определить границы наших рабочих отношений.

— Честное пионерское!

— Ты не был пионером.

— Я, может, в душе пионер.

Он снова улыбнулся.

Ну врет же гад. Ведь задницей чувствую, что врет.

— Пообещай тогда, что отпустишь меня в мой отдел, сразу после того, как я найду тебе помощницу.

Я решила сразу пойти в ва-банк.

— Хм… хитра лиса. Но ты это, палку не перегибай. Я, конечно, сейчас добрый.

Он сделал серьёзный вид.

— Так, обещаешь?

— Ты сначала найди, а там посмотрим.

Помедлив несколько секунд, я села на водительское место и хотела было закрыть дверь, но Тимофей придержал ее.

— Ты это, езжай аккуратней. И как приедешь домой, дай знать.

— Я что, тебе теперь отчитываться должна?

Вообще уже!

— Я не приказал, а попросил. И не надо на мои слова так реагировать. Я все же твой начальник, а ты моя подчинённая.

— Я твоя сотрудница, а не подчинённая. Еще назови меня рабом.

— Аккуратней на дороге, подчинённая-не-подчинённая.

Он закрыл дверь машины и отошёл в сторону освобождая мне дорогу.

Глава 8

Арина

Я стояла на кухне у окна полностью погрузившись в себя и вспоминала поцелуи Тимофея. Поймав на мысли о том, что очень давно не испытывала ничего подобного, честно говоря, даже уже и забыла, как это, я услышала резкий крик ребёнка.

— Мам! Мама!

— Что? — меня с перепугу чуть было не подбросило.

— У тебя котлеты горят.

И правда со стороны плиты потянуло запахом гари.

— Ой! О, черт! — я выключила конфорку и быстро отставила сковородку в сторону.

Сын сидел за столом в ожидании ужина, который я только что, чуть благополучно не сожгла.

— Мам, у тебя что-то случилось?

Какой у меня проницательный ребёнок. Весь в маму.

— Да так. На работе небольшие проблемы. Не бери в голову.

Не могу же я ему рассказать о моих, как бы сказала моя мать — шашнях с начальником.

— Тебя не уволят? — обеспокоено спросил сын.

— Нет конечно. — я улыбнулась. С чего это им меня увольнять? Я же ценный кадр.

Я поставила перед Иваном тарелку с едой и подала приборы. Сама же села напротив.

— А ты что, не будешь ужинать? — он опустил глаза в тарелку.

— Аппетита что-то нет.

— Понятно. — сын тяжело вздохнул и тоже без особого энтузиазма начал ковырять вилкой макароны.

— У тебя тоже что-то случилось?

Он поднял на меня свои большие и ещё такие наивные глаза.

— Вань, что-то в школе произошло?

— Нет… Да…

— Так нет, или всё-таки да?

Он снова тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Просто в классе есть одна девочка. И я хочу с ней дружить, но не говорю ей об этом.

— А она что?

— Она все время насмехается надо мной. Ну, в общем я не знаю, как мне быть. — и снова опустил глаза в тарелку.

Поздравляю сынок. Видимо это у нас семейное.

— Понятно. Совет хочешь?

— Угу. — мелкий кивнул.

— Ты ей для начала, предложи дружбу первым. — я пододвинулась к нему ближе.

— А если она не захочет?

— Если не захочет, предложи дружбу другой девочке из класса. И пусть она это видит.

— А зачем?

— Чтобы посмотреть на ее реакцию. если после этого она начнёт реагировать на тебя не так, как обычно, значит ты ей тоже не безразличен.